Искусство любить Пышку

Глава 24

Алёна

Развернулась всем корпусом к тёмной фигуре. Хватило всего одного взгляда, чтобы всё внутри вскипело. Ненавистью прямо-таки захлестнуло. Вот, кто сделал меня куцым подобием женщины! Обидой оглушило. Это же из-за него я почти восемь лет шарахаюсь от мужиков. Презрение затмило разум. Было бы из-за кого!

Что раньше меня привлекало в этом типе? Среднего роста, щуплый. Черты лица невыразительные. Мелкие бусинки глаз, безвольный рот, тонкие белёсые брови и такие же ресницы. Курносый. Невыразительный. В сравнении с Максом, этаким породистым скакуном, Артём казался загнанной старой клячей.

И хоть смотрел он на меня с яростью, былые рефлексы даже не встрепенулись. Наоборот, внутри поднялся ураган эмоций.

Я сжала кулаки, в правом крепче сдавила связку ключей, настроилась... Чёрт, недаром судьба меня свела с тренером по рукопашной. Следовало давно выучить пару-тройку приёмов по самозащите. Сейчас бы как отвела душу, выместила на бывшем всю скопившуюся за годы злость.

Но даже без подготовки ударила так, что жалкий недомерок пошатнулся.

— Слышь ты, скотобаза! — перешла на сленг дворовой шпаны. Годы общения со школьниками сказались, небось. — Ты кому предъявы кидать вздумал?! Ты мне кто?! Левый дядя с подворотни! Вот и катись на все четыре советских буквы!

Выдохлась. Пришлось втянуть побольше воздуха и ещё разок приложить ушлёпка по кислой физиономии. Для закрепления, так сказать, пройденного материала.

Капюшон с его головы свалился, открыв вид на поредевшую макушку. Тьху ты, позорище плешивое! И это ничтожество я когда-то любила. Полоумная. Где были мои глаза?!

Артём стушевался. Такого приёма он явно не ожидал. Думал, стервец, что возьмёт меня тёпленькой. Выскочит из-за угла, по маковке надаёт, а я и рассироплюсь? Не на ту напал! У меня бойфренд (хоть и не люблю заимствованные слова) — чемпион мира по панкратиону! Он таких плюгавых крысиных выкормышей одной левой пополам загибает, а пинком в трубочку сворачивает. Чтобы в мусоропровод заталкивать было удобнее, так-то вот!

— Чёт я не понял... — отряхнулся забияка, ну точно пёс шелудивый, которого отходили веником.

— Потому что ты тупой, Артёмка! — грозно подбоченилась и танком попёрла на бывшего. — Повторяю для труднодоступных: ещё раз сюда заявишься или подкараулить надумаешь, я из тебя чахохбили сделаю, потом в бешбармак зафарширую и всю твою родню на поминках этой кутьей угощу, понял?! А терь пшёл отсюда, чирий!

Топнула ногой, вынуждая трусоватого мужичонку вжаться спиной в двери лифта, и пригрозила ему связкой ключей. Коронную фразу Евгения Леонова не озвучила, но Артём считал её по моим жестам. Пасть порву, моргала выколю!

Мой мучитель, некогда испоганивший жизнь на годы вперёд, подскочил на месте и со всех ног ломанулся вниз по лестнице. Будь он собакой, наверняка бы увидела поджатые уши и хвост.

Спрашивается, где раньше дремала эта чрезмерная храбрость?! Почему в прошлом я охотно терпела все измывательства от этого негодяя?

Да потому что дура набитая. Верила его словам. Чувствовала себя никудышной уродиной, ожиревший свиноматкой и бесхребетной тварью, которая только для хозяйственных нужд и годится. Борщи варить да полы мыть — вот и весь мой список достоинств.

Именно Максим показал, что я значу гораздо больше. И даже не столько своим отношением, сколько той фотографией, вывешенной на всеобщее обозрение.

Я, оказывается, красотка, хоть и не обладаю габаритами модели. Сочная, аппетитная. Вкусная!

Ввалилась в прихожую. Тяжело дыша, опёрлась спиной о входную дверь и уставилась на себя в зеркало. Сильно ли отличается та идеальная девушка с баннера от той, что смотрит сейчас на меня из отражения с укоризной? Нет. Одета я, конечно, скромнее, но в общем и целом...

Решительно улыбнулась по-новому осмысленной себе. В пылу азарта стукнула кулаком по зеркалу. Вон я какая крышесносная!

Зеркалу мой пыл не понравился. Оно опасно накренилось, сползло ещё на миллиметр, а потом ка-а-ак рухнуло вниз. Едва успела отскочить вбок. И разлетелось на сотню осколков.

Это называется «мужика нет в доме». Всё на соплях.

С кряхтением опустилась на карачки и принялась собирать острые куски. Сколько лет несчастья сулит народное поверье? Кажись, семь. Только хренушки мудрецы угадали. Никому более не позволю втаптывать себя в грязь, даже косого взгляда не потерплю.

Ушла в мысли столь глубоко, что потеряла бдительность. Крепко схватилась за длинный осколок да ещё сдавить умудрилась.

Ойкнула от боли. Отдёрнула руку, а из неглубоких порезов кровь хлынула водопадом. Чертыхнулась, бросилась в ванную, пихнула травмированную кисть под струю ледяной воды.

А внутри прямо шествие феерии, парад самодовольства и фейерверк от лица гордости.

Вспомнилось, как чётко уделала Артёмку. Живо язык прикусил, мерзавец, хвост поджал и дёру.

Не успела насладиться триумфом, как желудок напомнил о себе сердитым ворчанием.

Эх, всегда у меня так. Чуть разволновалась и нате, здрасьте, жрать подавай. Не перестаю завидовать людям, которые на фоне стресса теряют аппетит. Мой, наоборот, лишь усиливается в нестандартных ситуациях. Стоит выбиться из равновесия, все мысленные оковы спадают, и меня беспощадно тянет к холодильнику.

На групповых занятиях с психологом нам рассказывали, что это ложное чувство голода, своеобразный рефлекс, который мы должны подавлять. Только как совладать, если пищевод буквально липнет к позвоночнику? Я физически ощущала его недовольство. Он сжимался в спазмах и требовал, требовал, требовал...

Вздохнула и поплелась на кухню. Обмотала порезанную ладонь вафельным полотенцем, кое-как соорудила себе бутерброд с колбасой и сыром, жадно вонзила в него зубы и проглотила, не жуя.

Одумалась сразу же. Алёнка, етитская сила, ты что творишь?!

Столь некстати накатили фрагменты сегодняшнего утра. Как толкались с Максом у одной раковины и чистили зубы его щёткой. Он целовал меня измазанными пастой губами, сладко прижимался сзади и тёрся об меня этой вкусной и красивой штуковиной...

Погрызенный бутерброд полетел на стол. Никакого обжорства и сухомятки! Есть куда более действенный способ совладать с эмоциями!

Достала из ящичка молоток для отбивания мяса и подкинула его в руке, примеряясь к утвари, которую не жалко расколошматить. Например, вот эта тарелка, полученная в подарок на 8 марта. Совершенно не жалко это убожество.

Замахнулась и тут же осеклась. Разумно ли бить посуду? Тем более осколки зеркала в прихожей сами себя не уберут.

Глянула на часы и взвизгнула: опаздываю! Через 15 минут прозвенит звонок на первый урок, а я в абсолютно неадекватном состоянии.

Решительно вынула телефон, набрала приёмную гимназии, прочистила горло, подбирая самые жалобные интонации, и просипела в микрофон:

— Санечка? Да, здравствуй! Это Рябова Елена Викторовна. Санюш, передай Ольге Ивановне, что я приболела.

— Ленка! Привет! Ну и голосок у тебя. Серьёзное что-то?

— Да нет, затемпературила. Голова чумная, даже с подушки её поднять не в состоянии.

— Это грипп сейчас такой каверзный!

— Надеюсь, что ты ошибаешься. Некогда мне грипповать. Послушай, передай, пожалуйста, Ольге Ивановне, что я пару деньков дома отлежусь.

— Конечно! Поправляйся! Заскочить к тебе вечерком с лекарствами?

— Спасибо, всё есть. Ты ангел, Сашуля!

Пока болтала, придумала, наконец, на чём выместить негатив. Рванула в спальню, вооружилась маникюрными ножницами и принялась кромсать простынь. Дело это оказалось утомительным и вялотекущим. Слишком короткие лезвия отказывались справляться с плотной тканью, постоянно застревали, кололи пальцы. В общем, остаток простыни я дорывала руками, а кое-где и зубами.

Увлеклась порчей имущества не на шутку. Подрала на лоскуты весь комплект. Вывернула матрас из углубления, прикинула, сколько он стоит и просто отпихнула в сторону. Мне не по карману такая роскошь, а вот подушку могу себе позволить.

Вцепилась в негодяйку ногтями. Изнахратила наволочку, потом накинулась на обнажённое тельце, набитое пухом.

Со стороны двора послышался вой сирены. Из любопытства подбежала к окну, приметила машину со включёнными спецсигналами и устроила себе маленькое конфетти из внутренностей подушки. БУГАГА, во мне дремлет маньяк-серийник!

Вернее, убийственный обжора. Всплеск энергии вкупе с кровожадностью не только не поборол голод, а усилил его стократно.

С тоской плюхнулась на стул в кухне рядом с заветным хранилищем продуктов и принялась выслушивать жалобные позывы организма. Не, ну это ни в какие рамки уже! Что ж так ворчать-то?!

Помчала к холодильнику, но на полпути взяла себя в руки и повернула к столу. Демонстративно отвернулась от недоеденного бутерброда, достала из шкафчика моток скотча и села обратно.

Пускай меня лучше примут за шизофреничку, только праздному обжорству я без боя не сдамся!

Отклеила часть липкой полосы от рулона и налепила на лодыжку. Повела к другой ноге, приладила к ножке стула, изогнулась буквой «зю», чтобы достать до дальних ножек и поняла, что моей растяжки для таких фокусов недостаточно.

Сообразила, что можно примотать себя к передним ножкам, и с восторгом принялась за работу. Мысли о том, что Макс пригласил меня с ним отобедать, гнала взашей. Уверена, что позднее придётся извиняться за очередной испорченный приём пищи — как-то у нас с первого дня не заладились эти встречи с перекусами — только душевное здравие важнее. А мне срочно требовалось привести себя в норму. Клятый Артемий своим появлением взбаламутил всю воду в тихом озерце.

С ногами я закончила и для верности решила ещё и руки обездвижить. Однако столкнулась с проблемой. Как примотать саму себя?!

Залепила полосой грудь, привстала вместе со стулом и попробовала заставить моток раскручиваться под собственным весом. Скакала на одной ноге, резко заваливалась в бок, пробовала даже приседать с длинными выпадами — дохлый номер.

Придётся нажраться по ходу пьесы. Облизнулась в предвкушении, и тут чересчур впечатлительный мозг подбросил картинку.

Макс с задранной до груди футболкой сидит на диване. Ноги широко расставлены, на глазах повязка из тёмно-красного в косую линейку галстука. Голова у него откинута назад, одна рука лежит на подлокотнике и тискает его с такой силой, что светлая ткань явственно трещит, а другая жмёт подушку с не меньшей силой. По всему видать, что Макс наслаждается моей неумелой лаской. Тихо стонет, подаётся навстречу, урчит или шипит сквозь зубы. Не от боли, нет. Я очень осторожна в этом плане.

Пережитое наслаждение — да, мне понравилось ублажать его ртом, — эхом отозвалось в низу живота. И вот этот голод, адский, неистовый, пробирающий до мурашек, побороть невозможно. Я хотела повторения. На сей раз без ширм и преград. Не терпелось увидеть его взгляд, направленный на меня в момент наивысшего удовольствия.

А ещё мне безумно понравилось засыпать рядом с ним. Ощущать тепло его тела, чувствовать ласковые касания, пропитываться его запахом и сгорать от противоречий.

Я по уши втрескалась в тренера, пора уже признать этот факт. Он прокрался в мою душу незаметно. По миллиметру отвоёвывал пространство для себя, а потом — хопачки — и расположился внутри целиком.

Что ж, раз это свершилось, пора осмелиться на дальнейшие шаги. Секс с мужчиной, лицом к лицу, тет-а-тет. Я справлюсь?

Ох, не уверена. Хотя... С тем слишком откровенным поцелуем тоже поначалу переживала, а вышло неплохо. Будем надеяться, опыта Макса хватит на нас обоих.

С таким вот настроем начала выпутываться из стульного плена. Но не тут-то было! Ножницы я не догадалась прихватить, пришлось прыгать вместе с ним до стола и пытаться разрезать путы столовым ножом. А им только в зубах ковыряться! Тупой, как Артёмка.

С горем пополам справилась со своей задачей. Хотела завернуться в пуховик и махнуть к стадиону. К счастью, вовремя вспомнила, что на мне вчерашние вещи и несвежее бельё. Разве в таком виде набрасываются на мужика с просьбой консумировать отношения? Ну, то есть углубить их, точнее сблизиться. Короче, вы поняли.

Правильно, айда прихорашиваться! И первым делом следует отмокнуть в ванне и привести голову в порядок.

Божечки, как страшно-то!