Искусство любить Пышку

Глава 4

Максим

После часа на тренажёрах и быстрого душа заскакиваю в кабинет директора спортивного комплекса. Просторный, светлый, с панорамным окном, за которым ещё темнеет запоздалое февральское утро. На столе перед нами уже лежат распечатки статистики, графики прироста учеников и черновик бизнес‑плана. Директор, Виктор Ильич, в очках и строгом джемпере, листает страницы, изредка поглядывая на меня с той особой внимательностью, от которой не укрыться.

— Максим, — начинает он, откладывая бумаги, — у тебя феноменальный результат. За год плюс 180 учеников. Зал на пределе загрузки. Родители пишут отзывы, мол, «единственный тренер, кто находит подход», в очереди к тебе выстраиваются. Особенно лютуют мамаши, — подчёркивает мимоходом, а я хмыкаю. Папку с мамкой благодарить должно за смазливую рожу. — Одним словом, твоя реклама работает, молва пошла по всей области.

Ещё бы она не работала! Я прорву времени угробил на самопиар, а уж денег сколько спустил... Две приличных тачки купить можно было. Все эти листовки без счёта, подарочные наборы для ребятни ко всем мало-мальски значимым праздникам: футболки, кепки, шарфы, кружки — всё с логотипом клуба. Полгода назад заказал ломовую партию наклеек от небольших кругляшей в качестве поощрения особо отличившихся на занятиях до больших тигриных морд, которые вполне можно клеить на задние стёкла автомобилей. Свою машину — подержанный «Ниссан» — украсил всей доступной атрибутикой. Не ради дешёвых понтов, как считают некоторые имбецилы, а ради продвижения бренда. Мой торговый знак должен стать узнаваемым, примелькаться, всегда быть на виду. И я пока успешно с этим справляюсь. Весь город увесил баннерами. На одних красуюсь самолично, на других хвастаю достижениями своих сорванцов. Имею право, знаете ли. Их кубки и медали не на три-дэ принтеры напечатаны и не с неба свалились. Это результат кропотливой работы тренера, то есть меня, и достигнутая цель моего воспитанника.

Так что в этом вопросе директор слегка не прав. Не реклама работает, а я впахиваю на износ.

— Теперь вопрос: что дальше? — поиграл бровями директор, возвращая меня в русло разговора.

Я киваю, провожу рукой по лицу. Усталость ощущается не как тяжесть, а как постоянный фоновый шум, будто где‑то вдали гудит трансформатор.

— Дальше масштабирование, — говорю. — Но в одиночку я уже не вывожу. Расписание, как пазл, где куски не сходятся. Утром — малыши, днём — подростки, вечером — взрослые. В промежутках — звонки, переписки, отчёты. А ещё соревнования, подготовка команд…

Виктор Ильич улыбается:

— То‑то я заметил: глаза горят, а плечи чуть опущены. Ты как спортсмен на третьем круге — силы есть, но тактика требует коррекции. Давай обсудим по пунктам, — предлагает он, доставая блокнот. — Первый сценарий: набираешь команду тренеров. Обучаешь, делегируешь группы, остаёшься куратором. Второй: открываешь филиалы в отдалённых районах. Там спрос есть, но нет качественных секций. Третий: гибридный — часть групп передаёшь, часть ведёшь сам, плюс контролируешь новые точки.

Я задумываюсь. В голове калейдоскоп образов: лица детей, которые впервые сделали бросок; родители, требующие индивидуального подхода; взрослые ученики, ищущие в панкратионе не только технику, но и смысл.

— Мне ближе гибрид, — отвечаю. — Хочу сохранить личный контакт с ключевыми группами. Например, с теми, кто идёт на соревнования. Но для массового набора нужны люди. Только как их найти? Чтобы не просто «тренер по найму», а с огнём в глазах?

— Огонь — это ты сам зажжёшь, тут даже не сомневаюсь, — парирует Виктор Ильич. — Твоя задача на данном этапе: выстроить чёткую систему. Назови критерии, предъявляемые к тренерскому составу, с которым в будущем будешь работать: образование, опыт, психология. Мы проведём отбор, обучение, стажировку. А ты займёшься главным, возьмёшь на себя менторство.

Я смотрю в окно, вижу огни фонарей, силуэты прохожих. Вспоминаю вчерашние тренировки: как четырёхлетний Артём, запинаясь, рассказывал, что «научил папу делать захват», а шестнадцатилетний Илья после спарринга признался: «Раньше я дрался на улице. Теперь понимаю, что сила в контроле. Это вы мне мозги вправили, Макс Владимирович».

— Боюсь, что при расширении потеряется душа, — говорю тихо. — Сейчас каждый ребёнок — не цифра, это огонёк, который я разжёг вот этими вот руками. Каждый родитель — не клиент, а партнёр. Как сохранить это, когда будет десять залов и пятьдесят тренеров?

Виктор Ильич откладывает ручку:

— Ты не потеряешь душу. Ты её передашь. Как передают огонь от свечи к свече. Главное, не пытаться гореть за всех. Запомни для себя, что ты катализатор, а не батарейка.

Снова начинают обуревать сомнения. В голове есть чёткий план, как достичь поставленных целей. Там же намётки и более грандиозных идей. На задворках болтаются совсем уж идиллические мечтания о том, чем занять молодёжь нашего города, как популяризировать спорт — для этого я подался в чёртову Думу.

Только всё стопорится. Стремления, чаяния, надежды — всё упирается во время, которого мне катастрофически не хватает. Если сейчас зайдёт разговор о личной жизни, боюсь, я реально всплакну, потому как этого страшного явления в моей реальности попросту нет.

Какая девушка согласится встречаться с мужиком, помешанным на работе?

И ответ приходит из этих грустных размышлений. Пора делегировать полномочия, распределять обязанности между членами команды. Чувствую, как внутри что‑то сдвигается. Не облегчение настигает, а внутри выстраивается новый вектор, изломанная кривая, по которой я намереваюсь прорываться в своё светлое и безоблачное будущее.

— Ладно, — говорю, сжимая край стола. — Начнём с отбора тренеров. Нужен человек на младшие группы, с педагогическим образованием и опытом в детской психологии, идеально подойдёт инструктор по физо из детского сада или хотя бы школьный физрук. Опыт работы не менее пяти лет, дилетантов я к своим детям не подпущу. Ещё понадобится специалист по функциональной подготовке для взрослых. Тут достаточно простого тренерского опыта. Я давненько поглядываю на Ягудина, знаете ли. И… может, стоит провести открытый урок в том новом ЖК на окраине? Там много молодых семей, — озаряет меня внезапно, и мысли задают круговерть всем отделам мозга.

Виктор Ильич кивает, делая пометку в блокноте:

— Завтра разошлю вакансии. А ты подготовь презентацию для потенциальных партнёров. И, Макс, не забывай отдыхать. Ты не машина.

Я улыбаюсь. «Не машина», — звучит непривычно. Но, кажется, впервые за год я чувствую не усталость, а азарт. Будто впереди не пропасть, а трамплин.

Выхожу из кабинета. В телефоне 12 сообщений: родители спрашивают про расписание, ученики — про турнир, жена брата напоминает про день рождения мамы. Быстро вношу коррективы в расписание на следующую неделю и замечаю ещё несколько посланий от контакта «Алёна гимназия».

Её номер я стребовал с воспитательницы из партнёрского сада ещё вчера ночью и отметился дежурной смс: «Доброй ночи, Алёна. Макс».

Алёна: Максим, вам нравятся паровые котлеты? А овощи лучше сырыми или тоже приготовить на пару?

Алёна: Признаюсь заранее, что не сильна в приготовлении ПП-продуктов. Быть может, вы скажете, что больше всего любите есть на обед?

Алёна: Желательно прислать ссылку на рецепт, а то я такого начиталась...

Алёна: Извините, что отвлекаю с утра пораньше.

Предпоследнее сообщение содержит смайлик с грустными глазами, а под ним ещё одно.

Алёна: Я случайно грустинку нажала! Простите!

Набираю ответ с дикой улыбкой в половину физиономии.

Максим: Я не заморачиваюсь на тему правильного питания. Некогда. Стараюсь есть сбалансированно по возможности. Но мне безумно приятно, что вы так воодушевились идеей совместного обеда. Жду вас в 12:30, Алёна. На вахте предупредил, что вы зайдёте. Вас проводят.

Мозг лихорадочно изобретает, чем бы ещё разбавить нашу переписку, в то время как бешеный ритм уже хватает за грудки. Чёрт, сейчас же занятия с бойцами из начальной школы!

К обеду успеваю принять душ и переодеться в чистую рубашку. Она слегка мятая от долгого висения в шкафу, но не встречать же девушку в борцовке со свистком на груди — не комильфо. Свой стол я освободил спозаранку, жалюзи открыл, чтобы впустить в кабинет скупые лучи февральского солнца. Теперь расхаживаю вдоль окна с руками, собранными в замок за спиной, и отсчитываю секунды.

Стук в дверь бьёт по нервам. Я почему-то сбиваюсь с дыхания и склоняюсь к выводу, что становлюсь поганой истеричкой.

Твёрдым голосом приглашаю посетительницу, но входит вовсе не ясноглазая Алёнушка из соседней гимназии, а грузная Тамара Ивановна, вахтёрша. Широкой улыбкой освещает себе путь и торжественно кладёт на стол пакет с чем-то.

— Э-э? — туплю.

— Это вам просили передать. Девушка. Хорошенькая такая, но уж больно пугливая. Я её в лоб спросила, вы, мол, Алёна, а она икнула, пакет мне всучила, просипела, чтобы Максиму Владимировичу передала...

Срываюсь с места в ту же секунду, сбегаю по обледеневшим ступенькам лестницы. Кроссовки разъезжаются на утрамбованном снегу. Дорога прекрасно просматривается в обе стороны. Мне даже наглухо запертые ворота гимназии отсюда видны и аккуратная калитка с магнитным замком. И никого. Моя стеснительная училка испарилась бесследно. Вот же бл... досада.

Пока распаковываю контейнеры с запечённым лососем, стейком из говядины и овощами, приготовленными на пару с заправкой из ароматного соуса, слюна так и брызжет в разные стороны. Вид у кушаний просто великолепный, запахом впору пытать зажравшихся эстетов. Машинально облизываю пальцы, с грустью понимаю, что у меня в кабинете нет приборов, и, плевав на все правила приличия, хватаю шмат говяжьей вырезки рукой и вонзаю зубы в хрустящую корочку.

Может, и хорошо, что Алёнка сбежала. Знай я наперёд, какими кулинарными талантами она обладает, условились бы отобедать лапшой быстрого приготовления. Негоже ведь стонать и почавкивать от удовольствия на первом свидании с девушкой, а я безобразно смаковал её гастрономические изыски и в полную силу повизгивал. Хочу эту миленькую повариху в безраздельное пользование. И пофиг, что раскабанею. Этот желудочный оргазм того стоит.

Пагубная сытость спеленала мозг, поэтому следующее действие я выполняю без раздумий. Откидываюсь в кресле, задираю рубашку и щёлкаю кнопкой камеры. Снимок с набитой утробой, спрятанной под кубиками пресса отправляется к талантливой кухарке с припиской: «Готовишь ты просто бомбически. Жаль, пренебрегла моим обществом. С меня причитается» и добиваю трусиху смайликом с глазами-сердечками.

Двоякость фотографии не терзает меня до позднего вечера. Я же не мускулами хвалился, а выражал искреннюю благодарность за сытный обед и не менее вкусный ужин, который мы отпраздновали на пару с куском запечённого лосося.

Попытка отправить пожелание доброй ночи подсказывает, что Алёнушка окончательно во мне разочаровалась. Сообщение не уходит. Система оповещает, что получатель изменил настройки приватности.

По ходу меня определили в чёрный список. Допрыгался, Макс.

Падаю усталой рожей в подушку, слепо тычу пальцем в кнопку и подношу телефон к уху. Спустя пару световых лет длинные гудки сменяются дрожащим: «Алло», и меня окутывает радостью.

— Попалась, маленькая, — выдаю полусонно. И дальше всё разыгрывается как по нотам.