Измена. Всё начинается со лжи

Глава 11

Он сделал глоток, передал мне. Я сделала глоток и подумала, что ещё какой-то час назад мне бы и в голову не пришло, что я буду сидеть с этим незнакомцем у бассейна и делить одну бутылку вина на двоих. Кстати, а почему он подсел ко мне? Неужели других «собутыльников» не нашёл?

– А почему ты не веселишься с остальными?

– А ты почему не веселишься с остальными?

Вот так вопросом на вопрос.

– Да… – пожала плечами. – Как-то не хочется.

– Вот и мне не хочется.

Он снова отпил вина и на этот раз поморщился.

– Кажется, я прилично запьянел. Не стоило градус понижать. А так, глядишь, к приличным девушкам приставать начну. – Губы его растянулись в улыбке, потом глаза удивлённо округлились, словно он хотел вернуть сказанное обратно. – Прости, я не то имел в виду. То есть такой подкат не в моём стиле. То есть это не подкат. Я так не думаю. Нет, я не в том смысле. Ты очень красивая. Платье тебе очень идёт. Короче, – он махнул рукой. – Я так ещё чего-нибудь лишнего сказану.

Это он обо мне, что ли? Невольно я покраснела. В голове возникла глупая идея. А что если девушка не против? А что? Саша гульнул налево, а я чем хуже? Захочу и тоже гульну. Один-один. Ничья вроде как.

Да нет… глупости всё это.

Мотаю головой, чтоб бредовые идеи побыстрее её покинули.

– Зря, я так не думаю.

– Ты чего это? – окончательно перешёл «волейболист» на «ты». – Не веришь мне?

– Да я обычная и не особо приличная. Чего ко мне приставать?

– Ну это ты зря. Ты, правда, симпатичная. Красивая, то есть. Симпатичная – это как-то просто очень. Но, к сожалению, я должен быть джентльменом и не пользоваться ситуацией.

– То есть?

– Ты немного пьяна, я немного пьян. Как-то не по-джентельменски. Мне кодекс не позволит.

– Так мы не в Англии, вроде, – хихикнула я и испугалась, что он воспримет это, как призыв к действию.

Но блондин улыбнулся, зато в пьяных его глазах зажегся опасный огонёк. А по спине моей пробежали от этого приятные мурашки. С удивлением я ощутила тепло в груди. Он стала чувствительная, мне хотелось до неё дотронуться, чтобы… чтобы что? Унять это жажду прикосновений могут только мужские ладони. Уж ни с чем не спутаешь тонкий дымок страсти, пробивающийся наружу, того и гляди, подпалит, чего не следовало.

Он внезапно протянул руку и дотронулся костяшками пальцев до щеки. Я закрыла глаза, невольно наклоняясь в его сторону, и еле слышно вздохнула. Касание было невесомым и эротичным. Понимал ли он, как действует на меня? Чувствовал ли что-то похожее?

– Замёрзла немного.

На моих плечах очутился тёплый пиджак.

– А ты?

– А мне нормально.

– В одной рубашке? С ума сошёл!

Блондин отмахнулся.

– Нет, забери.

– Нет, оставь.

Я топнула ногой и, не подумав, выдала.

– Будет холодно, скажи, я поделюсь с тобой твоим же пиджаком.

– Слушай, а это хорошая идея.

Он подвинулся, и рука его скользнула под ткань, обняла меня за талию и притянула ближе. Прижатая к крепкому боку, я задрожала ещё сильнее.

– А ты давно в конторе работаешь?

От неожиданного вопроса я аж подскочила.

– Да я… я не работаю.

– А, уволилась?

– Угу, – подумав о муже, вероятно, продолжившим то, что я прервала, горько усмехнулась я.

– Почему? Зарплата не устраивает?

– Нет, давай не будем об этом.

– Хорошо. Я просто пытаюсь понять, почему люди от нас последние два месяца так активно бегут. Кстати, я тебя не помню. Но я сам новенький, поэтому нормально, что не помню.

– Давай ещё выпьем и точно забудем друг друга окончательно, – пошутила я.

Блондин протянул мне бутылку, и так получилось, что мне достались остатки.

– The end, – с некоторым сожалением произнесла я.

– To be continued, – рассмеялся он и выудил из-под шезлонга ещё одну.

– А ты запасливый.

И вот мы смеялись уже вдвоём.

Музыка сделалась ещё громче. Я обернулась, кто-то открыл двери в ту часть зала, что отвели под танцы.

– Проветривают, – заметила коротко.

– Удивительная сплочённость, – хмыкнул блондин. – Но настанет новая неделя и снова грянет битва отделов.

Разговор наш мягко перетёк на корпоративную культуру, о которой я знала лишь из теории. Той, что преподавали в университете. Сама ведь ни дня не работала.

Но говорить было необязательно. Можно было лишь слушать мягкий бархатный голос, питаться теплом чужого тела, гасить лёгкое возбуждение и не думать про мужа.

Да, почему-то мысли о Саше пока покинули мою бедовую голову. Там было на удивление пусто и легко.

Как-то с работы наш разговор переключился на воспоминания из прошлого и шрамы.

– Вот, видишь? – тыкнула я себе пальцем в бровь.

Парень прищурился, отрицательно замотал головой.

– Нет, не вижу.

– Да вот здесь, над левой.

Пауза.

– Нет там ничего.

– Да как же нет, вот он!

Я схватила блондина за запястье, потом за указательный палец и прижала прямо к шраму над бровью.

– Чувствуешь?

– Небольшой совсем.

– Да, небольшой, – тут можно не спорить. – Но я всё равно каждый раз, когда смотрю в зеркало, его вижу.

– Тебя не портит.

Подушечка пальца мягко погладила мою кожу, и я невольно вздрогнула. Прикосновение было нежным и горячим. Ещё и тёплое дыхание коснулось щеки. Оказывается, мы так близко сидели друг к другу.

– Глупенькая я была в детстве, а теперь с этой отметиной ходить всю жизнь. Его не свести, я узнавала.

Я рассказала ему про мальчика с железякой на детской площадке. Он крутил ей над головой, подначивая детей словами: «выходи, кто смелый». Ну и я, дурочка пятилетняя, вышла. И тут же получила железякой по лбу. Несколькими миллиметрами ниже и могла бы остаться без глаза. Считай, повезло.

– Тебя спровоцировали. Ты была ребёнком и ещё ничего не понимала. Дети везде лезут. У моего друга мелкая дочка, она даже обувные коробки грызёт. Я был в шоке, когда увидел, но Виталик махнул рукой, типа бороться бесполезно, пока на зуб не попробует, не отберёшь.

– Грызёт? – прыснула я от смеха, закрывая рот ладонью.

– Да, как хомячок.

Про маленьких детей я ничего не знала, мои подружки по школе и универу ещё ими не обзавелись.

Вздохнув, я нехотя отодвинулась от блондина. Его палец, задержавшийся на моей брови, соскользнул вниз, чиркнув по щеке.

Теперь там горело – ровная прямая линия практически от виска до подбородка.

Мне стало жарко то ли от вина, то ли от близости блондина.

– Ладно, мне надо идти, – произнесла вслух, а про себя добавила:

Пока какую-нибудь глупость не совершила.

Встав на ноги, пошатнулась.

– Ой, мир… вернись.

– Без резких движений, – крепкая рука легла на мой локоть. – И мир вернётся. Так… давай я тебя провожу.

– Не утруждайся, – отмахнулась.

А сама подумала: куда ж пойду? В номере Саша, небось, с какой-то шалавой отжигает. Свободных комнат в отеле, наверняка, больше нет. Не шататься же по тёмной территории до утра? Хотя… время перевалило за час ночи, а спать гости не собирались. Ели, пили, плясали и не расходились. Может, на банкет вернуться? Нет… тоже не вариант.

– Я немного запьянела, – призналась, снова пошатнувшись на высоких каблуках.

И уже сама вцепилась в протянутую блондином руку.

– Всё-таки я провожу. Не переживай, ситуацией не воспользуюсь.

Я кинула на него взгляд из-под ресниц, в душе внезапно понимая, что и не возражала бы, если б он воспользовался.

Почему-то внутренние барьеры слетели напрочь. И дело не в Саше, и не в его измене. Я ощутила влечение: резкое, импульсивное, даже немного животное. Я уже и забыла, что так бывает. Жизнь с мужем превратила секс в рутину.

Но это ведь не повод изменять? Чем я тогда лучше Саши?

А чем хуже? – подключился внутренний голос.

Мысленно я плюнула на совесть, которая шокировано качала головой.

Нет… надо найти место, где переночевать, а потом утро, разговор на трезвую голову, возвращение в город и развод. С изменником я жить не буду!

– Ну давай до корпуса проводи, а дальше я сама, – согласилась.

– Пошли, – блондин повёл меня вокруг бассейна.

Я раскрыла сумочку, вглядываясь в её тёмные недра в поисках телефона, запустила руку, пошарила внутри. И когда почти нащупала сотовый, меня внезапно толкнули в правый бок.

Направление резко изменилось. Через мгновение мы с блондином очутились за какими-то блоками, образовывающими сплошную стену. Между блоками крепились деревянные рейки, увитые искусственными растениями. Нас не было видно, а мы вот видели всех.

Поэтому, когда он прижал меня к одному из блоков, а губами коснулся шеи, я повернула голову, понимая, что мы находимся в укромном уголке посреди вечеринки.

За стеклянными дверьми танцевал народ.

А мы в нескольких метрах от входа занимались тем, чем не должны были заниматься.

– Не надо, – попыталась сопротивляться я, утыкаясь ладонями в мужские крепкие плечи.

Но мой случайный знакомый так быстро задрал моё платье и, подхватив ногу под колено, поднял к себе на бедро, что новые слова застряли на полпути к выходу.

– Я хочу тебя, – жарко шепнул он мне в ухо.

А после принялся сладко целовать. Проложил путь от подбородка до губ, вынуждая ответить. Да, у меня не было малейшего шанса его оттолкнуть! Губы раскрылись под напором языка, натиск был настолько нежным, что я сдалась.

– А как же… как же… я не воспользуюсь ситуацией? – задыхалась я, запрокидывая лицо к небу.

Его пальцы нырнули в вырез платья, сжали грудь, которой нужны были эти прикосновения.

Воздух резкими толчками покидал лёгкие, когда вторая рука принялась стаскивать нижнее бельё.

Мои пальцы, кстати, тоже жили своей жизнью. Уже успели расстегнуть пряжку ремня и пуговицу на брюках.

– Скажи мне, и я остановлюсь.

– Остановись.

– Чёрта с два!

Я потерялась в новом глубоком поцелуе. Туман в голове мешал думать, хотя любая мысль сейчас была лишней. Единственное, я понимала, что он мне подходит. А я подхожу ему. Это на уровне молекул: запахов, вкусов, аромата кожи. Меня трясло от предвкушения. Конечно, если бы я сопротивлялась, он бы отступил. Я знала, что мне не причинят вреда.

И тогда я снова подумала: какого чёрта!?

Я хочу, чтобы это произошло.

И это произошло.

Наши дни

– Ого, – говорит Рузанна. – Ну и история.

– Это было только раз, – быстро вставляю. – Мне и в страшном сне не привиделось бы, что я могу изменить мужу. Меня не так воспитывали. Но… как-то обидно стало. Он то первый начал!

– Это я тоже понимаю.

Вздыхаю, недовольная собой.

Да, меня воспитывали, как хорошую девочку. Я с детства впитала в себя установки, какой должна быть настоящая женщина. Замужем, с детьми, хранительница семейного очага, терпеливая, заботливая, приветливая, понимающая и… верная. Верная – это основа. База! Как нынче модно говорить.

И я, выходя замуж за своего первого и единственного мужчину, действительно верила, что он таким, – первым и единственным, – и останется. Но вышло совсем не так, как задумывалось.

Конечно, мне было стыдно. Очень стыдно. Особенно за то, что вначале было хорошо. Вначале хорошо, потом стыдно.

– Больше всего лично меня в этой ситуации бесит твой муж, – негодует Руза. – Кабель недоделанный.

– А я сама хороша… как выяснилось.

– И что? Он первый начал.

– Вот этим я себя до сих пор и оправдываю. Он первый начал.

– Тогда… почему ты его простила?

Опускаю взгляд и бурчу:

– Разве это не очевидно?

– Нет.

– Ну… он изменил, я изменила. Когда он начал оправдываться. Молить о прощении. На коленках вокруг меня ползал, обещал, что это было всего раз, что его чёрт попутал и… ну наговорил всего, что обычно говорят неверные мужья… вот тогда… что я могла ему ответить, когда сама ночью трахнулась возле бассейна с каким-то незнакомцем?

– У-у-у… звучит, как отличная затравочка для романтической комедии.

– Ничего весёлого, Руза.

Новая подруга вздыхает, смотрит на меня с сочувствием.

– Да понимаю. Это так – поддержать хочу. И поддерживаю, как умею.

Если честно, я не особо вслушивалась тогда, что Саша заливал. Была погружена во впечатления от собственного греха. А ещё заперлась в номере и носу оттуда не показывала. Опасалась, что, если выйду, могу наткнуться на моего ночного визави.

Ещё ужасно было то, что я даже имени его не знала. Хотя нет. Была вещь ещё ужаснее – мы не предохранялись.

Всё случилось быстро, спонтанно, никто и не подумал о защите. Я точно не думала. А о чём я вообще думала?

Подношу руки к голове, тру виски. Рузанна сочувствует, подливает мне чай и похлопывает по руке.

– Хватит себя есть. Случилось и случилось.

Когда я доплелась до номера, Саша дрых на кровати в одиночестве. Он не слышал, как я зашла. Любовница его уже ушла и следов не оставила. Я шмыгнула в душ. Поплакала там от души, намыливала себя гелем с ног до головы, стремясь смыть запах чужого мужчины с кожи. И в то же время, не желая его смывать.

Затем, завернувшись в банный халат, забралась с ногами на кресло и, кое как пристроив голову на спинку, задремала.

Утром меня разбудил Саша. Началось театральное представление с ползаньем вокруг меня и самобичеванием. Может, он ждал, что я начну кричать, но я лишь кивала и качала головой. Потом плакала. Он, конечно, подумал, что из-за него. А ещё я сказалась больной. Наговорила, что у меня живот болит. Саша пытался уговорить меня остаться. Умолял и умасливал, говорил, что хочет исправить впечатление от выходных. Но я стояла непреклонно на своём, и мы уехали.

Следующий месяц Саша был шёлковым. Заваливал меня цветами, подарками, осыпал поцелуями, примирительный секс вернул в нашу жизнь радость совместных оргазмов.

А потом я узнала, что беременна. У меня и мысли не мелькнула, что ребёнок может быть не от него. Путаница эта со сроками ещё.

– А как ты узнала, что Ваня и есть тот самый «волейболист». Вернее, что тот «волейболист» и есть Ваня.

– Набралась храбрости, залезла на сайт компании, долго рылась в разделе «о сотрудниках», смотрела фото с корпоратива. И вот так узнала, что он какой-то там руководитель ай-ти направления. Сути уже не помню. А сейчас он почему-то уже технический директор. Но у него такая квартира и связи, Руза, что я с трудом могу представить, что он мог на неё сам заработать на той должности, на которой значится.

– Ну почему же, – задумчиво тянет она. – Айтишники отлично зарабатывают. А технические директора и подавно. Может, и его отдел вовсе и не отдел компании, а отдельная фирма в составе холдинга, где работает твой почти бывший муж?

– Я не разбираюсь, – честно ответила.

– Что делать думаешь теперь? Как-то ему признаться надо, да про дочь рассказать.

– А если Рита не от него.

Рузанна усмехнулась.

– А у нас ещё кандидаты на роль папаш поневоле имеются?

– Нет-нет, – активно замотала головой, – только он.

– Ну тогда вывод очевиден. Закажем шампанского? Отпразднуем?

– Что праздновать-то?

– Твоё освобождение от «арбузера» Саши. Смотри на жизнь веселее, Аля. Что случилось, теперь уже обратно не воротишь. Тогда постарайся выжать максимум от этой ситуации.

Слова Рузанны всё ещё крутятся в моей голове, когда я возвращаюсь в квартиру к Ване. Стало чуть легче, когда я поделилась хоть с кем-то своей историей. Рузанна просто прелесть. Уверена в себе на сто процентов. Может, это, видимость, конечно. Но мне бы тоже хотелось уметь так мастерски пускать пыль в глаза окружающим.

Захожу в холл, скидываю обувь и босыми ногами шлёпаю на кухню. В пакете у меня ещё одна бутылка шампанского. Обычно я не напиваюсь, но сегодня хочется продолжить. Предложу вечером Ване бокальчик. Он так мне помог с квартирой. И вообще… разговор с Рузанной всколыхнул во мне надежду, что всё может закончиться для меня хорошо. Надо лишь поговорить с Ваней. Вот выберу подходящий момент и обязательно это сделаю.

Вопрос: а как начать?

Вариант «а помнишь на корпоративе ты поимел незнакомку возле бассейна… так вот… это была я…» как-то не очень подходит.

Посмеиваясь, я пристраиваю бутылку шампанского в холодильник, когда раздаётся звонок в дверь. Не совсем понимая, а кто это может быть, я разворачиваюсь и иду открывать.