Измена. Всё начинается со лжи

Глава 14

Может, я сама себе внушила, что Ваня мой? Потому что помогает мне. Потому что отец Риты. Только сам об этом не знает. А тут… реальность разошлась с тайными мыслями, которые во мне укоренились непостижимым образом.

Мы только отъехали от заправки, а я сижу и верчу эту мысль в своей голове.

– Ну и что там? Что-то серьёзное было? – внезапно выплёвываю я.

И тут же хочется зажать рот ладонью от шока, что эти слова вообще из меня вылетели.

Нормально же всё было. Я сделала с десяток вдохов выдохов, чтобы успокоиться. И унять это ужасное чувство, которое я идентифицировала, как ревность.

Глупую. Наивную. Ничем особо не обоснованную.

– Да так… – косится на меня Ваня. – Давление в шинах надо было проверить.

– Долго вы там проверяли.

Вполне осознаю, что звучу странно. И с претензией.

– Не переживай, мы сейчас быстро долетим до твоих.

– А я летать не хочу. Я хочу ехать спокойно. Посмотри, какая темень вокруг, – делаю широкий жест рукой. – Тут ни фонаря.

– Такой отрезок шоссе.

– Такой отрезок шоссе, – передразниваю, затем с нажимом вопрошаю. – Почему? У нас, что, автодороги России не могут позволить себе сделать освещение на федеральной трассе?

Ваня усмехается.

– Боюсь, вопрос не по адресу.

Меня его смешок ещё больше раздражает. Ему, что, весело?

– Может, тебе и весело, а мне не очень. Мы итак поздно выехали. А ты любезничаешь на заправке с… – я замолкаю, внезапно осознав, что творю.

Рука уже тянется ко рту, но я силой воли приказываю ей остаться на месте, а себе – прикусить язык.

– Ну… – подбадривает меня Ваня. – Любезничаю с кем?

– С народом, – нахожусь я. И дальше мой проклятый язык опять меня подводит. – Я понимаю там, общие интересы. Машины, шины… все дела… Я в этом не разбираюсь.

– Какие интересы, Аля?

– Такие. Встретились автоледи и автоджентльмен. Конечно же, надо всем помочь.

Что-то меня начала раздражать излишняя любезность Вани.

Ну да… точно ревность. Хочу, чтоб он помогал только мне, а не всем по пути. Чёрт… эгоизм какой-то нездоровый.

– Ну а… почему бы и не помочь? Давление в покрышках влияет на торможение и управление. На перекаченных шинах ездить опасно.

– И губы перекачивать опасно. Амортизация уменьшается.

Он медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

И я смотрю на него. И бешусь, потому что вижу искры смеха в его глазах. Ах, значит, я его забавлять начала? Ну вообще чудесно.

Внезапно замечаю край салфетки, торчащий из его кармана. Рука уже летит вперёд и хватает его, вытаскивая на свет.

– Аля! – Ваня пытается задержать меня, хлопнуть по карману, но я быстрее.

Включаю верхний свет над сиденьем и разворачиваю салфетку. Пусто.

– Что ты там ищешь? – с подозрением. – Номер телефона?

– А как ты догадался?

– Ты себя не там, где надо накрутила.

– Это не ответ.

– Понимаю, ты переживаешь. Но будь спокойна. Мы приедем к твоим родителям. Я быстро переговорю с отцом. Заберём дочку и отправимся обратно в Питер. Если считаешь, что поздно ехать, можем остаться в Выборге. Я номер в отеле сниму, ты у своих побудешь. Утром, только рано утром, поедем обратно. У меня завтра совещание важное, надо быть. К сожалению, очно.

– Как у тебя всё просто, – восклицаю я.

– А зачем усложнять? – удивляется он.

– Ты же устал.

– Почему? Я не устал.

– За рулём столько времени.

– На самом деле, не так уж и много.

– Концентрация нарушена.

– Всё нормально с моей концентрацией.

– Слушай, – разворачиваюсь к нему и с какой-то злостью произношу: – У тебя на каждую мою фразу есть своя фраза?

– Всё хоро…

Возможно, он хочет сказать, что всё хорошо, но в этот момент раздаётся резкий хлопок. И машину начинает вести левым бортом.

Ваня сбрасывает скорость довольно резко, и автомобиль разворачивает. Я ахаю, упираясь одной ладонью в приборную панель, второй – в дверцу машины, хоть и пристёгнута дополнительный упор не помешает.

Наконец, мы останавливаемся. Аккуратно устраиваясь прямо на обочине.

– Твою мать, – ругаюсь я, но почему-то шёпотом. – Что это?

– Колесо, – вздыхает Ваня с небольшим раздражением, а потом зажимает переносицу между большим и указательным пальцем. – Накаркал я про шины.

Мне тут же становится жуть как неловко. Вот я истеричка, устроила ему сцену в лучших традициях пар, перешагнувшись десятилетний рубеж совместной жизни. А мы ведь даже не встречаемся.

Хочу извиниться за своё неадекватное поведение. Только изо рта выскакивает:

– Не в тех шинах ты давление проверял.

Ваня смеётся.

– Да уж… не в тех. Но, на самом деле, всё нормально у меня с давлением. Видимо, наехали на что-то.

Моё лицо вытягивается в удивлении. Думала, он сейчас будет ругаться, но Ваня продолжает посмеиваться.

– Что с тобой? Реакция на стресс?

– Какой стресс? Это мелочи жизни. Тебе повезло, что я опытный водитель и мы в лес не улетели.

– Спасибо тебе, опытный водитель, – внезапно со смешком выдаю я.

Ситуация сложная, но он прав, что поправимая.

– Но у тебя же есть запаска? – спрашиваю с надеждой. – У каждого должна быть запаска.

А сама уже понимаю, что в Выборг мы приедем ночью.

Глубокой такой ночью.

Накрываю лицо руками, тру щёки. Они холодные и словно онемевшие.

– Нет у меня запаски, – добивает Ваня ответом. – Надо эвакуатор вызывать. И такси.

– Такси? – смеюсь нервно. – Куда мы его вызовем? Мы где-то посреди леса.

– Но не посреди болота. Доедет.

– Чёрт, что делать?

Мне хочется выйти и прилечь куда-то: на капот, на заднее сиденье, да хоть в грязь на обочине. Голова кругом от ситуации.

Ваня трёт подбородок пальцами, обдумывая что-то.

– Позвони родителям, скажи, мы утром приедем. А я сейчас посмотрю, где тут ближайший мотель. Отвезу тебя, сам вернусь или с эвакуатором, или с запаской. Или и с тем, и с другим.

Я устала и у меня нет сил спорить, лишь обречённо бормочу:

– Где ты сейчас запаску найдёшь?

– Кто ищет, тот всегда найдёт. Ладно, Аля, звони родителям, в остальном я сам разберусь.

Сам так сам.

Ох, как мне не хочется звонить матери, но приходится набрать и разговор этот коротким не входит. Объясняю долго и муторно почему задерживаюсь. Но предложение матери всё-таки приехать к ним в Выборг в любое время ночи, я отклоняю.

– Мам, не горит. Утром буду.

– Точно? – скептическим произносит она. И звучит это очень странно. Я даже отстраняю телефон от уха и удивлённо смотрю на трубку. – Ладно, Алевтина, до утра. Будь аккуратна.

– Доброй ночи, мам.

Алевтиной она меня называет только в двух случаях: если рассказывает что-то про меня знакомым и если злится.

Прости, мам, но сейчас всё против меня.

Вскоре приезжает такси. Не знаю, каким чудом Ваня его сюда вызвал.

Гружусь в машину и оставляю Ваню одного на трассе дожидаться эвакуатор.

А запаску, как оказалось, он пару недель назад использовал и не обновил. Вот так, два колеса в минус за месяц.

Водитель такси немногословен, но и я не расположена вести беседы. Вскоре мы сворачиваем с основной трассы и двигаемся по двух полосной дороге в окружении тёмного леса. Этот участок освещается только светом луны, то и дело ныряющей за облака.

Мне немного жутко. Надеюсь, водитель знает, куда ехать. Потому что я совсем забыла уточнить у Вани название мотеля, а сам он не сказал.

Беспокойство усиливается до критической отметки, дальше которой нервная трясучка и истерика, потому что дорога в лесу затягивается, но вот в конце пути виднеется свет. И мы достигаем забора, на котором красуется большими золотыми буквами «Отель лесная сказка».

Территория украшена фонариками, на домики накинуты паутинки гирлянд, под ногами поскрипывает тонкий мартовский снег. Зато видно, куда идти.

Такси уезжает, оставляя меня перед главным домиком, в тепло которого я захожу. Милая девушка за стойкой вручает мне ключи от домика.

– Вас проводить? Ужин поздний принести?

Мне хочется спросить, сколько это будет стоить, но я прикусываю язык и киваю.

В конце концов, по вине Вани мы сюда попали, пусть платит. Не любезничал бы на заправке с блондинкой, я бы не разозлилась, не отвлекла его от дороги и он бы не напоролся не знамо на что.

Администратор накидывает куртку и ведёт до домика.

– Гостиная, две спальни, ванна с сауной. Знаете, как включать? – показывает на приборную панель. – Вот эта кнопка.

– Вы включайте, дальше я разберусь, – киваю, думая, что согреться бы сейчас не помешало.

– Ужин принесут в течение получаса.

– Отлично.

– Мини-бар заполнен. Если будете что-то брать, расчёт в день отъезда.

– То есть с утра, – бормочу, кивая.

Когда она уходит, осматриваю спальни. Они идентичные, зеркальное отображение друг друга. Выбираю ту, что поближе к ванной и скидываю там вещи. В шкафу нахожу пушистый белый халат и тапочки.

Вскоре доставляют ужин. Блюда с подноса перекачёвывают на журнальный столик. Я сажусь в кресло, беру пульт, сёрфю по каналам, но ничего интересного не нахожу и оставляю тот, где крутят новости. Так хотя бы не засну. Там как раз идёт очередное ток-шоу, где все орут друг на друга.

Мясо с овощами тает во рту, а я ощущаю необычайную бодрость, хотя обычно в это время уже сплю.

Тыкаю в телефон, там тишина. Может, стоило бы позвонить Ване, но не хочу его отвлекать. Да он и сам бы набрал, наверное.

Внутри с новой силой поднимается волна недовольства.

А почему он мне лично не звонит? Обычно он более предусмотрителен и предупредителен. Может, ожидая эвакуатор с кем-то другим разговаривает? С той блондинкой или невестой своей, дочерью банкира? Или кого там упомянул Саша?

Да, к хорошему быстро привыкаешь.

Подперев щёку ладонью, потягиваю чай.

Как бы мне сказать ему, что он отец малышки? И ведь чем дольше этот разговор затягиваю, тем сложнее. В конце концов, он мне предъявит, почему сразу не сказала? А я отвечу: а как я тебе сходу о таком сообщу?

По жизни я из тех людей, кто долго запрягает, но здесь так не получится.

Придётся всё рассказать. А когда? Завтра? Послезавтра? На выходных?

Со вздохом откидываюсь на спинку кресла, смотрю в бревенчатый потолок. Домик сделан их сруба. Он тёплый и уютный.

И, кстати, меня ждёт сауна.

Я отодвигаю тарелку, потягиваюсь и иду в ванную. Скинув одежду, быстро принимаю душ. Смываю весь негатив, который нацепляла за день. У воды поистине целительная сила. Завтра позвоню Элинке, прозондирую почву насчёт нашей любимой свекрови. Что там вообще происходит?

Нет. Не нашей. Уже не общей.

После душа шмыгаю в сауну, где стелю полотенце и долго обсыхаю, ощущая, как приятно нагревается кожа.

Вопросы в моей голове продолжают играть в чехарду. Их так много, что я даже не знаю, как расставить приоритеты, чтобы решить их побыстрее. Все кажутся важными.

Наконец, я решаю, что вдоволь нагрелась. Хватаю полотенце, выхожу из сауны и шарю глазами по сторонам, понимая, что забыла в спальне и халат, и тапочки. Скинутая одежда грудой лежит на полу возле душа, там же валяются мокрые полотенца. А у меня в руках только одно личное, дай бог размером пятьдесят на девяносто, на котором лежала. В такое не завернёшься.

Ай.. махаю рукой… да ладно. Тут до спальни пробежать пять метров. Да и Ваня ещё не вернулся.

Автоматически стыдливо прижимаю полотенце к груди. Так что спереди, вроде, всё прикрыто. Зато сзади – ничего. И выхожу в общую комнату.

И как назло совершенно внезапно и неожиданно, случайно и не к месту натыкаюсь на Ваню.

– Аля, а вот ты-ы… гд-е-е… – к концу предложения он начинает зажёвывать слова, словно заезженная пластинка.

А я ахаю и на автомате разворачиваюсь, чтобы вернуться в ванную.

Холодок проходит по спине и ягодицам, напоминая, что с той стороны я абсолютно голая.

Ойкаю, разворачиваюсь обратно. И натыкаюсь на Ивана.

Его руки ложатся мне на плечи. И не понятно, что он хочет сделать: притянуть или оттолкнуть. Потому что между нами ещё остаётся пространство.

– Горячая, – почему-то шепчет он.

Мои собственные ладони ослабевают и полотенце падает, оставляя меня полностью обнажённой.

Взгляд стыдливо ползёт вверх. И с каким-то опасением.

И натыкается на потемневший взгляд Ленского.

– Я это… – запинаясь бормочу, желая добавить «пойду к себе», но не успеваю.

Обжигающие губы, твёрдые и мягкие одновременно, совершенно внезапно прижимаются к моему рту. Рождая целый ворох ощущений и… воспоминаний.