Измена. Всё начинается со лжи

Глава 7

Утром я оказываюсь в огромной квартире одна. Здесь много пространства, мало мебели и гуляет эхо. Даже звук моих шагов отлетает от стен.

– Так… – выдыхаю, смотря на идеально чистую столешницу кухонного уголка. – Надо разобраться, что к чему.

Замечаю, что и техника, и сама кухня, вернее, материалы, из которых она сделала, дорогие и первоклассные.

Это, что, мрамор?

Не удержавшись, тру подушечкой пальца поверхность. А фартук словно из резного камня сделан. Выглядит как кусок скалы. Наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть. Вижу тонкую нитку диода – да оно с подстветкой! А как включается – не могу разобраться.

Любая хозяйка, обладающая вкусом, сказала бы: «вау», мне хочется на такой готовить».

Наша с Сашей квартира тоже комфортная и хорошо обставлена, но у Вани совершенно другой уровень.

Интересно, какая у него должность? Мне казалось, что они с Сашей примерно на одной позиции в конторе, а, выходит, что нет.

Кофе машина здесь похожа на профессиональную, но с такой я как-то имела дело, так что знаю, как с ней обращаться.

Нахожу в полупустых шкафчиках посуду и молотый кофе, а в холодильнике пакет молока. С горем пополам кое-как варю себе чашку для утреннего взбадривания.

Пока пью её, сидя за большим овальным столом, разглядываю интерьер. На кой чёрт Ване такой стол, кстати? Если он один и без семьи, наверное, одиноко за ним завтракать.

А ты уже скрашивать его одиночество приготовилась?

Уголки губ ползут вниз. И, чтобы отвлечься, я звоню Элинке.

– Что ты там натворила? Сашка в бешенстве! – весёлым голосом приветствует меня. – Он Костику звонил, жаловался. Нытик чёртов. Костя каждый раз выходит из себя, как с ним поговорит.

У Саши с братом странные отношения. Хотя почему странные? Потребительские. Общается с ним только если ему что-то надо, либо по ушам поездить звонит. Костя старший и головастый. От отца ему достался небольшой клочок земли, на котором он открыл заправку по франшизе. Он звал к себе брата, но Саша от работы в фирме открестился, сказав, что в найме больше заработает. А землю легче сдать в аренду. Но Костя что задумал, довёл до конца, и Саша, надо сказать, в глубине души ему слегка завидовал. Потому что после первого успеха, неизменно приходит второй. Так что спустя пять лет, у старшего брата было уже четыре АЗЭС и стремительно увеличивающиеся доходы. А Саня всё в руководителях отдела ходил.

Хотя нет, – поправляю себя, – вчера же его повысили. Интересно до кого? Директора по качеству, быть может?

Весь прошлый год он спал и видел себя в этой должности, несколько раз ассессмент проходил с руководством. Но такие дела быстро не решаются. Хотя если попадутся правильные люди, вроде Катерины, которые могут тебя двинуть, куда надо, возможно, случится и некое космическое ускорение.

Знала, стерва, чем брать, – вздыхаю про себя.

– Эй, ты со мной? – голос Элинки в трубке приводит меня в чувство.

– Да, прости… задумалась. О чём же ныл Сашка.

– О деньгах. То, что он скупердяй, я всегда знала, но что такой…

– Я сотку вчера сняла, – призналась я, – с общей карты.

– Правильно, – быстро похвалила меня Элинка. – И сегодня сними сотку. Или больше, если лимит позволяет. Пока он кислород не перекрыл.

– Боюсь, уже перекрыл, – бормочу, вспоминая вчерашний звонок мужа.

Он был зол и полон ненависти, угрожал. Не сомневаюсь, ещё вчера помчался в банк и всё мне заблокировал.

– Слушай, нас завтра свекровушка к себе на ужин пригласила, говорит, познакомить с кем-то хочет, – поёт Элинка в трубку. – Саша там тоже будет. Не знаю, как ему в глаза-то теперь смотреть и не плюнуть, а?

– Знакомить… с кем знакомить-то? Неужели у Тамары Владимировны мужчина появился? Что-то сомневаюсь…

Меня вдруг прошибает озарением, неужели знакомить будет не она, а Саша. Со своей новой девушкой. Ох быстро же Екатерина везде пролезла.

Всё меньше я верю в сказочки, что между ними ничего раньше не было. Мне больно. Такое ощущение, что меня уже который день подряд бью под дых. Я не могу восстановиться: удар за ударом. Как это вынести?

Но никто не успокоит меня, кроме себя собой. Помощи ждать неоткуда.

Завершив разговор, задумчиво допиваю кофе и смотрю в одну точку. За окном туманно, это в марте не редкость из-за перепада температур. В этой огромной квартире пока не очень уютно, хочется к себе. Но своего дома у меня больше нет.

Надо что-то делать, а делать не особо хочется. Беру сотовый в руки, начинаю искать объявления о сдаче квартир. Надо же понять примерную стоимость. Однако то, что мне нравится, стоит дорого, а то, что по карману, выглядит уныло. Бабушкины ковры на стенах, мрачные комнаты с балконами, ремонт двадцатилетней давности. Можно снять комнату в коммуналке, это дешевле, но… где гарантия, что в той коммуналке не будет очередного «Сидорина»?

Внезапно телефон в моих руках взрывается звонком, чуть не роняю его. Неловко перебираю руками, пытаясь поймать.

– Д-да?

Звонит Ваня.

– Аля, я сейчас заеду за тобой. Дело важное. Будь готова к выходу через сорок минут.

– Что за дело?

– По пути объясню.

– Л-ладно.

Видимо, моя напряжённая интонация заставляет его добавить.

– Всё будет хорошо, не переживай. Ничего страшного не произошло.

Кладя трубку, вздыхаю в пустоту.

– Пока да…

Встаю из-за стола с кряхтением, будто мне лет девяносто, а не двадцать четыре. И это при том, что сегодня спала на комфортной кровати, а не на диване с бугристой поверхностью. Видимо, спине пары дней хватило, потому что под лопаткой тянет, и шея с трудом поворачивается влево. Пытаюсь как-то себе размять мышцы, давлю пальцами на шею, пощипываю кожу. Нет, я словно деревянная. Вот так и иду в гостевую спальню, где меня разместил Иван, но притормаживаю у комода в гостиной. На нём фотографии. Подхожу ближе. Беру в руки ближайшую к себе. Там Ваня с женщиной постарше. Между ними безумное сходство. Особенно в верхней части лица – лоб, глаза, разлёт бровей, светлые волосы. Безусловно, это его мать.

Это так мило. Семейные фото. Много ли я мужчин знаю, кто вложит их в рамку и поставит на полку?

Сашка альбомы то раз в пятилетку открывал. Тамара Владимировна тоже ностальгией не страдала. Как-то просила её показать детские фото сына, так она сказала, что всё потерялось при переезде. Потом, правда, парочку нашла. Я тогда еле узнала в худощавом ребёнке своего крепкого мужа.

А Ваня вон на самое видное место своих родных поставил.

Яркое пятно на другой фотографии привлекает моё внимание. Тяну руку и берусь за рамку, поднося её ближе к себе.

Мой рот в шоке приоткрывается.

На фото рыжая кудрявая девочка… девушка, – тут же поправляю себя. – На вид ей лет пятнадцать, может, четырнадцать. Она обнимает Ваню за шею и делает вид, что целует воздух. Её глаза игриво прищурены, а пальцы правой руки показывают «Викторию».

В голове всплывают обвинения Саши: «Рита – не моя дочь! Всегда это подозревал. У меня в роду рыжих и кудрявых не было». Как и у меня, – ответила я тогда ему.

А у Вани были.

Как выяснилось.

– Бог ты мой, – в шоке бормочу, наощупь доходя до дивана.

Всё ещё сжимая фоторамку в руке, сажусь. Задумчиво хмурюсь. А что если? Да нет…

Нет, ну а всё же! Что если та ночь имела последствия.

Нет, – осекаюсь. – Рита не может никак быть связана с Ваней. Сроки не те. Она Сашина. Сашина.

Сашина? – скептически тянет внутренний голос.

И вот я уже сама ни в чём не уверена.

Маленькая слезинка скатывается из-под зажмуренных век. Когда жизнь успела стать ещё сложнее, чем уже была? А я и не заметила.

В голове такой водоворот мыслей, что выбраться из него нет возможности. Равно как и ухватиться за одну из них, чтобы выстроить хоть какую-то логическую цепочку в собственных рассуждениях.

Изучаю девушку на фото. Кто она Ване? Сестра? Племянница? Дочь? Навряд ли… Они чем-то похожи. Пытаюсь найти в Рите их черты. Потом смеюсь. Кажется, я занимаюсь ерундой.

Или не кажется?

Так… надо шевелиться. Иначе Ваня приедет, а я сижу и кисну с его семейными фотографиями в руках. Это будет выглядеть странно!

Вернув фоторамку на место, иду в комнату. В целом, я готова к выходу. Меняю кофту на более тёплую и ещё раз расчёсываю светлые волосы. В декрете они отросли чуть ли не до талии. Месяц назад я их немного подровняла, а вот обстричь хотя бы до плеч никак не решусь. Хотя с короткими более удобно. Но Рита подросла, уже не дёргает меня за них, только иногда трогает с придыханием, того и глядишь через годик заплетать, как куклам, начнёт.

Я тоже обожаю её рыжие кудряшки. Солнышко. Котёнок. Морковочка. Я читала, что рыжие могут родиться в любой семье не зависимо от того, были ли в роду рыжеволосые или не были. Ген, доставшийся хомо сапиенс от неандертальцев, сидит в хромосоме у каждого человека, даже если он не проявлялся у предков.

Да и потом разве мы так подробно знаем истории наших семей? Про кого я в курсе? Ну разве что имена пра-прабабушки и пра-прадедушки знаю, а как выглядели они, понятия не имею. Даже фото не сохранилось, если их тогда вообще делали. А рукописных портретов в рабоче-крестьянских семьях, как-то не принято было заводить.

Вскоре приезжает Ваня. Заходит в квартиру спокойно, бросает:

– Сейчас воды попью и поедем.

Он излучает спокойную уверенность: не бегает, не суетится. По-мужски решает вопросы. Ищет решение проблем, а не добавляет их.

Вчера за обедом он подробнее расспросил меня о квартире, из которой я съехала. Вздохнув, решила выложить всё, как на духу. Так что поделилась с Ваней грустной историей приобретения недвижимости в питерской коммуналке.

– Мда, – тянет он, выслушав всё. – Вам не позавидуешь, но подобные ситуации случаются. Бывает, что люди даже нормально вселиться не могут. Удивительно, что соседи вас пустили. Сейчас, конечно, с этим проще. Можно вызвать компетентные органы и въезжать с ними, но не факт, что соседи дадут нормально жить.

– Понимаю, что моя история не уникальна.

– А на ком квартира? Прости за вопрос, если не уместен.

– Да что скрывать. На родителях. На папе.

– А продать не пробовали?

– Так кто купит? Один раз отец приводил покупателя, так соседи устроили такой балаган, что тот сбежал, едва переступив порог. Сидорины раньше там одни жили, но на бутылку не хватало, вот они и продали комнату нам, а квартиру до сих пор лично своей считают. Деньги те давно пропили. Пока меня не было, по всей видимости, комнатой продолжали пользоваться.

Едва договорив, понимаю, как это жалко звучит. Но Ваня меня не жалеет, лишь задумчиво потирает подбородок.

Днём Ване позвонили, и он уехал довольно надолго. Сначала я ждала его возвращения, а потом прилегла и заснула. Так сладко и так глубокого, что открыла глаза уже поздно вечером. Оказывается, я не высыпалась последние две ночи. Скотское поведение мужа ли тому виной или невозможность спокойно спать в квартире с буйным соседом, а может неизвестность будущего, которая меня пугает неимоверно, но факт в том, что я не могла до конца расслабиться и отдохнуть. А вот в тишине Ваниной квартиры удалось провалиться в глубокий здоровый сон. На мягкой двуспальной кровати, где я раскинулась звездой.

– Ты пообедать успела? – спрашивает он, стоя ко мне в пол-оборота.

А я смотрю на него и внутри всё замирает от странных ощущений. Может ли он быть отцом Ритки?

Может… может… – подхватывает ехидный внутренний голос.

Приходится проглотить комок в горле, прежде чем ответить. От эмоций так сжало гортань, что говорю с трудом.

– Да я только завтракать начала.

Голос у меня какой-то скрипучий, как не свой. Накрываю коротко губы ладонью, будто это поможет делу.

– Прости, я прервал, – доставая из холодильника бутылку с газированной водой, кивает он. – Сейчас по дороге заскочим в кафе, перехватим что-нибудь.

– Да не надо, я есть не хочу.

– Дело, возможно, небыстрое. Лучше подкрепиться. Пошли?

Ваня подходит на расстояние вытянутой руки, а меня сминает волной его энергии и аромата. Пахнет от этого мужчины свежим весенним ветром, чем-то древесным и лесным. Воздух между нами ионизируется, как перед грозой. Того и гляди грянет гром.

А он грянет… ой, как грянет, если то, о чём я не могу перестать думать, правда.

С трудом сглатываю скопившуюся во рту слюну. Прекрасно, у меня ещё и аппетит на этого парня обостряется. Опасно находиться с ним в одной квартире. Надо бы бежать…

Но вот дела. Всего сутки, а мне уже и не хочется.

Неправильно это как-то…

– Пошли? Готова? – повторяет Ваня.

– А… да… готова, – словно тормоз реагирую.

Ваня помогает мне надеть белый пуховик, который я вчера кое-как отмыла. На попе всё равно разводы, поможет делу лишь химчистка. Но сейчас у меня ни возможности, ни средств на неё нет. Так что лучший вариант подождать, когда потеплеет. И деньги свободные появятся.

Когда будет последнее, я даже не представляю.

– Куда едем? – уточняю, садясь в машину и пристёгивая ремень безопасности. – Ты так и не сказал.

Ваня коротко улыбается, прежде чем тронуться с места, и поясняет:

– К тебе домой. Ты говорила вещи нужно собрать, и я ещё адвоката пригласил.

Он произносит это так буднично, будто речь идёт о погоде.

– Адво… адвоката?

– Ну да, юриста знакомого. А да… чуть не забыл. И риелтора ещё позвал. Правда Виктория чуть опаздывает, придётся нам подождать.

– Погоди-погоди, – трясу головой, пытаясь переварить услышанное.

Адвокат… риелтор… а для чего?

– Я вчера после твоего рассказа долго думал, как можно помочь. Жить ты в той комнате явно не будешь. Считаешь, что продать её невозможно, но… но мы можем продать всю квартиру. Тогда проблема будет решена.

Слушаю Ваню приоткрыв рот.

– Хах, – у меня вырывается смешок. – Всю квартиру? Кто ж продаст всю квартиру? Соседи не согласятся.

– Согласятся, – оспаривает он. – Поверь мне, согласятся.

– С чего бы это?

– А мы им другого выхода не оставим.