Измена. Всё начинается со лжи

Глава 12

Не знаю, зачем я вообще трогаю эту дверь. Понятно ведь, что это не Ваня. Но вдруг соседи снизу, которых заливаем или кто-то ещё. Мне почему-то кажется, что в этом элитном жилищном комплексе можно даже в глазок не смотреть.

Вот и я не смотрю.

Что весьма опрометчиво.

Распахиваю дверь и слова замираю на губах. В голове сумбур вперемешку с ужасом. Даже не понимаю, почему я так испугалась?

Что ОН здесь делает?

Руки опускаются безвольно, и я делаю шаг назад, словно хочу убежать. Шок. Неверие. Неожиданность.

Боже… сколько там времени прошло? Несколько дней? А у меня ощущение, что я с Сашей уже развелась и имущество, если б оно было, поделила.

Вежливое выражение лица у моего пока ещё мужа спадает за долю секунды, заменяясь на слегка шокированное. Тоже не ожидал.

Да и у меня, надо сказать, тоже во рту от страха пересохло. Хотя чего я боюсь? Чёрт возьми, чего?

Того, что он наплетёт Ване с три короба вранья? Он может. Они всё-таки работают в одной фирме.

– Алевтина, что ты тут делаешь? – голос Саши хриплый и чужой, словно он заболел.

Наверное, ему хочется моргнуть, чтобы понять, что не бредит, и я реально перед ним.

– А ты? – иду я в атаку.

– Заехал по делам к коллеге. А вот что ты тут делаешь? – повторяет.

Хочется ответить: живу, но сдерживаюсь.

Невольно усмехаюсь уголком рта.

Заехал к коллеге? Это он так себя на один уровень с Ваней ставит? По-моему, они в разных должностных категориях.

Саша отодвигает меня в сторону и заходит внутрь.

– Ивана нет, – быстро сообщаю.

– Аля, что значит живу? – он словно меня не слышит.

– То и значит, ты же меня выпер.

Саша закатывает глаза. Чувствует себя хозяином положения.

– Я думал, ты в Выборг уехала к родителям и дочери. А ты сразу под мужика решила лечь? И не абы кого, а Ленского, – он усмехается, качая головой. – Где ты вообще его могла подцепить? Вот что за ирония… Он тебе хоть говорил, что без пяти минут женат?

От его последней фразы я бледнею. Саша победно усмехается: уколол, так уколол.

– Понятно, не говорил.

Наклоняется так, что наши лица на одном уровне. Его лощённое и довольное и моё испуганное и потрясённое.

– Ничего тебе с ним не светит. Вот так, Аля. Так что лучше бы ты надежд не питала. У него в невестах – дочка банкира. Как думаешь, кого он выберет? Тебя или её?

Какая невеста? Какого банкира? Здравый смысл мне напоминает, что Саша может врать, просто потому что он обиженный мужик, а я на дно не пошла, даже с комфортом, по его мнению, устроилась. Да и если у Вани есть невеста. Почему она не живёт с ним? Я не видела никаких совместных фоток, никаких следов пребывания женщины в этом доме! Они бы были… были!

А что если у Вани есть ещё дом? Эти же апартаменты новые, мало обжитые.

– Ты всё сказал? Уходи, если так.

– Ну и где вы познакомились? – будто не слыша меня, начинает сыпать вопросами муж. – Вы же не могли нигде пересечься? Или… могли?

– Наш город – такая деревня. Ты ведь в курсе. Мало ли где тут можно пересечься.

Саша огибает меня, заглядывает в гостиную. Но он не хозяина ищет, а интерьеры разглядывает. Когда разворачивается ко мне, вижу в глазах завистливый огонёк. Ему то такие апартаменты не по средствам.

Саша жёстким тоном цедит:

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Деньги верни! Зачем тебе они, кстати, если тебя Ленский теперь содержит?

– А ты меня сразу в любовницы записал?

– Хочешь невинной овцой прикинуться, как все эти годы? Господи, думал, брал в жёны скромную девушку без опыта отношений, а ты ребёнка от левого мужика прижила, теперь под богатенького легла. Он же тебе деньги даст, если попросишь. Так попроси и отдай мне моё! – несёт Сашу.

От злости его шея над светлым воротничком рубашки краснеет. Интересно, Катерина ему их наглаживает, как я когда-то? Вот что за глупости мне лезут в голову в такой момент?

– Говорю же, деньги украли.

– Надо же… у воровки и украли.

– Я не воровка, – складываю руки на груди. – У нас общий счёт. И я в декрете ещё, не забыл?

– Кстати, а где Ритка? Ритка! – кричит он.

– Надо же… о дочери вспомнил.

Саша усмехается.

– Так-так-так… но всё-таки каким же это образом ты попала в квартиру Ленского? Дай, подумать, – он оглаживает подбородок пальцами и выжидательно посматривает на меня.

В голову, видать, ни одна версия не лезет, а я не собираюсь его просвещать.

– Так?

– Можешь оставить, что хотел Ване передать, и уходи.

Саша прищуривается, но смотрит как-то не по-доброму.

– Я то уйду, но не думай, что я это оставлю просто так.

– Что оставишь?

– Всё… придётся тебе мне заплатить, Аля, хочешь ты этого или нет.

Саша уходит, а меня начинает потряхивать. Что это значит? К чему здесь эти угрозы? О чём он вообще? О несчастных ста тысячах? Может, действительно вернуть от греха подальше?

Но что-то мне подсказывает, что Саша завёлся и теперь ему сложно будет остановиться. Мой муж довольно завистливый, ему сложно переживать успехи других. Если б я страдала и стояла перед ним с протянутой рукой, он бы в эту руку ничего не вложил, но знатно поиздевался. А в данной ситуации я уже не жалкая и, вроде как, хозяйка положения. Что ещё он может придумать? Как поступить?

Прекрасное настроение быстро улетучивается, ему на смену приходит масса опасений. И мысль, что надо съездить и забрать дочь у родителей. Если Саша припрётся в Выборг они её не отдадут. Но если он приедет с кем-нибудь или с чем-нибудь весомым. Например, с постановлением суда. Он всё-таки по документам её отец. Они будут вынуждены отдать ребёнка отцу. Наверное?

Эти мысли я бесконечно гоняю по кругу.

Поэтому, когда возвращается Ваня, налетаю на него с самого порога.

– Что случилось? – улыбка тает у него на губах, когда он видит моё беспокойство.

Мне стыдно говорить, что мне снова нужна помощь, но придётся это сделать. Наверное, он подумает: вот я попал. Протянул руку помощи, а дальше влез по самые уши в чужие проблемы. А я проблемная… и он, как бы странно это не звучало, в какой-то степени в этих проблемах виновен.

Через каких-то десять минут мы сидим на диване. Я нервно тереблю уголок диванной подушки, а Ваня качает головой.

– Аля, что ж ты сразу не сказала, что у тебя ребёнок?

Не могу понять, он раздражён или разочарован? Хотя, вроде, ни то, ни другое. Не то чтобы я думала, что Ваня попрёт меня из квартиры, но могла представить, как изменится его взгляд, его выражение лица, а может, даже и отношение ко мне. Хотя, конечно, это всё страхи. Ничего не изменилось. Ни Ваня, ни его желание помочь. Странное желание, если уж на то пошло.

Смотрю на него украдкой.

Я уже давно не верю в джентльменов.

– Ты уже впрягся в мои проблемы, приютил. Вешать тебе на шею ребёнка – это как-то слишком.

Вешать… пока я не удостоверилась, что она твоя, – это я мысленно добавляю.

И так же мысленно продолжаю диалог с собой.

А есть разве какие-то сомнения?

По-моему, встреча с Рузанной всё расставила по местам. Стоило окунуться в прошлое, и всё стало таким прозрачным. Он. Я. Одна ночь. Её последствия. Рыжая девчонка полутора лет.

Но он меня не помнит! Не помнит! Неужели был так пьян? Неужели я за это время так изменилась?

– Что за выражения? Ты ничего не вешаешь.

Смотрю на него вопросительно.

– Ну как же… как же…

Ваня внезапно двигается ближе и берёт в свои ладони мою руку. Она маленькая и холодная в его больших и тёплых руках. Только сейчас замечаю, какие красивые у него пальцы. Тыльная сторона широкая и твёрдая. Костяшки натягивают кожу, когда Ваня чуть сжимает ладонь в кулак. Такое ощущение, что эти костяшки могут врезаться в чью-то скулу и хорошенько её подрихтовать. Совсем не похожи на руки программиста.

И в волейбол он отлично играет, – подкидывают факты воспоминания.

– Так. Завтра у меня дела в первой половине дня, но ближе к вечеру поедем к твоим родителям и заберём твою дочку.

– Не хочу тебя напрягать. Я сама могу съездить.

– На чём?

– На электричке.

– Глупости. Тут до Выборга два часа.

– Три-четыре, если пробки. В ту сторону всегда плотное движение.

– Ну хорошо, – соглашается он кивком, – пусть три-четыре, но с комфортом. Куда ты маленького ребёнка потащишь на электричке на ночь глядя? Ещё и с вещами, так?

Я киваю. Конечно, куда без вещей-то. Но их можно будет оставить у родителей.

– Я бы папу попросила, но у него машина пока в ремонте. Какой-то хам ему крыло так помял, что требуется замена. Страховая быстро среагировала, но он пока не выездной.

– Хорошо, что только крыло, – философски бросает Ваня, и я с ним соглашаюсь. – Сколько дочери?

– По… полтора, – чуть заикаясь выдаю я и с опаской смотрю на Ивана, словно он сходу определит взаимосвязь между ней и собой.

Но Ваня лишь кивает, добавляя:

– Совсем малышка. Так ты в декрете, значит?

Очередной вопрос заставляет меня покраснеть. Придётся признаваться, что я бездарь, хоть и с дипломом. Саша никогда не гнал меня на работу и не попрекал, что я туда не стремлюсь. Но я хотела… правда, хотела. Только ведь умом понимала, что ещё рано. Риточка даже в садик не ходит.

– Я… я нигде не работала. Не успела. Замужество. Ребёнок. Ну вот так вышло.

– Не надо оправдываться. Так часто случается.

Но я всё равно краснею после очередного признания. В этот вечер то и дело у меня на щеках румянец смущения. Слишком много событий за одни сутки. Я не могу это контролировать, особенно, если устала.

– Так тебе, значит, и работа нужна?

– Рита малышка, как ты верно подметил. Я думала… думала, что попозже буду искать что-то. Я учитель по диплому. Но… но сейчас, правда, работа нужна. В новых реалиях.

Одинокая жизнь, хотя нет, не одинокая, свободная. Ответственность за себя и за ребёнка. Навряд ли, Саша будет платить алименты из вежливости или хоть какого-то чувства долга. Несмотря на то, что он пропел, что не бросит меня и Риту совсем уж без средств к существованию. Бросит… уже бросил. А сегодня, обнаружив меня в доме Вани, так вообще как пить дать ни рубля не отсчитает. Так он уже вот… обратно требует… Занять у Вани предлагает. Саша уже всё решил.

– Можно поискать что-то на полдня. Или удалённо, – размышляет Иван.

– Да… это мысль, – киваю я, потом мрачнею. – Но не с дипломом учителя.

– Пока можно что-то не по профилю. Временно. Ты же грамотная?

– Конечно. Я же учитель русского и литературы. Я все правила знаю. Грамотность – моя профессия… – начинаю что-то доказывать.

Но натыкаюсь на улыбку Вани и понимаю, что он подшучивает.

– Ой… прикалываешься? – спрашиваю недоверчиво.

– Конечно, а то ты какая-то напряжённая. Успокойся, Аля. И не о чём не волнуйся.

Меняется характер его поглаживаний, а пальцы, ласкающие мои руки, становятся горячими, почти опаляют кожу. С трудом я сглатываю, смотря в потемневшие глаза Ивана. Он держит мои запястья, а если сожмёт чуть сильнее и потянет на себя, наши… наши губы встретятся. А дальше… пиши пропало. Там вообще всё усложнится. На сотню уровней ввысь. Сейчас я могу придумать хоть какой-то, даже самый безумный выход из ситуации, а там… там я его не вижу.

Хватит всё усложнять, – шепчет внутренний голос, – выход есть всегда. Просто сказать в лоб: ты отец моей дочери.

Но я даже реакцию Вани на этот счёт представлять не хочу.

Поэтому сглатываю скопившуюся во рту слюну и отвожу взгляд.

– Пить хочется, – бормочу куда-то себе за плечо.

Горячие руки последний раз пожимаю мои прохладные ладони и отстраняются.

– Сейчас принесу воды. Или чая лучше?

– Лучше чая.

У меня будет время собраться с мыслями.

– Для ребёнка нужно будет что-то купить? – долетает до моих ушей вопрос.

– Что? – я думаю, может, ослышалась.

Даже привстаю с дивана, чтобы лучше разглядеть Ваню, но он отвернулся, наливает воду в чайник из фильтра.

– Купить нужно что-то ребёнку? У меня сестра есть, но я уже не помню, что там было, когда она была ребёнком. Что детям нужно.

– Ничего не нужно, – даже как-то возмущённо произношу. – Это уже слишком, Ваня. Я… я так не могу. Мы уже капитально сели на твою шею.

– Моей шее нормально, – бросает он и оборачивается, чтобы улыбнуться.

Мне не верится, что он с такой лёгкостью принял эту новость. Я то тут… пока он пришёл домой. И так, и этак вертела. Всё пыталась сообразить, как лучше сообщить про наличие у меня дочки, а Ваню, кажется, моя информация не особо-то и смутила.

А ещё слова Саши никак не идут у меня из головы. Так что я осторожно спрашиваю.

– А никто не будет возражать, что мы тут у тебя живём?

– Кто?

Твоя невеста, например, – отвечаю мысленно.

– Ну… кто-то? – это уже вслух.

– Это моя квартира, я взрослый мужчина. Кого хочу, того к себе и приглашаю.