Измена. Всё начинается со лжи

Глава 8

Мы сидим за столом в моей комнате. Чей это стол, и кто его сюда притащил, я не знаю. Видимо, он из комнаты соседей. Напротив меня – Сидорин и его родители. Опять же кто и как их сюда притащил, я не в курсе. Они же у друзей гостили.

Ваня, наверное? Бросаю взгляд на своего спутника. На нём тёмно-синий пуловер с V-образным вырезом и белая футболка под ним. Чёрные джинсы подчёркивают длинные крепкие ноги. Он не выглядит, как бизнесмен, но любому в этом помещении ясно, кто главный. Все присутствующие то и дело поглядывают на него, словно ищут одобрения.

Ваня стоит возле окна, смотрит во двор-колодец на жёлтую стену дома, по которой идёт кривая уродливая трещина, в разломах которой виднеется грязная штукатурка.

За четыре года ничего не изменилось – ни соседи, ни отсутствие капитального ремонта. Весь центр такой – дышит на ладан, того и гляди рухнет. Только благодаря тому, что раньше строили на века, дома и стоят по сей день. За привилегию жить в центре города люди платят рублём и деревянными перекрытиями, соседством с крысами и неадекватами из коммуналок. Вроде моих Сидориных.

Мать семейства выглядит потрёпано, но чисто. Отец хмурится. Их сынок пришибленно оглядывает комнату. Все трезвы. Не знаю, какие методы воздействия к ним применил Ваня, но, о чудо, они сработали.

– Вот, посмотрите контракт, – риелтор Виктория раскладывает на столе листы, где мелким шрифтом напечатано слишком много букв, чтобы это уложилось в голове моих соседей.

– Ой, а на словах объяснить можете? – скрепит мать недовольно. – У меня от такого шрифта голова болит.

Её волосы забраны в тонкий сальный хвостик. На непрокрашенных корнях седина, что делает её старше своего возврата. Ей ведь немного за сорок. Сына она родила чуть ли не в шестнадцать. Алкоголь сотворил своё страшное дело – превратил красивую некогда женщину в старуху.

– Лучше вам, конечно, самим это почитать, – скептически тянет Виктория и бросает взгляд на адвоката.

– Рыночная стоимость всей квартиры в целом в районе двенадцати миллионов, – подключается он.

– Так мало! – восклицает отец Сидорина.

– Здесь дом с деревянными перекрытиями, – спокойно реагирует адвокат. – Ваша доля указана в этом контракте. Стоимость имущества Алевтины Игоревны прописана в её отдельном документе. Покупатель готов платить сразу. Договоры, естественно, у вас разные.

– Так что, – сглатывая, оживляется отец семейства. – Уже и покупатель есть?

– Есть, – подтверждает Виктория с улыбкой.

Только улыбается она не ему, а адвокату, благодарит, что выручил.

Я бросаю очередной вопросительный взгляд на Ваню.

Где это он так быстро покупателя нашёл? Уж не сам ли приобретает никому не нужную квартиру в вонючей угловой парадной?

Тот ободряюще мне улыбается. Мол, не беспокойся. А я думаю, не совершаю ли ошибку, доверяя свою судьбу совершенно незнакомому мужчине? И с чего я вообще взяла, что Ване можно верить?

Задумчиво тру нос.

– Покупатель готов платить сразу, но это значит вам надо съехать сегодня к вечеру.

– Как сегодня к вечеру? – восклицает Сидорин-младший. – Как вы себе это представляете? Куда мы поедем?

– К бабке поедем, – кладёт ему ладонь на плечо отец.

– А квартиранты?

– Прогоним. Они за прошлый месяц не заплатили ещё.

Видимо, сдают таким же пьянчугам, как сами.

Риелтор с юристом продолжают что-то объяснять Сидориным, судя по их отсутствующим взглядам, до них не очень-то доходит, но они согласно кивают и подписывают документы.

– Ну а теперь, прокатимся, – вскакивает довольная Виктория.

У неё ни один мускул на лице не дрогнул. Вот это профессионал. Хотя, наверняка, ей не очень-то приятно общаться с такого рода людьми.

– Куда? Куда поедем-то?

– В банк, к нотариусу. Не волнуйтесь. У вас полное сопровождение сделки.

Младшего Сидорина прорывает. Он резко и порывисто ржёт, потом так же быстро затыкается. Проводит по губам тыльной стороной ладони и смотрит на Ваню не по-доброму.

– Полное сопровождение твою мать, – бормочет он с иронией.

Потом переводит взгляд на меня. У меня от его выцветших глаз мороз по коже, но Сидорин отворачивается, видимо, передумав добавлять что-либо ещё.

Когда в прихожей закрывается дверь, мы с Ваней остаёмся в квартире одни. Хотя нет, не одни.

– А бабуля? – уточняю я. – Она у них не ходячая.

– За ней присмотрят, не переживай.

– Я ни разу её не видела. Я не могу переживать, – растерянно добавляю. – А ты, смотрю, обо всём позаботился.

– Я привык всё продумывать наперед.

С каких пор? – хочу уточнить. – В прошлый раз ты был чертовски спонтанным.

Щёки мои волей-неволей краснеют. Хорошо, что румянец можно списать на текущую ситуацию.

А Ваня тем временем отрывается от окна и идёт ко мне.

– Твой отец может сделать генеральную доверенность на распоряжение имуществом на тебя? Либо давай к нему поедем.

– Он в Выборге.

– Два часа до Выборга. Это рядом.

– Относительно…

Я ещё больше теряюсь. Нет… к отцу нельзя. К родителям нельзя. Там Ритуля. Вдруг Ваня взглянет на неё и у него возникнут вопросы? Как и в моей голове до сих пор пазл не складывается. Но рыжая девчонка на фото настойчиво всплывает перед глазами. Может, там ещё какие-то приметы имеются, о которых Ваня в курсе, а я нет.

Чёрт, Аля, он тебя даже не помнит. А не помнит, значит, ничего не сложит! – стучу я пальцем по виску мысленно, пытаясь убедить себя не искать того, чего нет.

Но всё же предпочту не рисковать.

– Я позвоню ему. Он либо подъедет сам завтра-послезавтра, либо насчёт доверенности договоримся. Терпит же?

– Терпит. Он же не будет возражать? Хотя ты итак ничего не теряешь. Только соседей лишишься.

– Что ты… он будет счастлив избавиться от этой недвижимости. Она как камень у него на шее. Кстати, – подозрительно прищуриваюсь, – а кому мы её продаём? Уж не тебе ли?

– Ну… – пожимает Ваня плечами. – Фирме одной… под офис. Не переживай. Как жилое помещение эта квартира уже своё отработала. А для офиса нормально будет…

– Ты не ответил на вопрос, – перебиваю я, вставая.

– По-моему ответил.

– Окей… а кто владелец фирмы? Ты?

Ваня смеётся и качает головой в ответ на прямое заявление, которое больше похоже на обвинительный возглас.

– Друг мой. Он как раз искал подходящее помещение. А тут самый центр, Смольный под рукой.

– Ах Смольный, – киваю. – Это всё объясняет, конечно. Конечно, Смольный.

Не знаю, что на нас находит, но мы начинаем смеяться.

Возможно, это так напряжение выходит из меня, но несколько секунд спустя я уже смахиваю слёзы с ресниц.

– Извини, – лезу в сумочку за бумажным платком. – Сделки с недвижимостью – не мой конёк.

– Главное, что эту ведут надёжные люди. За юриста и риелтора ручаюсь. Они мне ни одну сделку провернули.

– А кем ты работаешь? – тут же спрашиваю, раз предоставляется удобный случай.

– Я технический директор.

– Не особо информативно.

– А что ты хочешь знать?

Всё! – вот что рвётся из меня, но я лишь пожимаю плечами.

– Что ты можешь рассказать, не выйдя за рамки коммерческой тайны. Ничего не знаю о работе технических директоров, так же как и о сделках с недвижимостью.

– Будем тебя просвещать, – улыбается Ваня.

Он проводит пальцами по светлой чёлке, зачёсывая её назад.

– Давай пообедаем, и я что-нибудь тебе расскажу про свою скучную в общем-то должность. Тут недалеко классный итальянский ресторан. Согласна составить компанию?

– Обмоем сделку? – приподнимаю бровь.

– И это тоже, – кивает Ваня, замирая у порога и жестом показывая мне проходить вперёд.

Его крепкая ладонь весьма естественным образом ложится мне на талию.

***

Обед действительно выходит плотным и сытным, и очень вкусным. Мы в заведении на Невском проспекте. Вернее, в той его части, которую в народе зовут Староневским. Здесь два зала, второй более уединённый. У нас столик в углу, я могу разглядывать интерьер и посетителей и смотреть, как за окном по проспекту проносятся машины, спеша по своим делам.

– Я знаю это место, – признаюсь. – Тут раньше итальянская мороженица была.

– Была, а теперь ресторан с отличным меню. Кстати, мороженое тут до сих пор, что надо. Можем заказать. Закажем?

– Давай.

Ваня рассказывает про свою работу. Половину я не понимаю, но в общих чертах улавливаю. Когда мы познакомились, если наше короткое соприкосновение можно назвать знакомством, он был начальником отдела, а за прошедшие два с небольшим года вырос до технического директора. Но… разве техническим директорам столько платят, что они могут позволить себя просторную квартиру в элитном доме? Или команду риелторов и юристов, которые быстро и безболезненно проворачивают сделки, вроде сегодняшней?

Что-то тут не чисто.

Я смотрю на Ваню поверх бокала с вином, на который он меня всё-таки уговорил.

– Кажется, ты меня хочешь споить. Я днём алкоголь не пью.

– Тут спаивать нечем. Оно очень лёгкое.

Ваня подливает мне из бутылки, но сам не пьёт, так как за рулём.

– К тому же тебе не мешает расслабиться. Утро вышло довольно напряжённым, но продуктивным.

– И не поспоришь.

Я делаю ещё один глоток вина и вздыхаю.

Ваня вежливый и заботливый, очень внимательный, но я почему-то ищу подвох. Опыт подсказывает, что таких мужчин на свете не бывает. Мужчины притворщики не хуже женщин, они, пожалуй, ещё большие сплетники и часто ищут выгоду своими действиями. И находят. Только какая Ване выгода помогать мне? Может, вино делает меня смелой, может, что-то ещё, но я задаю зудящий в голове вопрос прямо в лоб.

– Почему ты мне помогаешь?

– Хочу и помогаю.

– Но почему хочешь помочь?

– А я не могу просто хотеть?

– Не-не-не, – трясу пальчиком с лёгким смешком. – Просто хотеть ты, конечно, можешь, только смотря чего?

Ваня внезапно ловит меня за руку. Указательный палец вместе с кулаком скрывается в его широкой ладони. Я невольно вздрагиваю. Приятно вздрагиваю. Когда его тёплая и слегка шершавая ладонь сжимает мою кожу.

– Ты мне нравишься, Аля. Это я скрывать не стану. Ты очень привлекательная и, не могу пообещать, что не стану за тобой ухаживать.

– Как? – слегка разочарованно тяну я, ощущая, как внутреннее тепло сменяется холодком. – Ты ждёшь от меня «благодарности»?

Я специально выделяю интонацией слово «благодарность», чтоб Ваня уловил, что я всё поняла.

– Прости, но такие благодарности – это немного не про меня.

Ваня хмурится, ему не нравятся мои слова. Он наклоняется ближе и сильнее сжимает мою руку.

– Не жду я никакой благодарности, – резко обрывает он, затем с улыбкой добавляет. – Да и вижу, что это не про тебя.

– Тогда чего ждёшь?

– Ничего не жду. Я просто делаю то, что считаю нужным. У тебя беда, я хочу помочь.

– У многих беда, ты всем хочешь помочь?

– Не обобщай. Это разговор в никуда.

Он, конечно, прав. Большинство живёт, решая свои проблемы, сталкиваясь с людьми, которым нужна помощь, любой волен или помочь, или пойти своей дорогой. Ваня выбрал первое. И тут мне повезло, чего уж лукавить. И он очень привлекательный. Любая другая на моём месте с радостью бы его отблагодарила. Да и я, если уж начистоту, была бы не прочь… Но я так не могу. Просто не могу и всё.

Как-то пошло.

Впору за голову хватать. Мыслей так много, и ни одна мне не нравится. Словно я всё усложняю. А я могу. Я мастер усложнений, олимпийский чемпион, можно сказать.

Официант приносит десерт. В стеклянном стакане передо мной три огромных шарика мороженных с бомбическими вкусами и вафельный рожок, перевёрнутый конусом вверх. Всё посыпано орешками и цветным съедобным конфетти. Чувствую себя ребёнком, которому купили вкусняшку, которую он долго клянчил у взрослых.

Зачерпывая ложкой мороженое, кладу в рот. На языке плавится тягучая карамель.

– Беллиссимо! Грандиозо! – восклицаю с деланным итальянским акцентом. – Магнифико!

И мы с Ваней начинаем без преувеличения ржать.

Это всё напряжение выходит, – успокаиваю себя. Но на самом деле с этим мужчиной мне хочется быть лёгкой и юморной. Такой, какой я когда-то была до своего замужества.

– Вот, – когда приступ смеха заканчивается, Ваня кладёт передо мной колечко с двумя ключами и таблеткой домофона. – Я для тебя экземпляр сделал.

Смотрю на ключи так, словно они могут наброситься и покусать меня, забрав остатки здравых мыслей.

Мне нельзя надолго задерживаться у Вани. Вот никак нельзя. К тому же скоро забирать Риту у родителей. Да, узнав обстоятельства, они будут рады помочь, оставят внучку у себя настолько долго, насколько надо. Но я сама не готова долго быть без ребёнка. У меня будто бы часть меня забрали. Как бы тяжело не было с детьми, как бы матери не хотели на какое-то время сплавить своих капризных чад, долго они без них прожить не могут. Ну, нормальные матери. А я всё-таки считаю себя… нормальной.

А Ваня ведь не знает, что у тебя ребёнок. Надо бы ему сказать, – подсказывает внутренний голос.

Зачем?

Затем…

Диалог с самой собой можно вести бесконечно, но Ваня снова подталкивает ко мне связку ключей.

– Бери.

– А сколько я буду у тебя жить?

– Сколько нужно.

– Надо искать жильё для съёма.

Этот вопрос в свете его признаний, что я ему интересна, становится более актуальным. Я не боюсь Вани, я себя боюсь.

– Ты сейчас продашь свою комнату и можно что-то поискать на эти деньги, – заявляет он.

А я смеюсь.

– И что я на это могу купить? Студию на окраине области, чтоб на электричке два часа до города добираться? Не лучший вариант, – затем со вздохом признаюсь. – У меня совсем нет накоплений. Только если у родителей просить. Квартиру же ещё обставить надо… купить там что-нибудь по минималке.

– Я тебя не выгоняю.

– Я сама себя выгоню, Вань. Я так не могу. Это неправильно.

– Неправильно – это отказываться от помощи, когда она нужна.

– Я не свободна, Ваня, – внезапно выскакивает из меня. – Я замужем.

Пока что… – мысленно добавляю.

Смогла бы я встречаться с мужчиной, если б он был женат? – этот вопрос я задавала себе несколько раз. Ответ тут один и другого быть не может. Нет. Нет. И ещё раз нет.

Тогда, если Ваня захочет каких-то отношений со мной, раз утверждает, что я интересна, смогу ли я принять его? Смогу ли я поставить в аналогичное положение мужчину? Встречаться с замужней девушкой? Ну и пусть технически у нас с Сашей уже всё. После его поступков не смогу я вернуться обратно. Это ещё пару дней назад я фантазировала, что сдаю повторный тест, трясу перед его лицом результатом, где чёрным по белому написано, что Ритуля его дочь. И благосклонно принимаю миллион извинений, с королевским нисхождением возвращаясь в собственный дом победительницей.

Но нет… я точно туда не вернусь. Да и финт с тестом ДНК, навряд ли, даст такой результат, на который я рассчитываю. Как выяснилось, есть нюанс. Возможно.

Ох, как много вопросов. И как мало понимания.

В любом случае, пока у меня штамп в паспорте, я не могу встречаться с Ваней. Ни с кем не могу встречаться. Это неправильно.

Да и с чего я взяла, что Ваня захочет со мной отношений? Может, я ему нужна для кратковременных благодарностей.

– Но ты ведь разводишься, так? – внезапно спрашивает он.

– Почему ты так думаешь?

– В твоей комнате я мужчин не обнаружил, – пытается пошутить он.

Но на самом деле, я знаю, что у него в голове: свободные девушки не таскаются с вещами, сложенными в мусорные пакеты, и не спят в одной квартире с алкоголиками при наличии мужей. И не просят помощи у незнакомцев.

Да. Всё так и есть.

– Да. Пока не подавала на развод. Но это дело времени.

Ваня касается моей руки, которая теперь перекочевала на столешницу. Мужские грубые пальцы нежно проходятся по моим костяшкам. Мурашки бегут по спине от такого лёгкого прикосновения, и в груди образуется приятная тяжесть ожидания большего.

Как мало тебе надо! – упрекает внутренний голос.

Я забыла, что такое романтика, что такое невесомые касания. Саша мог смачно прихватить за ягодицу. Повалить на кровать, поцеловать правую грудь, затем левую, а после, не затрачивая время на прелюдии, перейти к сексу, чтоб минут через десять откатиться и захрапеть. Нет, ну иногда он уделял мне внимание. Но с каждым разом, надо признаться, всё меньше и меньше.

Чего бы я там себе не фантазировала, в чём бы не убеждала, но секс превратился в рутину.

Зато теперь у него есть Катерина, чтобы взбодриться.

Невольно губы мои обижено поджимаются.

У Вани прикосновение без подтекста, но нежное и обволакивающее, зажигающее искру страсти, которую мне пока бы не хотелось раздувать.

– Поживи сейчас у меня. Я не буду давить и чего-то требовать. Квартиру поищу, обещаю. Виктория этим займётся, она глубоко в теме. Хорошо? С отцом твоим могу поговорить, обрисовать перспективы.

– Нет, я сама с ним поговорю. Не надо, – отклоняю последнее предложение.

Ваня просит счёт, предпочитая не гнуть свою линию.

Однако, когда мы выходим на улицу, его рука вновь на моей талии. Так ненавязчиво, так естественно.

Он довозит меня до квартиры, а сам уезжает по делам. Я смываю усталость сегодняшнего утра, потом звоню маме, общаюсь с дочкой. Отец на работе, поэтому его я не беспокою. Ближе к вечеру наберу, чтобы поговорить в спокойной обстановке.

А потом всё. Дела закончились.

Я остаюсь наедине с собой, и дикая тяжесть наваливается на меня.

Так хочется скинуть её, но как?

Поговорить? Поплакаться? Пожалуй, не такая уж и плохая идея. Мне реально нужно поплакаться. С кем-то поделиться. Только с кем? Первая мысль – позвонить Элинке, но она, хоть и готова поддержать, всё привыкла по жизни переводить в шутку. Не такое уж плохое качество, на самом деле. Она лёгкая и юморная. Только вся проблема в том, что мне вовсе не до шуток. Она пройдётся по Сашке вдоль и поперёк, изничтожит его, скажет миллион противных слов о нём, но мои слёзы она не смахнёт. Не такой она человек. Не найдёт правильных слов. Получится так, что я насмеюсь с ней, а потом буду рыдать в одиночестве. Будет ещё хуже, чем сейчас.

Да и не представляю, как я ей расскажу про Ваню и обстоятельства нашего с ним знакомства. Она снова начнёт шутить, а это не та тема, где я выдержу хоть какие-то подколы.

Листаю список контактов в телефоне.

Мда… совсем негусто.

Кажется, раньше круг моего общений был намного шире, но декрет как-то большую половину друзей отпугнул. Меняются статусы, меняются интересы. Приоритеты тоже меняются.

Половина однокурсников до сих пор не женаты.

Одноклассники? Там как-то сразу после выпускного связь оборвалась. Хотя… Хотя вот Машке можно набрать.

Вздыхаю… решаюсь… жму на контакт.

С Машей мы отлично общались в школе, сдружились в классе девятом и одно время были не разлей вода. Только я уехала в Питер, а она в столицу. Отучилась и вышла замуж год назад. На свадьбу к ней я приехать не смогла, Ритульке было всего полгода, оставить ребёнка не было возможности. А ехать куда-то с полугодовалым младенцем я не решилась.

Мы с Машей до сих пор на связи, но в основном переписываемся или перекидываемся голосовыми. Созвониться в нашем бешенном ритме редко удаётся.

Радостный голос подруги раздаётся в трубке. Она на огромном позитиве и мне вклиниваться в её радужное настроение со своим нытьём ну совсем не хочется. Будет глубоко не в тему.

Очень скоро обнаруживается причина её приподнятого состояния.

– Я на пятом месяце, – гордо сообщает Маша. – Прости, что раньше не написала. Боялась сглазить. Мы с Макаром как решили: будет живот виден, так и рассказывать друзьям начнём. Ну, не сердишься?

– Да ты что! Как я могу, – быстро успокаиваю. – Сама, когда беременная была, не особо распространялась, чтоб не сглазить. Так что тут я тебя прекрасно понимаю.

Желаю ей всяческих радостей, даю ненавязчивые советы, особенно спать побольше.

– Аха. Если б можно выспаться заранее, я б с радостью, – смеётся Машка.

В итоге мы прощаемся, и я, вздохнув, откидываюсь на спинку дивана. Задумчиво почёсываю щёку пальцами.

Что ж делать? Когда состояние требуется срочной психологической поддержки!

Не знаю, каким образом мне приходит в голову эта идея, но уже скоро я нахожу в сети форум «брошенок». Технически там не только «брошенки». Женщинам вообще свойственно желание поделиться, и, если кому-то не с кем разделить свою боль в реальности, как мне, легче это сделать в интернете.

Сначала я просто брожу по форуму и листаю истории, читаю их. Господи… одна другой краше. Уже вскоре понимаю, что мой вариант расставания с Сашей был не так уж и плох. По крайней мере, он не жил на две семьи десятилетиями, не заводил детей на стороне, не трахал на нашем семейном ложе проституток (хочется надеяться) и не заразил никакой «прекрасной» болезнью для полноты финала.

В конце концов, я оказываюсь в чате, где мы «зацепляемся языками» с одной девушкой. Руза тоже из Петербурга и переживает сейчас не самое счастливое время в своей жизни. Мы уходим пообщаться в личные сообщения, и меня огорчает лишь одно: на душе столько всего, что это коротко не описать. Не могу я уложить своё состояние в несколько предложений, да даже абзацев. Не выходит.

У неё тоже ситуация своеобразная. Прямо скажем, история в трёх томах.

Каким-то образом мы обе приходим к идее, что надо встретиться.