Измена. Всё начинается со лжи

Глава 13

Следующий день приносит ещё больше нервов и стресса. С утра звоню маме, прошу собрать Риту, говорю, что приеду за ней.

– Вы с Сашей будете?

– Эм…

Натыкаюсь на новое препятствие. Я же маме не объяснила, что у нас с Сашей происходит, и как удачно, что он ещё не успел позвонить и просветить моих родителей. Туго соображаю: когда самый лучший момент сделать это – сейчас или по приезду. По идее о таких вещах говорят заранее. Мама будет очень огорчена, почему я не обратилась к ним с папой при первых трудностях. А я то думала, что трудности эти можно будет разрулить. Только ситуация усугублялась, да усугублялась и… усугубилась до сто процентного провала.

– Нет, – аккуратно отвечаю, – я… одна.

– Как?

– На машине.

– Ты давно права получила? – интересуется мама. – Почему мне не сказала? Как-то это боязно отправлять тебя без особого опыта по скоростной трассе. К чему спешка-то…

– Мам, меня довезут, – перебиваю аккуратно.

Секундная пауза.

– Кто?

– Друг.

Очередная пауза. Только более долгая.

– Какой друг?

– Ты его не знаешь. Приедем, вот и познакомлю. – И прежде чем она успевает хоть что-то ответить, поспешно добавляю. – И нужно будет с папой поговорить насчёт комнаты в центре. Вот как раз с моим другом и обсудите. Он мне риелтора насоветовал, есть вариант безболезненно разъехаться с соседями. Они согласны продать свою часть.

– Ой… – мама моментом забывает про все остальные вопросы. – Это отличная информация.

В её голосе радость. Этот прокол с неликвидной недвижимостью их с папой очень гнетёт, только они не признаются.

– Поэтому он тебя везёт, а не Саша? Чтобы поговорить?

– Да, мам, всё верно.

Как удобно, когда люди сами находят объяснения непонятным для них вопросам.

– Дай мне Ритулю, пожалуйста.

– Да-да, конечно.

Она зовёт дочку. И я слышу в трубке самое сладкое на свете:

– Мамочка…

Доча ещё слишком маленькая, чтобы вести с ней какие-то заумные речи. Отвечает она всегда мало: да-да, нет-нет, скучаю, мама, как ты… Ну и что-то ещё, что можно передать короткой ёмкой фразой на своём детском чуть искажённом языке.

– Маленькая моя, я вечером приеду. Будут обнимушки и поцелушки. Очень хочу тебя обнять, родная. Зацелую твой сладкий носик.

– Мамочка… – щебечет моя дочь, и сердце сжимается от тоски.

Господи… как мне не хватает собственного ребёнка. Хочется обнять её, уткнуться в мягкие волосики, вдохнуть аромат ребёнка и… всплакнуть немного. Она мой самый родной человек. В ней весь мир. И мой мир ради неё.

– До вечера, милая моя.

– Ням, мам… – отвечает.

– Да-да, идите обедайте с бабулей, скоро увидимся.

Но скоро не получается.

Ваня задерживается и возвращается домой позже, чем рассчитывал.

– Прости, Аля, совещание длилось больше, чем я рассчитывал.

Он сдёргивает галстук с шеи и небрежно вертит его в руке.

– Ненавижу удавки. Но иногда статус требует, – подмигивает.

– А тогда не едем? – иду за ним попятам. – Завтра, да?

– Зачем завтра? Сегодня, сейчас только съем чего-нибудь и выдвигаемся.

– А я тут обед приготовила, – бормочу смущённо. – Будешь суп и отбивные с пюре.

Ваня улыбается.

– Пюре? Миллион лет не ел… Давай пюре.

– Прости, – смущаюсь. – Я последнее время всё как-то по детской кухне больше… Ну готовила то, что и ребёнок может есть, и… я.

Тут можно было сказать «мы», но мне Сашу даже в контексте «мы» упоминать не хочется.

– Всё отлично, Аля. Будет повод вспомнить, какое оно на вкус.

Мы немного болтаем, пока едим, но мне сложно усидеть на месте, хочется вскочить и бежать прямо до самого Выборга. Так что, когда, наконец, выезжаем, я, кажется, перебираю ногам в такт, пролетающим под колёсами километрам.

Вот только улететь далеко не получается. На выезде из города мы встреваем в огромную пробку. И ползём без преувеличения пару часов, пока не доезжаем до места эпической аварии. Там лесовоз перевернулся, и часть скатившихся с него брёвен придавила крышу легковушки.

– Боже… оживший кошмар детства, – бормочу в шоке. – Пункт назначения какой-то.

– Смотрела?

– Что? – с трудом отвожу взгляд от вишневой шевроле всмятку.

Очень надеюсь, что все, кто в ней был, выжили.

– Пункт назначения?

– Эм… мельком.

– Может, глянуть. Хочешь, включи, – кивает на экран.

Недоверчиво смеюсь.

– Ты чего? Я такое в дороге смотреть не буду.

Ваня усмехается, и моё сердце замирает. Оно само замирает, я не хочу, но чем больше нахожусь рядом с этим мужчиной, тем сильнее становится тяга. Чем дальше отходят проблемы, тем более я восприимчива к его обаянию.

Только это не избавит от боли, которая будет. Обязательно будет. Когда он узнает о нашем общем прошлом.

– Тогда предлагаю завтра устроить вечерний просмотр. Приготовим попкорн и будем зажмуриваться на особо страшных моментах вместе.

– Договорились, – киваю, но без особой радости.

Ужастики я не особо люблю.

– Что такое? – замечает Ваня мою неуверенность.

– Боюсь, долго не выдержу.

– Ну это мы ещё посмотрим, кто первый не выдержит. По хот-доггу? Кофе, может? – резко меняет тему, поворачивая на заправку.

Тут просто море машин. Кажется, все, выехав из пробки, решили перевести дух на этой станции.

– Ну, я ещё не особо голодна, но кофе можно.

– Прости, потянул тебя на ночь глядя. Реально стоило ехать завтра, – вздыхает Ваня. – Кто ж знал, что будет пробка. Я не знал.

– Я тоже.

– Ещё не поздно повернуть обратно?

Смеюсь недоверчиво.

– И простоять обратно столько же? Ты же видел? Лесовоз так раскрутило, он в обе стороны движение перегородил.

– Видел. В сторону города ещё и бревно огромное скатилось.

– Ой.

– Ладно, расслабься. Не у одной тебя страхи. Я тоже в детстве каждый раз замирал, когда отец ехал по шоссе, а мимо эта бандура с брёвнами неслась. Они же все гоняют, как ненормальные. Ещё я всегда думал, что машины, которые перевозят в два яруса, обязательно отцепятся и покатятся по дороге. Кажется, в каком-то фильме это видел, мне в голову и запало, что было в реальности. Страхов с дорогой связанных было не мало.

– Как же ты за руль сел? – недоверчиво интересуюсь.

– Необходимость. Ладно. Ты кофе? Чай? Чего покрепче.

– Кофе, пожалуйста.

– Один момент.

Пока Ваня уходит, я выхожу размять ножки, но то и дело поглядываю в сторону шоссе. Отсюда аварию уже почти не видно.

Мой телефон звонит, и я думаю, что это родители.

В общем-то так и есть. Родители. Вернее, родитель. Один. Одна. Сашина мама с какого-то рожна решила меня набрать. Там точно ничего приятного можно не ждать.

Поглядываю на двери магазина на заправке, куда ушёл Ваня, потом на телефон. Покусывая губу, всё-таки решаю ответить. На всякий случай, отхожу от машины.

– Тамара Владимировна, добрый вечер.

– Здравствуй, Аля, – холодно звучит в трубке. – Как твои дела?

Серьёзно? Лицо моё, наверняка, удивлённо вытягивается. Она о моих делах интересуется?

– Всё хорошо. А ваши как?

– А мои не очень, – с какой-то театральностью заявляет она.

Свекровь всегда напоминала мне даму из прошлой эпохи, начала двадцатого века, что ли. Такие зачитывались дерзкой поэзией, злословили по углам модных салонов и разъезжали в пыхтящих кабриолетах, свысока смотря на суетящийся под их ногами люд.

Наверное, она ожидает, что я брошусь уточнять, что случилось, но я этого не делаю.

Другая Аля, та прошлая, которая хорошая, она бы, наверняка, так и поступила. Пересилила себя и спросила, но новая и более сильная отказывается вестись на провокации.

– Мне жаль. Надеюсь, у вас всё наладится.

– У Саши проблемы, знаешь?

– Ка… – я чуть не спрашиваю «какие», но торможу себя.

Его проблемы – уже не мои проблемы. Но всё-таки удивлена, почему нелюбимая свекровь звонит именно мне, нелюбимой невестке.

У нас с ней с самого начала всё по классике пошло.

– Его с новой должности снять хотят, – продолжает Тамара Владимировна. – А он чуть больше недели отработал. Не знаешь, почему так? А? – звучит в трубку с претензией.

– А Катя его разве не в курсе? Она же его на новую должность протежировала.

– Не язви, тебе не идёт. Всем понятно, что это ты виновата. Ты и твой любовник, – выдаёт со знанием дела.

– Мой, простите, кто?

Высокомерное фырканье в трубке звучит оглушающе.

– Мне Сашечка всё рассказал. И каким же это ты образом оказалась в постели начальства, а?

Вот это её раскатистое «А-а-а?» с самого первого дня нашего знакомства действовало мне на нервы. И сейчас накапывает сверху в переполненную чашу моей выдержки.

– Вы меня, наверное, с Сашей перепутали. Это он скачет по постелям начальств. Если у него проблемы на работе, то я тут абсолютно ни при чём.

– То есть скажешь случайность, что ты проживаешь по адресу одного из руководителей его фирмы, а?

– Истинная и абсолютная.

Несколько секунд молчания на той стороне сигнализируют, что Тамара Владимировна делает глубокий вдох, собираясь с силами.

– Ну ты… Ну ты, Алевтина, не на ту напала. Я тебе ещё устрою. Сама рада не будешь!

С этими словами она бросает трубку, а я обхватываю себя руками, ругаясь шёпотом. На кой чёрт я трубку сняла? На кой чёрт всё это выслушала? А угрозы эти? Что она сделает?

Меня подёргивает от нервов.

Двери магазина то разъезжаются, то съезжаются. Новые машины прибывают, у колонок раздачи топлива скапливаются очереди. Пробка пока что не рассасывается, а я поглядываю на часы, думая, что к родителям мы приедем в лучшем случае в одиннадцать вечера. И то, если повезёт.

Я уже отписалась маме, что на дороге затор. Получила короткое «доча, ждём». Но, видимо, придётся писать, что буду совсем поздно.

Иван выходит из дверей магазина с двумя стаканчиками кофе. А следом за ним выплывает улыбчивая блондинка со стрижкой под каре. На ней кожаное мини-платье и кроссовки на платформе, чтобы прибавить росту.

Она о чём-то активно щебечет и машет руками, затем складывает их под подбородком в молящем жесте. Ваня кивает и… идёт ко мне.

– Держи, но аккуратно: стаканчик горячий.

Я принимаю кофе с тихим спасибо.

– Сейчас, – оглядывается он на блондинку, – тут помочь надо… я быстро.

Он ставит свой кофе на капот и уходит в сторону чужой тачки. У блондинки низенький мини купер. И что же такого ужасного могло случиться с этой машинкой?

Прищурившись, я наблюдаю за ними поверх стакана с кофе. Блондинка бегает кругами, но не суетится, зато то и дело трогает Ваню невзначай то за рукав, то за плечо, подталкивает к капоту, к открытой дверце. Качает головой и охает, да ахает по одной ей известному поводу.

Пару раз она бросает взгляд на меня.

Но может, она такая глазастая, что с ходу определяет, что нас с Ваней ничего, кроме «дружеских» отношений не связывает, то ли просто наглая и самоуверенная, но её, по всей видимости, не смущает, что объект её интереса с попутчицей.

В конце концов, Ваня садится за руль и отгоняет тачку, чтобы проверить и отрегулировать давление в шинах. Я в этом не особо разбираюсь, но видела, как Саша это делал.

Саша вообще нервный, когда дело касается машины. Если говорят, что машина – вторая жена, то у Саши она явно первая. Была всегда. А я уже шла после. Иногда я садилась в неё, не дыша. Не дай бог порог каблуком задеть, сожрёт заживо.

Пока я наблюдаю за игрой блондинки и помощью безотказного Вани, на меня нисходит раздражение. Уже поздно, мы опаздываем, проторчали в пробке чёрт знает сколько времени, до Выборга ещё ехать и ехать. Теперь и к одиннадцати не успеем. А он тут помогать вздумал. Ещё и на работе задержался. Раз так… могли бы перенести.

Я вся на нервах.

Ещё и звонок Тамары Владимировны и угрозы радости и спокойствия не прибавляют.

И Ваня, что, слепой? Не видит, что проблемы нет, лишь тупой флирт. А может, ему нравится?

Ну да… может, у него невеста в городе, в доме я с непонятным статусом гостьи, а по дороге между делом можно ещё знакомство завести, да телефончик стрельнуть.

Наконец, проблема блондинки, видимо, решена. Они стоят о чём-то и толкуют. Ваня склонился к ней. У них приличная разница в росте. Склонился, чтобы лучше слышать? Или она там ему записку с телефоном пихает?

Я прищуриваюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но на улице уже темным-темно, а желтый свет фонарей на заправке не особо способствует остроте зрения.

Когда Ваня возвращается ко мне, я раздражена до предела. Аж самой страшно, чего это я так завелась.

– Льдом покрылся, – кидаю резко.

– Что? Кто? – не понимает меня Ваня.

– Кофе. Твой, – киваю на стаканчик, сиротливо стоящий на капоте. – Льдом покрылся, говорю.

– А… ну ладно, ерунда.

Он берёт его и выкидывает в урну.

– Поехали? – бросает со взмахом руки.

– Да уж поехали. Погнали, я б сказала.

Ваня с подозрением смотрит на меня.

А я что? А я ничего. Фыркнув, сажусь в салон. Раздражённая до невозможности. И ещё более раздражаясь от своего собственного раздражения.