Измена. Всё начинается со лжи

Глава 19

На пороге стоят две женщины. Одна уже в возрасте, ей, примерно, под семьдесят, другая примерно моего возраста. Улыбка на лице высокой блондинки застывает.

Она окидывает меня «говорящим» взглядом: мой вид, халат, спортивные брюки и шлёпки, волосы, заплетённые в простую косу, ей точно не нравятся. Сама она будто с обложки журнала сошла. Кожаные брючки, полусапожки на высоком каблуке, модная куртка и сумочка на золотой цепочке. Ярко-алые ногти готовы вцепиться в моё лицо. Такое ощущение, что её сдерживает лишь присутствие второй женщины.

– Ты кто такая?

– А вы?

Перевожу взгляд с одной на другую.

– Где Иван? – настойчиво.

– Его здесь нет.

– Точно? – она вытягивает шею, пытаясь заглянуть в квартиру через моё плечо.

– Точно, – выставляю руку, блокируя вход.

Весьма самонадеянно с моей стороны, потому что блондинка одним мизинцем меня сметёт, если задастся целью.

– Пропусти, я войду.

– Я вас не знаю.

– Ну а тебя не знаю ни я, жена Вани, ни его мама, – кивает на спутницу.

Я ахаю… То и подумала, что лицо женщины в возрасте показалось мне знакомым. Видела на одной из фоток, только она там моложе была. Да и сходство с сыном теперь бросается в глаза.

Ваня поздний ребёнок, – вспоминаю слова Карины.

Вероятно, мама Ивана его после сорока родила, что в наше современное время считается не так уж и поздно, но лет двадцать-тридцать назад было приличной разницей.

Я не успеваю отреагировать, блондинка заходит, попутно задевая меня плечом.

И только в этот момент до меня доходит, как она представилась.

Жена… Жена?

Я хватаю ртом воздух, не зная, что сказать, когда мама Ивана вдруг заговаривает.

– Аня, я же говорила, что приезжать без звонка было плохой идеей.

Она с улыбкой смотрит на меня. И мне не понятна её реакция. Скорее, она сейчас должна костерить меня на чём свет стоит, или звонить сыну, выпытывая, что за незнакомая девушка у него в квартире при наличии законной супруги живёт.

Мне обидно… ох, как мне обидно. Слов не подобрать. Я реально столбенею от новостей.

В чувства меня лишь приводит тонкий голосок дочери в этот момент вышедшей в коридор.

– Мама, на… – она идёт и протягивает мне лист бумаги, на котором чирикала что-то, что увидела в мультике по телевизору.

На Рите пижама с мяукающими котятками и рыжие волосы выбились из хвостика, повиснув небрежными прядками вдоль лица.

– Это ещё кто? – та, что представилась женой Вани, потрясённо вглядывается в Риту.

– Да, кто же это? – оживает мама Вани, переводя взгляд с Риты на меня.

Забираю листик у Маргошки и говорю:

– Молодец, очень красиво. А солнышко можно ещё нарисовать вот тут.

Дочь стоит, засунув палец в рот, и разглядывает женщин.

– Какая ты… рыженькая? – потрясённо доносится до меня.

– Рита, иди нарисуй солнышко, – подталкиваю дочь вернуться в гостиную.

Хорошо, что она в таком возрасте, когда дети ещё не упрямятся. Послушно идёт работать над солнышком. Даже сквозь звук телевизора слышу, как активно чирикает жёлтый карандаш по бумаге. Хотя Рита такая выдумщица, она может и зелёное солнце нарисовать, и даже фиолетовое.

– Я сейчас же звоню Ване! – восклицает блондинка. – Пусть объясняет, что здесь вообще происходит! Весь такой из себя святого строит, а я… приезжаю из отпуска и нате… Какая-то, – окидывает меня изничтожающим взглядом, – приживалка с ребёнком у него в квартире!

– Аня! Ну что ты на девушку накинулась.

– Это нормально? Нет, я звоню Ване!

– Да, позвони, пожалуйста, Аня. Будь добра.

Но никуда и никому звонить не требуется.

Потому что сам владелец квартиры появляется в дверях.

– Что тут происходит? – резко спрашивает, переступая порог. – Вопли от лифтового холла слышно.

Я прислоняюсь спиной к стене, ищу опору. Потому что в голосе Вани твёрдость и злость. Такой интонации от него не слышала ни разу.

– Мама? Аня?

Значит, всё-таки Аня.

– Вы зачем приехали? Мам, зачем ты её притащила?

Притащила?

– Ванечка, Аня попросила съездить, чтобы поговорить с тобой.

– Никаких разговоров. Я же предупреждал.

Ваня смотрит на меня, взгляд его чуть смягчается.

– Аля, подожди, пожалуйста, в гостиной или на кухне, я сейчас подойду.

Не говорю ни слова, лишь киваю, и иду в указанном направлении.

Прежде чем закрыть дверь, слышу:

– Встретимся завтра в суде.

Суд? Жена? Саша говорил у него невеста? Мог ли он ошибаться? Или у Вани кто-то ещё есть? Почему я о нём ничего не знаю? Почему не поговорила, прежде чем сближаться? Почему… почему… почему… Их так много – этих самых почему.

Приказываю себе включить голову. В этой квартире нет присутствия женщины. Никакого присутствия женщины. Если б у Вани жила здесь жена, то в интерьере и в быту чувствовалась женская рука. Наверно?

Не все такие хозяюшки, как ты, – язвительно подкидывает внутренний голос.

Слышу, как громко хлопает дверь.

Потом в гостиную заходит Ваня и… его мама. Я автоматически встаю с дивана, разглаживаю ладонями полы халата.

– Я познакомлюсь с девочкой, можно? – спрашивает она, смотря на меня.

Сейчас я вижу волнение в её взгляде. И сжатые в кулаки руки говорят о сдерживаемом напряжении. Она спрашивает разрешения? У меня?

– Да, к-конечно.

Если б упиралась коленями в диван, точно бы упала. А так смотрю словно со стороны. На стоящего в стороне Ивана. На женщину, присевшую в кресло рядом с Ритой, рисующей на полу.

– Она приболела, уже выздоравливает, – решаю сообщить я.

– Что с ней? – быстро спрашивает.

– Обычная простуда.

– Хорошо… Привет, Рита. Очень красивый рисунок. Я Лидия, твоя… я мама Ивана, – осекается.

Потом хмурится, бросает на нас с Ваней недовольный взгляд.

Рита встаёт, улыбается и отдаёт ей рисунок.

Лидия смотрит, повторяет ещё раз, что очень красиво и возвращает Рите. Но моя малышка снова кладёт рисунок ей на колени.

– Можете взять, – поясняю. – Это подарок.

– О… да? Спасибо, моя хорошая. – Снова неодобрительный взор на нас с Ваней. Потом более строго и уже конкретно для нас. – В субботу я приеду в гости. Это не обсуждается. Идём гулять все вместе. Будьте добры, не заболейте к этому дню. А Риточка пусть поправляется.

Она коротко опускает ладонь на голову Маргоше и приглаживает непослушные волосики.

Та не отшатывается. Принимая женщину за свою. У детей к бабушкам словно на генетическом уровне доверие.

Я с трудом сглатываю и смотрю, как Ваня уходит проводить мать.

– Ты рано вернулся, – говорю, когда он снова в гостиной.

– Вовремя я вернулся, – исправляет он и, вздыхая, опускается в кресло, где сидела его мать.

– Почему… – говорю то, что меня сейчас волнует больше всего. – Почему ты не сказал мне, что… женат?

Ваня усмехается, хотя лично я ничего смешного в ситуации не вижу. Меня до сих пор потряхивает. Такое ощущение, что я в боях без правил поучаствовала, где меня уложили на лопатки. Причём дважды.

Жена… мать… что дальше?

– Почему? – повторяю еле слышно. – Не сказал?

– Я не женат, Аля.

– Как… – моргаю вопросительно.

– Был, но сейчас нет. Нас давно развели.

Ваня приподнимает брови и разводит руками, мол всё очевидно. Корочка льда, которым успело покрыться моё сердце, начинает крошится. Потому что вариант, что у Вани есть жена мне даже в голову не приходил, а здесь каждый день, как американские горки.

– Тогда, что за суд?.. Прости, я услышала край вашего разговора. Не подслушивала.

– Конечно, дай мне минуту.

Пожимаю плечами. Мол, бери хоть две, только, пожалуйста, объяснись. Я хочу знать о тебе хоть что-нибудь, чтобы не попадать в такие вот ситуации.

Ваня тем временем подходит к Маргарите. Ставит колено на пол, присаживаясь, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Я сейчас поговорю с мамой, а потом мы поиграем. Хорошо?

– Ошо… – кивает наша Ритка.

Ваня встаёт, смотрит на меня долгим взглядом, потом вздыхает и кивком головы указывает в сторону кухни.

– Обещал с ней поиграть, когда утром уходил. Вот исполняю. Даже пораньше с работы убежал, а тут драма, трагедия, фарс. Можешь чаю налить или кофе?

– Или коньяку? – с нервным смешком.

– Может быть, потом и коньяку.

Я ставлю чайник, думая, что кофе не стоит употреблять. Нервы итак ни к черту, а кофеин из ещё больше взбудоражит. Хотя я где-то читала, что в чае кофеина больше, чем в кофе. Не знаю, правда ли?

– Вот.

– Спасибо.

Ваня берёт кружку, но не пьёт. Смотрит куда-то в пространство. Вспоминает будто, прежде чем спокойно разложить по фактам:

– Год назад я развёлся.

– Понятно.

– А не жили мы вместе, считай, со дня свадьбы.

Теперь не понятно.

– Почему? – спрашиваю.

– Обнаружил прямо после свадьбы, что Аня с Мариком спит. Моим старшим братом. Между нами двадцать пять лет разницы. Я его всю жизнь больше, как дядю, чем брата воспринимаю. Он всегда был… взрослый, что ли. Как будто таким родился. Ну вот, она выбирала между мной и Марком когда-то. Выбрала меня из-за занятости Марка. Я не про время, а семейное положение. Аня сама не из простой семьи, привыкла получать всё, что хочет. Мне нравился её дерзкий характер, по факту наглый, конечно. Но когда ей надо, Аня умеет наглость выдать за дерзость. Сразу и не разглядишь.

Ладно, это уже к делу не относится.

Потом Марк развёлся со второй женой, а Аня успела за меня выйти. В общем, когда место его спутницы освободилось, у них там закрутилось за моей спиной. Марик, гад, ещё сказал: а чего такого? Скажи спасибо, глаза тебе открыл, прежде чем ты с этой дрянью семью успел построить. – Ваня усмехается и качает головой. – Только это не помешало ему почти год дрянь в любовницах держать. В общем, у них расклеилось, Аня прибежала обратно прощения как бы просить. Вот так, если коротко.

Вспоминаю слова Карины про семейную Санту-Барбару. Она это имела в виду?

– Но ты сразу не развёлся?

– Да… как-то не до этого было. А потом Ане вздумалось нажитое в браке поделить. Я тут, конечно, тоже сглупил. Аня просила сразу не разводиться, чтоб в глазах семьи и друзей это не выглядело чем-то… неправильным, – язвит Ваня. – Важно ей, что другие скажут. А потом, когда я всё-таки подал на развод, отказалась расторгать брак. Затягивала заседания, пыталась помириться. Всё равно нас развели. И Аня выбрала судиться со мной, чтоб на нервы действовать и повод увидеться был, попутно не оставляет попыток наладить отношения. Прямо так и говорила: мне от тебя ничего не надо, это просто так для повода. Она непробиваемая. Вот маму как-то уговорила сюда приехать. Наплела ей слезливых сказок. Мама у меня добрая, поверила ей. Я же всех подробностей родне не рассказываю, чтобы не травмировать. Она же и мне, и Марку мать. Зачем мне портить их отношения? Легче с братом не общаться. Так что я вышел из семейного бизнеса, и мы не контактируем.

– Так твой брат и… бывшая твоя… вместе?

– Уже нет.

– И она решила после своего предательства попытаться ещё раз с тобой сойтись? Она думает, ты её простишь?

– Всякое бывает, Аля. И не такое прощают.

Тут же вспоминаю измену Саши и тапок, летящий мне в спину.

Да… и не такое прощают. Вот уж точно!

– В общем, я ушёл из нашей компании. Тем более, Марк там много лет во главе, нам было тесно вместе. Ушёл и открыл своё дело. Семейные связи и инвестиции, конечно, помогли, но только на первых этапах. Пытаюсь всё сам контролировать, чтобы понимать каждый даже самый мелкий процесс, отсюда и загруженность постоянная.

– Звучит, как… сценарий фильма.

– Так все сценарии из жизни. Даже самые фантастичные.

Пока стою и обдумываю всё, что услышала, Ваня подходит ближе и кладёт руки мне на талию.

– Стоило тебе об этом рассказать, наверное. Я бы так и сделал, когда всё закончится, но теперь уже не проверишь. Придётся тебе поверить мне на слово.

– Я так мало о тебе знаю.

– Спрашивай, что хочешь.

– Вань, а что спрашивать-то? Я не знаю… вот даже не додумалась бы спросить, судишься ли ты с бывшей? Такое даже в голову не придёт, – начинаю напирать, потом вздыхаю, притормаживая. – Хотя и ты бы не спросил, есть ли у нас совместный ребёнок.

– Так и есть… Ты меня убила новостью. Это без всяких преувеличений, но я… я, вроде как, прихожу в себя. Дай мне время, всё наладится. Нам просто надо решить проблемы. Тебе твои, а мне свои. Не бывает абсолютно чистых людей. Когда встречаются двое, у них уже есть багаж прошлого.

– Ну не всегда, знаешь ли…

– А то… не всегда? Если в детском саду встретиться, то да, наверное, не всегда.

Ваня вдруг щекочет пальцами мне по рёбрам, и я вздрагиваю. Смешок вырывается против воли.

– Реакция есть… а то ты как кукла застывшая. Понимаю, встречу с Анной и моей мамой сложно пережить без последствий. Кстати, мама не шутила насчёт того, что приедет и будет знакомиться с Ритой поближе. И я заодно… Мне тоже надо знакомиться с ней поближе. Поможешь?

Последнее он шепчет уже внезапно возле моих губ.

Разве не об этом я мечтала? Ещё с утра страдала, что Ваня игнорирует меня в физическом плане. А не сейчас достаточно лишь зажмуриться и привстать на цыпочки, чтобы коснуться его губ.

Но вместо этого я кладу ладони ему на грудь и слегка отодвигаю.

Он приподнимает бровь и хмыкает вопросительно.

– Вань, всё так сложно. Ты правильно про багаж сказал. И что нам двоим надо со всем разобраться. Я вот уже начала, а ты заканчиваешь.

– Ты о чём, Аль? Ты мне нужна. Я хочу быть с тобой. А проблемы мы решим. Я решу.

Вот… он сказал это. И сердечко моё тут же радостно пустилось в пляс. Но я ведь уже решила.

Делаю глубокий вдох, набираясь смелости.

– Я… я думаю, что нам с Ритой лучше съехать от…

– Зачем? Ты разве не слышала, что я сказал? Или… ты передумала? Понимаю, я последнее время был отстранён, но мне тоже нужно было время прийти в себя и принять перемены. Я всё-таки теперь… отец. Как странно это звучит. Отец полуторагодовалого ребёнка. Маргарита она чудесная, но я ничего не понимаю в детях. И не хочу наломать дров, сделать что-то неправильно. Мне нужна твоя помощь. И ты мне нужна.

– Не в этом дело. Я… я тоже хочу быть с тобой, – признаюсь тихо. – Но мне надо развестись и прочистить мозги, что ли. Там столько всего… самой страшно.

– Для этого не обязательно съезжать. Живите здесь.

– Не могу… правда… не могу, – наклоняю голову и как последняя слабачка утыкаюсь лбом ему в плечо. – Мне надо разобраться в себе… в тебе… Поставить точку в отношениях с Сашей. Кстати, до меня тут слух дошёл, что его увольняют?

Вглядываюсь в лицо Вани, внимательно следя за его выражением. Но тот навесил покер фейс и ничего не понять. Даже голос не меняется, когда подтверждает:

– Кажется, так и есть.

– Кажется? Ты тут замешан?

– Если б он был честен и компетентен, никто бы его не трогал. Провинился, отвечай. Никто бездарей и дилетантов держать на таких должностях не станет. Даже при наличии блата. Дружба дружбой, табачок врозь. Слышала?

– Слышала…

– Чего ты хочешь, Аль? Куда съехать?

– Я сниму квартиру.

– Где? Какую? На что?

– У меня есть деньги. Помнишь, ты помог мне их вернуть? На скромную студию хватит. А так… устроюсь куда-нибудь на подработку. Разводом займусь. Мысли в порядок приведу.

Ваня не спорит. Может, чувствует, что я твёрдо решила сделать так, как задумала.

– Хорошо, но только квартиру вам с Ритой сниму я. В этом районе, чтобы мы были рядом.

– Это неправильно, – готова спорить, но Ленский накрывает мои губы двумя пальцами и цыкает, прося помолчать.

– Рита моя дочь, не забыла? Хочешь, чтобы я мотался на встречи с ней на окраину Питера? Нужно пространство, без проблем. Съехать желаешь, съезжай. Но не увози дочь далеко. Нам ещё знакомиться предстоит. И про маму мою не забудь. Куда ты хочешь её таскать? В спальник? В Мурино? Янино? Ягелево? Где ты там студию снимать собралась?

– Не знаю.

– Вот… это моё единственное условие, Аля.

Он берёт моё лицо в ладони и наклоняется. Я не хочу уворачиваться и позволяю поцелую случиться.

В нём много всего: и грусти, и надежды. Но я чувствую, так, как я решила, будет правильней. По крайней мере, сейчас.