Измена. Всё начинается со лжи

Глава 22

Когда мы с Ваней выходим из ЗАГСА, мне не по себе. На моём пальце снова красуется кольцо. Не такое простое, какое я носила в браке с Сашей. Стильное, тяжелое, дорогое. Мы заехали буквально перед регистрацией и выбрали из того, что было в наличии.

– Это не обязательно, – пыталась убедить Ваню.

– Пусть будет, – спокойно ответил он.

И вот сейчас руку буквально оттягивает это новое украшение.

– Ну что? Домой? – вздыхаю устало.

– Поехали, перекусим?

– Может ещё и отметим? – шучу я.

Но улыбка моя недолго задерживается на лице. Ваня не поддерживает мою иронию. Со всей серьёзностью кивает.

– Может, и отметим.

– Ладно, прости… у меня правда ощущение, что я тебя заставила.

– Это твоё ощущение.

Пожимаю плечами.

Опека должна к нам прийти на следующей неделе. Посмотреть на условия проживания. Ваня сказал, что это сущая формальность, потому что все остальные вопросы его юристы уже закрыли.

– Обычно люди не женятся так быстро, – загибаю пальцы. – Обычно люди встречаются какое-то время. У отношений есть стадии развития. Надо узнать друг друга получше. Да и не женятся люди ради того, чтобы от ребёнка отстала опека.

– Аля, ты бы удивилась, по каким только поводам люди не женятся. И как быстро. Мои родители, наверное, через две недели после знакомства заявление подали, а расписались ещё через две. Это не помешало им прожить долгую счастливую жизнь в браке и родить двоих сыновей.

– О… так быстро!

– Папе надо было уезжать на север. Он позвал маму с собой. Она спросила, в каком качестве. Всё, качество было определено тут же, – улыбнулся Ваня.

– Скорее исключение, чем правило.

– Возможно, но у меня их пример перед глазами. Так что всякое бывает.

Мы садимся в машину и едем не так уж далеко. Ваня паркуется на стоянке ресторана. Это отдельно стоящее белоснежное здание с высоким крыльцом.

На телефон Ленского приходит сообщение. Он смотрит на экран и усмехается. Но не своей обычной усмешкой: доброй, ироничной, тёплой. А совершенно другой.

– Что такое? – спрашиваю, разволновавшись.

Вдруг плохие новости от юристов? Все мои мысли сейчас только о работе с опекой. Надо закрыть этот вопрос раз и навсегда.

– Да… сообщение от Ани. Поздравляет со свадьбой. Видимо, кто-то ей сказал, что мы сегодня женимся. Мама, возможно. Или брат мой поиздеваться решил.

Ваня мог бы и ей дать отступные, но деньги Аню не интересуют. Ей нужно внимание Ивана. Теперь, надеюсь, она поймёт, что он потерян для неё навсегда.

Не могу ничего поделать, но чувствую лёгкое приятное злорадство. Если, конечно, злорадство может быть приятным.

– В конце июня последний суд по её апелляции. Надеюсь, последний. И всё, вопрос с Аней будет закрыт навсегда, – Ваня тянется ко мне, чтобы легонько сжать мою руку.

– Понятно.

– Идём? – приглашает он кивком.

Птицы, спрятавшиеся в кустах спиреи, высаженной у входа, сходят с ума. Сегодня солнечный приятный день. И на мне лёгкое светлое платье, не свадебное, конечно, но мне хотелось быть красивой. Ленский в белой рубашке и светло-синем костюме.

– Мы надолго?

– А ты куда-то торопишься? – приподнимает он бровь.

– Нет-нет. Мне просто…неловко, что ли?

– Почему?

– Пытаюсь осознать, что ты теперь мой муж.

Ваня хитро улыбается, проводя пальцами по губам.

– Постараюсь тебе помочь с осознанием.

Округляю глаза в шоке. Чтобы это значило?

Внутри к нам подскакивает администратор, но Ваня указывает куда-то вперёд, и мы проходим мимо неё. В дальнем углу большого полупустого в этот час зала столик за белыми невесомыми занавесями. А за столиком…

– Ой… мама… папа, – растерянно моргаю, оглядывая родственников.

Тут и мама Вани, и его улыбчивая двоюродная сестра-педиатр. И моя родня.

– Сюрприз-сюрприз! – родители с улыбкой подходят к нам.

На их лицах уже нет прежней подозрительности и напряжения. Они оттаяли, да и Ваня своими делами и поступками постарался их убедить, что всё хорошо. Отец получил деньги за квартиру и сейчас с риелтором подбирает, во что можно вложить образовавшуюся от продажи сумму.

Обнимаю их, видя через плечо мамы, как Ваня поднимает протянувшую к нему руки Риту и сажает её к себе на локоть. Она обхватывает его за голову, перекрывая обзор, но Ленский смеётся и целует дочку в щёку.

– Хи-хи-хи, – вертится она, ей щекотно.

Мама отходит и забирает у него Риту. Я обнимаю их вместе и тоже целую дочь в щёку.

– А кто это в сладком чем-то вымазался, а? – щекочу ей бочок. – Шоколадку ела? Признавайся.

– Отик, – Рита пихает палец в рот.

Я вижу размазанный и полусъеденный кусочек тортика на её тарелке.

– Вкусный? Я тоже хочу.

– Мама, на.

Она тянется за ложкой, выкручиваясь из рук бабушки.

– Я на твой не претендую.

Но дочь не успокаивается, пока не скармливает мне ложку торта. Ванильный бисквит тает во рту. И я вспоминаю, что с утра нормально не поела, так как была на нервах.

– Иди сюда, – Ваня зовёт, отодвигая для меня стул.

Нас поздравляют, спрашивают, как всё прошло. Говорит в основном Ленский, так как меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Мне хочется вскочить и сказать: перестаньте, это же не настоящая свадьба!

Но меня опережают.

– Ну… горько, что ли? – поднимая бокал, заявляет папа.

– Пап, – отчаянно сигнализирую ему взглядом, чтобы прекратил.

– Конечно, горько! – поддерживает его мама Вани с хитрой улыбочкой.

– Мы же не… на банкете, да? – я поднимаю взгляд на Ваню, чтобы он меня поддержал.

Но вместо того, чтобы согласиться. Он берёт меня за подбородок, наклоняется и целует.

Я вздрагиваю, когда его губы касаются моих. Думаю, обойдёмся коротким и невинным поцелуем, но не тут-то было. Стоит мне приоткрыть рот, как он становится глубже и дольше.

Господи, что это? Кажется, мой собственный стон!

Когда мы отстраняемся и смотрим друг на друга вопросительно, во взгляде Вани огонь и обещание.

Я уже ничего не понимаю.

Не хотел бы, не целовал?

– Ну, какие планы? Медовый месяц там? – спрашивает Лидия Витальевна. – Планируете?

– Нет, у нас…

– Летом, – перебивает Ваня. – Сейчас дел много. Так что летом. В июле, вероятно.

Серьёзно? В июле?

– Мы с Ритой можем побыть на время вашего отпуска, – вклинивается моя мама.

– А на море не хотите? В Анапу, например? – предлагает Ваня.

– Тысячу лет в Анапе не была. Как там сейчас?

– Вот съездите и нам расскажите, – подмигивает Ваня.

Мне хочется сказать: не надо… но я молчу.

Через часа три и ещё пять или шесть горько, мы, наконец, разъезжаемся.

– Завтра вас ждём, – обнимает меня Лидия Витальевна, забирающая моих родителей и внучку к себе в дом. – А сегодня прекрасный день. Чудесная погода. Проведите время вдвоём, – заканчивает с многозначительной улыбкой.

Покусывая губу в нерешительности, сажусь в машину. Ваня захлопывает дверцу и, прежде чем сесть за руль, обнимает маму, о чём-то шепчась с ней.

– Ну что? Чем займёмся? Может, на кораблике покатаемся? Навигация уже вовсю идёт.

– Эм… ну, давай, – неуверенно отвечаю.

И мы мчим в центр на Дворцовую набережную. Там одна из пристаней.

Следующие два часа мы в плавучем ресторане. На втором этаже открытая палуба. Мои волосы спутываются, и я их даже успеваю пожевать, стоит выйти на неё. Ветер над водой прохладный и стремительный. Щёки начинают гореть от сочетания солнца и ледяного бриза.

А на первом этаже закрытый ресторан, где Ваня развлекает или, вернее, отвлекает меня разговорами и подпаивает шампанским.

– Ты бы тоже выпил.

– Так я за рулём.

– Такси вызовем, – подкалываю я.

И Ваня, покачав головой, наливает себе бокал.

– Уговорила.

Через два часа катания мы высаживаемся на той же пристани и вызываем такси.

– Надеюсь, машину не эвакуируют, – бормочет Ваня. – А то на чём я нас завтра к маме повезу?

– На электричке поедем, – поддеваю его локтем и смеюсь.

Мне отчего-то очень весело, когда я представляю Ленского в вагоне пригородного электропоезда. Смех перерастает в икоту, и я думаю, что хоть пила я и немного, но речная качка усугубила эффект.

До дома недалеко. И поездка на такси короткая. Ваня забирает ключи, которые я достаю из сумочки и сам открывает все двери.

Я уже хочу пройти в гостиную и прилечь на диван. Скинуть каблуки и платье. Но Ленский хватает меня за запястье и тормозит.

Оборачиваюсь, смотрю на него вопросительно. И ощущаю внутренний трепет перед этим мужчиной.

Взгляд его темнеет. Ошибки быть не может. Это «особый» взгляд. Так смотрит мужчина на женщину, когда хочет… Когда её хочет. И Ленский хочет меня. Прямо сейчас.

И целует, едва давая мне опомниться.

Его руки везде: под платьем, под нижним бельём. Пальцы легко находят застёжку. Молния скользит легко. Лиф опускается, ткань застревает на бёдрах. Бретели бюстгальтера оттянуты на локти, а горячие ладони Ленского сжимают плечи, увлекая меня в хозяйскую спальню.

Я судорожно борюсь с пуговицами его рубашки. А он, покусывая меня в шею, лишь мешает процессу расстёгивания.

– Да, чёрт возьми! – ругается он, желая сдёрнуть или порвать платье.

– Я сама… сама. Не надо портить одежду, – бормочу, стряхивая ткань с каблуков.

В спальне Ваня укладывает меня на кровать, а сам ложится сверху. Тяжестью своего тела вдавливая в матрас. Я чувствую возбуждение каждой клеточкой своего тела. Обнимаю Ваню, не желая отпускать. Но губы сами шепчут между поцелуями:

– Ты что это собираешься делать?

– А тебе неясно? Думала, у нас брак не настоящий будет?

– Но ты же сам говорил, фиктивно.

Ваня перекатывается на спину, усаживая меня сверху. Ладонями он крепко держит за бёдра, заявляя:

– Я врал.

– Ты и врал? Не верю.

– Сейчас я тебе продемонстрирую всю глубину своего вранья.

Он затыкает мой рот поцелуями. А дальше… а дальше мне главное не забыть, как дышать. Потому что рядом с Ленским это очень легко сделать.