Изменой не считается

Глава 31

Сердце уже привычно колотится о ребра, когда я вижу дорогое сердцу имя во входящих.

— Привет. Чем занята? — от его немного грубоватого голоса по спине бегут мурашки, спускаются вниз и концентрируются в животе приятным покалыванием.

— К сестре в гости заехала, — у меня аж губы болят от широкой улыбки. — Сегодня не увидимся. Буду занята.

— Могу узнать, чем? — по долгому вздоху понимаю, что расстроился.

— О-о, мне предстоит непростое испытание. Иду вместе с племянницей на детский день рождения. У сестры голова болит, вот я вызвалась ее подменить, — ухожу от девчонок на кухню, а то Арина уже начала подозрительно на меня коситься.

— Обожаю детские праздники.

— Ты сейчас шутишь?

— Да ты что! Клоуны, воздушные шары, куча сладостей, аниматоры. У меня же в детстве такого не было. Вот я сейчас доигрываю. Короче, я выезжаю к вам. Адрес у меня есть, — вот так всегда. Ураган, а не мужчина.

— Это Тимур? — вздрагиваю от неожиданности, когда сестра касается плеча.

— Нет, так, приятель, — стараюсь звучать нейтрально, хотя прятать бурю эмоций в душе с каждым днем все тяжелее.

— Ты засияла, когда тебе позвонили. Я подумала, что это он. Поблагодари его еще раз за то, что он для меня сделал.

— Не волнуйся, Ариш. Я регулярно его благодарю.

— Что? — переспрашивает Арина.

— Так, а мы платье уже выбрали для Алены? — спешу в детскую, чтобы избежать допроса.

Через час за нами приезжает Ермаков с Толей — тем рыжим парнем, который менял мне колесо.

— Привет, — Лешка тянется ко мне для поцелуя, но я уворачиваюсь, чтобы сестра не увидела. Она убеждена, что у нас крепкие счастливые отношения с Тимуром. И волновать ее подробностями личной жизни я не собираюсь.

— Не надо при ребенке, — шепчу ему на ухо и приглашаю войти в квартиру.

— Ой, ты кто? — настороженно выглядывает из-за угла племянница.

— Меня Леша зовут, а этот рыжий конопатый — Толян, — он садится на корточки перед ней. — Я буду твоим кавалером на сегодняшнем празднике. Ты не против?

Засмущавшись, девочка крутит бантик на платье и смотрит исподлобья.

— Какая у тебя заколка красивая!

Закатываю глаза: ну все, мистер обаяшка в деле.

— Правда? — захлопав ресничками, как истинная леди, племяшка крутится перед ним. — Мама купила.

На шум приходит сестра. И увидев постороннего в доме, замирает. Я вижу, как нервно пульсирует венка на шее и сжимаются ее кулаки. Алексей непонимающе смотрит то на меня, то на нее. Толя так и вовсе не сводит глаз с Арины.

— Ариш, все нормально, это мои друзья. Они хорошие, — обнимаю ее за плечи, глажу по спине, пока ее напряжение не спадает.

— Здравствуйте, извините. Агата не предупреждала, что будут гости, — она изо всех сил пытается вести себя естественно.

— Мы сейчас уедем с Аленкой на праздник. И не будем тебя беспокоить. Отдыхай.

— Так, я не понял. Агата, Арина, Алена. Еще и фамилия Аверина, — с удивлением смотрит на нас Ермаков.

— Я тебе больше скажу: мы еще и Андреевны.

— Это наш папа так развлекался, — поняв, что опасности нет, сестра вступает в разговор. — Он захотел, чтобы у всех инициалы состояли только из буквы А.

Попрощавшись с сестрой, мы спускаемся к машине. Крепим детское кресло в Лешин внедорожник, рассаживаемся по местам и выезжаем со двора. Быстро, без пробок добираемся до кафе.

— Ален, смотри, какие звери, — взрослый мужчина радуется как ребенок.

— Тема праздника — джунгли. Я прочитала в пригласительном, — с восторгом глядя по сторонам, отвечает малышка.

Рассматривая аниматоров в костюмах жирафа и пузатого бегемота, искренне не понимаю всеобщей радости. Представляю, как актеры преют в костюмах, и становится их очень жалко. Мы выходим из машины, прощаемся с Толиком, потому что Лешка отправляет его решать дела, и заходим в кафе.

— Неуютно себя чувствую на детских праздниках. Хорошо, что ты со мной пошел, — я специально занимаю место в уголке, чтобы толпа детей меня не сшибла. Алена убегает к друзьям смотреть фокусы.

— Да ну брось, неужели ты детей испугалась, — отодвинув мне стул, Лешка садится рядом.

— Когда их много и они все кричат и бегают, — передергиваю плечами и устало кладу голову ему на плечо.

— Не наговаривай на себя, — целует в макушку, медленно перебирая мои волосы. — На самом деле ты любишь детей, но боишься себе в этом признаться. Надела маску стервозной карьеристки и как знамя несешь впереди себя. Я же вижу, как ты относишься к Аленке, с какой теплотой и нежностью говоришь о ней.

Наверное, в его словах есть правда. Когда-то Тимур запретил мне иметь детей, пригрозив, что силой отвезет на аборт, если я забеременею. Рожать ему должна жена, а дети на стороне могут нанести ущерб его репутации. Мне было двадцать. Это стало для меня трагедией. Я ревела несколько дней. А потом смирилась, каждый день убеждая себя, что не люблю и не хочу детей. Со временем искренне поверила в эту чудовищную установку.