Изменой не считается

Глава 62

Со вчерашнего вечера у нас в доме суета. Сад украшают к свадьбе, повара готовят праздничный ужин. Ермак волнуется, хоть и не подает виду. Эмилия красавица. Смотрю на них — и сердце заходится от радости. Может, и у меня когда-нибудь будет такое счастье?

— Привет, Леш, — в трубке раздается твердый голос Федора.

— И тебе не хворать.

— Ермака я уже поздравил. Звоню тебе, чтобы узнать, как тебе репортаж на основе данных из твоей желтой папочки?

— Я со вчерашнего вечера как белка в колесе из-за молодоженов. Не видел ничего.

— А ты посмотри репортаж своей подружки, — в голосе ирония. — Скоро в крае начнется большой замес. Только успевай уворачиваться.

— Ты ведь девчонку подставил, — по затылку бегут неприятные мурашки.

— Она журналист. Это ее работа. Разве нет? Тем более что ты к ней охрану приставил, — говорит абсолютно невозмутимым тоном. Конечно, это для меня она родной любимый человек, а ему-то все равно, что с ней будет.

Сбрасываю звонок Федора и набираю Агату.

— Алло, — радостно отвечает она.

— Чем занята?

— Мы вот с прогулки возвращаемся с Трюфелем. Он так хорошо побегал. Даже подружку нашел.

— Молодцы, но ты сейчас заходишь в квартиру и никому не открываешь. Поняла меня?

— Из-за вчерашнего моего самовольства? Не могла отказать себе в удовольствии.

— Почему ты мне ничего не сказала? Я охрану сейчас усилю, — вот же заноза, я так скоро поседею с ней!

— Все нормально будет. Не паникуй, — говорит так тепло и нежно. Словно мы снова вместе и не расставались. Если бы не свадьба брата, рванул бы сейчас к ней.

— Звони, если что. Ладно?

— Леша, — голос звучит неуверенно.

— Да, — сердце с трепетом ждет ее вопроса.

— Ты приедешь вечером?

— Соскучилась? — с трудом сдерживаю улыбку.

— Очень. Ладно, подошли с Трюфелем к квартире. Одной рукой не могу ключи найти в рюкзаке. Позже перезвоню.

Она сбрасывает звонок, а я иду за стол к молодоженам, улыбаясь во весь рот. Звоню охране, убеждаюсь, что Агата с Трюфом только что зашли домой, и прошу подняться и проверить еще раз, все ли нормально.

Ермак наливает нам выпить. Не притрагиваюсь к алкоголю. Брат пьет один.

— Ну, вот и закончилось все, — похлопав его по плечу, выдыхаю с облегчением.

— Нет, все только начинается. Я имею в виду, моя счастливая семейная жизнь только начинается.

— Ясно. А то я уж испугался, что ты хочешь в очередную передрягу ввязаться.

— Нет. Устал. Хочу просто жить и любить. Наверное, старею.

Мой телефон начинает звонить, прерывая беседу. На экране имя Агаши. Нехорошее предчувствие яркой вспышкой опаляет грудь.

— Леша!!! — ее истошный крик, точно острый нож, пронзает сердце.

Мне не нужно больше ничего объяснять, я срываюсь с места и бегу к машине.

В груди нестерпимо жжет. Пытаясь взять эмоции под контроль и сосредоточиться на дороге, сжимаю до побелевших костяшек руль. Резвый автомобиль маневрирует в потоке, я пытаюсь доехать как можно быстрее, чтобы не случилось непоправимое. Мне кажется, если поднести ко мне зажженную спичку, произойдет взрыв. Я сейчас как бочка с порохом.

Залетаю в квартиру, дверь нараспашку. Мелочи с тумбочки разбросаны, повсюду следы борьбы и кровь. Горечь во рту становится нестерпимой. Я не боюсь вида крови, но от мысли, что она может принадлежать моему близкому человеку, начинает тошнить. Снова по кругу звоню Агате, одному охраннику, второму. За эти секунды смертельная агония проносится по венам, кажется, еще немного — и сердце не выдержит. С десятого раза один из ребят наконец-то берет трубку.

— Где вы?! — ору, срывая голос.

— Шеф, все живы. Мы в ветеринарке. Ублюдок Трюфеля подстрелил.

Мчусь в клинику. Гоню на полную. Физически я сейчас напоминаю робота, делаю все на автомате. Но в душе просто конец света. Мысли путаются. Адреналин качает мощно. Сердце долбит как бешеное. Бросаю машину у входа, залетаю в здание, взгляд выцепляет родной силуэт. В конце коридора замечаю парней и Агашу, сидящую на полу. Обхватив голову руками, она раскачивается из стороны в сторону. Словно почувствовав мое присутствие, подскакивает. Бежим друг другу на встречу.

Врезаемся намертво, не обращая внимание на людей. До боли сжимаю ее в объятиях. Главное, что цела.

— Успокойся, моя хорошая, — целую мокрые щеки. Становится чуть спокойнее, когда Васаби оказывается рядышком.

— Мы пришли, убийца уже ждал меня дома, — шепчет сквозь слезы, слова разбираю с трудом. — У него был пистолет. Трюфель бросился на него. Прокусил ногу. А бандит выстрелил. Ветеринар сказал, что ранение сложное. Его оперируют.

Громкий рев разлетается по коридору.

— Он парень сильный. Весь в хозяина, — стараюсь улыбнуться, выходит криво. — Обязательно выкарабкается.

— Прости. Это я его не уберегла, — вид убитой горем любимой женщины вводит в ступор. До меня пока плохо доходит, что мой Трюфель, мой дружище может умереть. Из-за больного ублюдка.

— Ну что ты! Разве он мог не кинуться в бой и не спасти тебя? Не надо так, пожалуйста. Парень справится. Я верю в него.

Стоя в обнимку, глажу ее по спине. Мне передается ее нервная дрожь. Бьется в моих руках, как маленькая птичка. Если бы мог, забрал тревогу себе. Но я могу лишь крепко сжимать Васаби в объятиях и успокаивать шепотом. Через какое-то время Агаша затихает на моей груди, лишь изредка издавая судорожные вздохи.

— Шеф, нападавший в больничке под присмотром наших. Я его ранил. И Трюфель ему ногу разодрал в мясо. Отвезли, чтобы кровью не истек. Решай, что будем с ним делать.

— Теперь Раевский и наемник не отвертятся. Я надолго их засажу.

— Если его подельники раньше не достанут.

Разговаривая с парнями, не свожу глаз с операционной. Хочется, чтобы быстрее вышел врач и сказал, что все хорошо и Трюфель будет жить. Но только спустя час появляются первые новости. Наш боец жив, но расслабляться рано. Ночь будет решающей. Мы с Агашей запасаемся кофе, конфетами и сидим до утра в машине, болтая обо всем на свете. Ведь мы так давно не говорили.