Изменой не считается

Глава 55

— Леша, — кидаюсь к нему, пытаюсь остановить, потому что остальные испуганно жмутся по углам и не рискуют подойти.

— Отошла быстро, — рявкает на меня шибанутый, уклоняясь от удара Раевского.

— Твою мать, Леха, ну чего ты творишь, — Ермак подбегает и принимается разнимать дерущихся.

— Пусти, я убью его! — покраснев от ярости, Лешка пытается вырваться. Мише еле удается удержать его от нового удара. Вокруг собирается толпа людей. Всем любопытно, что же произошло.

— Я так этого не оставлю, — Тимур с разбитым лицом сплевывает кровь и встает, покачиваясь на ноги. — Я тебя засажу, засранец!

Алексей, часто дыша, сжимает кулаки и впивается в меня взглядом. На его лице явно читается разочарование и боль.

— Не держи меня, — отталкивает он Ермака и широким шагом направляется к выходу.

Никогда не видела такого звериного взгляда у Лешки. Всегда веселый и отходчивый, сейчас же мой любимый мужчина в бешенстве и готов разорвать противника.

По работе я не раз наблюдала драки. Иногда на нас с Гошкой пытались напасть, и мы с трудом уносили ноги. Но видеть, как дерется твой близкий человек — это совсем другое. Я понимаю, что Лешка уложит любого, особенно Тимура, который и в спортзале-то ни разу не был. Но все равно боюсь до неконтролируемой паники, потому что Раевский ответит не кулаком.

Перед глазами все плывет от слез и паники. Эмилия, белая как полотно, смотрит с ужасом сначала на меня, потом на Тимура в крови.

Я бросаюсь к Алексею, хватаю за пиджак.

— Оставь меня, — зло отдернув руку, направляется на выход.

— Леш, выслушай, — задыхаясь от слез, кричу ему.

За ним бежит Эмилия. От этого становится спокойнее, она не позволит ему наделать глупостей.

Стоя одна посреди зала на ватных ногах, ощущаю, как у меня забирают душу. Я смотрю им вслед и ничего не могу сделать. Словно сейчас, в этот момент, все остановилось. В голове назойливый шум, в руках дрожь, а в сердце огромная рана.

Только сейчас замечаю, как все на меня смотрят, перешептываются, показывают пальцами. Как будто я обезьянка в цирке. Наверное, так и есть. Восемь лет развлекала Тимура, теперь вот всех остальных.

— Твою мать, Агата! В чем вообще дело? Можно было обойтись без скандала? — дергает меня за руку шеф, побагровев от злости.

— Что вам надо? Предъявите претензии своему любимому Раевскому, — отталкиваю его.

— Идем к Федору, интервью пора брать. Если он, конечно, согласится после всего.

Какое интервью? Меня колотит всю. Я вообще ничего не соображаю. Оборачиваюсь, смотрю на выход в надежде, что Ермаков сейчас вернется и поговорит со мной. Я ему все объясню. Он поймет и простит. Невыносимая боль сковывает все тело, от нее даже дышать тяжело.

Люди продолжают веселиться как ни в чем не бывало. У них жизнь продолжается. А у меня? У Лешки?

— Ну чего застыла? Идем, — шипит генеральный.

Мы подходим к Федору. Я выжимаю из себя улыбку. Его ледяной взгляд заставляет психовать еще сильнее.

— Добрый вечер. Нам необходимо пять минут, чтобы настроить оборудование. И можно начинать. Пойдемте, — показываю рукой на дверь, — интервью будем снимать в кабинете.

— Агата, — ловит мою ладонь, заключает в свою, большую и горячую. Сжимает. Мне некомфортно, но отдернуть боюсь. — Вы дрожите. Мужчины сами разберутся. Не принимайте близко к сердцу.

Вот вроде хорошие слова говорит, а глаза все равно ледяные.

— Предлагаю перенести наше интервью. Не хочу вас мучить после всего, что вы увидели, — медленно подносит мою ладонь к губам и целует.

Наконец-то отпустив мою руку, будущий губернатор ищет что-то в кармане пиджака.

— Вот моя визитка, — протягивает мне темную, стильно оформленную карточку. — Позвоните на днях, и мы состыкуемся. У меня будет к вам просьба. До свидания.