Изменой не считается

Глава 60

— Оказывается, мне нечего ей прощать. В тот день, когда мама отдала меня в детский дом, она легла в больницу и через пару недель скончалась. Онкология. Родных у нее не было. Мы были с ней совсем одни, — принимаюсь помогать Ермаку. — Представляешь, она работала на шоколадной фабрике. Наверное, поэтому я так люблю шоколад.

— Тебе стало спокойнее на душе?

— Не знаю, брат, что тебе ответить. В последнее время у меня все сложно. Я только одну новость переварю, так следом новая прилетает. Мне стыдно, что я всю жизнь обвинял маму, когда она была ни в чем не виновата. Не прощу себе этого никогда.

— Ты не знал.

— Но мог ведь узнать.

— Что теперь об этом говорить. Уже ничего не исправить. Нельзя упускать возможность. Пока человек жив, можно все решить, — встретившись с его пристальным взглядом, понимаю, о чем он мне хочет сказать.

А дальше мои сердечные дела отходят даже не на второй, а на десятый план. Потому что война между Ермаком и отцом Эмилии достигла кульминации. Понимая, что идет ко дну, Терновский пошел на решительный шаг. Фактически похитил дочь и шантажом выманил к себе Михаила. И он, дурак, поехал к нему без меня. Как результат — снова ожоги.

— Огонь тебя преследует по жизни. В молодости чуть не погиб в пожаре. Все тело в шрамах. И вот снова, — помогаю брату одеться. Сегодня его выписывают из больницы.

— Главное, Эмилия не пострадала. Признавайся, испугался? — подшучивает надо мной. — Я когда открыл глаза и увидел твою белую физиономию, думал, уже в раю, — ерошит мне волосы брат.

— До конца дней не прощу, что послушал тебя и отпустил одного к Терновскому. Это мой косяк.

— Так, давай завязывай. Глупости говоришь. Пошли отсюда скорее. Домой хочу, к Эмилии. Свадьба на носу.

Пока Ермак задерживается, чтобы поговорить с врачом, я забираю его вещи и спускаюсь вниз.

Возле нашего кортежа я вижу Васаби, играющую с Трюфелем. Я замираю, а сердце, наоборот, ускоряется. Охрану я с нее так и не снял, поэтому вижу ее каждый день на фото и видео, но вживую совсем по-другому. Хочу ее запах шоколадный почувствовать. Я уже вечность не получал своей дозы. Соскучился до дрожи в конечностях.

Заметив меня, она выпрямляет спину и старается всеми силами сдержать улыбку. Плохая, неправильная моя. Я слишком долго отрицал, что не хочу никого, кроме нее.

Мы медленно идем навстречу друг другу. Как только Агата встречается со мной глазами, тут же их опускает. Ветер доносит до меня ее аромат, лишая способности трезво мыслить.

— Привет, — она робко улыбается. Между нами чувствуется неловкость. Порывается поцеловать, но в последнюю секунду тормозит.

Мы со стороны, наверное, выглядим как смущенные школьники на первом свидании.

— Здравствуй, — стараюсь быть дружелюбным. — Что ты здесь делаешь? Заболела?

— Нет. Я теперь безработная, у меня много свободного времени появилась. Вот решила заняться здоровьем. Просто плановые осмотры. Все нормально. А как Ермак?

— Выписался только что, — пальцы чешутся, дотронуться хочется до ее нежной кожи.

— Когда узнала о случившемся, хотела тебе позвонить, но не решилась, — часто заморгав, опускает голову.

— Зря, я бы ответил. Спасибо за маму. Это очень многое изменило. Мне теперь спокойно.

— Очень рада, что помогла тебе хоть в чем-то. Ну, ладно, — неловко поправляет волосы. — Я, наверное, пойду.

— Трюфель, идем, — хлопаю по ноге. Пес, зарычав, прячется за Агату.

— Он не хочет уходить. Оставь его мне на денек, — оба смотрят на меня умоляющими глазами.

— Ладно, — вздохнув, улыбаюсь им благодушно. — Завтра все равно у Ермака свадьба, пес будет только мешать. Ты где припарковалась? Давай провожу.

Мы идем медленно, как будто оба не хотим расставаться. Непроизвольно моя рука касается ее талии. Агата вздрагивает, а у меня внутри взрыв.

Открываю дверцу автомобиля, запускаю Трюфеля, помогаю сесть Агате.

— Я позвоню завтра после свадьбы, — смотрим друг на друга долго, ловим малейшую реакцию.

— Буду ждать, — прошептав, Васаби быстро уезжает с территории больницы, словно сбегает.