Изменой не считается

Эпилог 1

— Ну наконец-то мы дождались, — у Эмилии ярко загораются глаза. — Предлагаю свадьбу сделать у нас на территории дома! Или вы хотите снять ресторан?

Принимается с деловым видом расхаживать по гостиной. Мы с Агатой, сидя на диване, пожимаем синхронно плечами.

— Сергей Иванович, ну хоть вы повлияйте. У них свадьба на носу, а им все равно.

— Главное, что женятся, а где и как — дело десятое, — отмахивается отец, не отрывая глаз от газеты.

— Эм, мне главное ее до загса довести, чтобы не сбежала, а все остальное мне безразлично, — и я сейчас не шучу. Мне огромных трудов стоило довести мою упрямую женщину до загса. То работа мешала, то мы ждали теплой погоды, то Марс ретроградил. Еще был год високосный, и Агате кто-то сказал, что в такой год жениться нельзя. А вообще мне кажется, что Васаби просто боится, вот и придумывает отмазки.

— И мне тоже, — кивает моя девочка.

— Впервые вижу, чтобы невесте было все равно, — злится Эмилия, обмахиваясь ладошкой. Она всегда за нас очень переживает и больше всех радовалась, когда мы объявили, что наконец-то женимся. — Миша, Миша. Мне жарко, включи кондиционер.

— Он включен, — отвечает спокойным голосом, но по взгляду вижу, что бурная деятельность жены ему уже надоело. Если честно, Эмилия во время беременности — это шторм в девять баллов. Выдержке брата можно позавидовать.

— Тогда помаши на меня. Это все от возмущения, — она с трудом садится на диван и гладит свой большой живот.

— Ты, главное, в загсе не роди, — подкалываю ее. — Да, Трюфель?

Друг бросает грызть игрушку и делает вид, что слушает нас.

— А платье? Агата, нам надо ехать за платьем, — не успокаивается невестка.

— Я уже купила, — спокойно отвечает Васаби и продолжает что-то печатать по работе.

— Ты должна мне срочно его показать. Миша, помоги мне, пожалуйста, встать.

— Эмилия, — брат смотрит на нее грозно исподлобья. — Кто что и должен, так это ты. Сейчас же пойти в комнату и лечь спать.

— Но, Миша… — надувает щеки от возмущения.

— Я все сказал, — помогает ей встать и за руку ведет на второй этаж.

— Агата, но завтра ты мне все покажешь!

— Обязательно, — кричит ей вслед Васаби.

— Эмилия, — брат теряет терпение.

— Да иду я, иду. Чего злишься-то?

— А мне покажешь платье? — спрашиваю, когда мы оказываемся в спальне.

Моя красивая девочка надевает шелковую сорочку. Подхожу ближе, вдыхаю шоколадный аромат и пьянею от счастья. До сих пор корежит, стоит лишь подумать, что мог ее потерять. Провожу руками по бедрам, сжимаю ягодицы.

— Это плохая примета, — наклоняет голову, открывая доступ к шее.

— Не думал, что ты веришь в приметы.

— Я тоже не думала, просто очень боюсь, что свадьба сорвется или мы расстанемся, или еще что-нибудь плохое произойдет.

— Откуда такие мысли?

— Не знаю, просто я долго не могла поверить, что это счастье со мной происходит и я его достойна.

— Это только начало. Впереди у нас еще много всего хорошего, — бретелька скользит по плечу, а следом бегут мелкие мурашки.

— Я тебя люблю, шибанутый мой мужчина.

Сегодня она хочет нежности, а желание Агаши для меня закон. Рука проникает в трусики. Там уже мокро и горячо. Я ласкаю, ускоряю темп. С губ слетают стоны. Все громче и громче. Вместе сгораем в страсти. По одиночке нам уже нельзя. Без нее я не жилец.

В моей постели самая обольстительная и желанная женщина. Особенно обожаю брать ее утром еще сонную. Ласкать нежно и медленно. А ночью трахать грубо, чтобы кричала и скулила подо мной. Вот прям как сейчас. Агата обвивает мою шею руками и медленно тянется к губам. Беру за скулы, торможу, вызывая в глазах возмущение.

— Повтори, — говорю в приказном тоне.

— Ты много болтаешь, — в глазах триумф. Знает, моя порочная женщина, что я от нее без ума. Знает и балдеет.

— Ладно, не хочешь, не будем, — снимаю футболку, штаны и плюхаюсь на постель.

— Не поняла, — один ее взгляд как разряд молнии.

— Я спать пошел. Раз тебе не нравится, что я болтаю.

— Бессердечный, — медленно снимает с себя сорочку. Шелк скользит по ее коже и падает к ногам.

— А мне тоже идти спать? — бровь игриво ползет вверх. Агаша поворачивается ко мне аппетитной попкой и очень медленно снимает трусики, распаляя меня до предела.

— Нет, спать ты сегодня не будешь. Иди ко мне, — обхватываю член. Наблюдаю, как у нее щеки вспыхивают при каждом движении руки и дурею от того, как мне это нравится.

Приближается грациозной походкой, коленями встает на постель и облизывает пухлые губы. Мне достаточно одного взгляда, чтобы голову от нее потерять.

Из груди вырывается хриплый стон, когда язычок Васаби проходится по всей длине члена. Удовольствие разгорается от каждого прикосновения.

— Блять, — несдержанно ругаюсь. Что она творит! Стреляя в меня хитрым взглядом, не прерывает процесс. Сегодня даю ей полную свободу. Пусть сама руководит. Мою грудь распирает от любви к этой дерзкой девчонке. Ей можно все. Охренительная, сексуальная, сумасбродная. А главное — моя. Хочется сожрать ее. Зацеловать и вылизать каждый сантиметр шикарного тела. Агата обхватывает налитый член и рассматривает его горящим взглядом. Пухлые губы скользят головке. Я уже на грани, зарываюсь в ее шелковые волосы, сжимаю, но оставляю контроль за ней. Она заглатывает член глубже, так что у меня темнеет в глазах.

Как сумасшедший сталкер, провожаю взглядом каждый ее жест, изгиб тела и взмах ресниц. Глажу грудь, облизываю твердые соски. Больше не в силах сдерживаться, резко переворачиваю ее на спину и нависаю, облизывая губы.

— Леша, пожалуйста, — умоляюще шепчет она. Ловлю кайф от пламени в ее глазах. — Хочу почувствовать тебя в себе.

— Какая нетерпеливая, — прикусываю мочку, одновременно проникая в нее двумя пальцами. Даже прелюдия не нужна. Она уже мокрая. Невероятно горячая, тугая. Агаша начинает нахально постанывать. Я хочу ее так, как ни одну женщину до. Вхожу в нее резко на всю длину, заставляя обхватить своими стройными ножками. Люблю ее, схожу с ума. Через ласку показываю всю силу своих чувств. В ответ получаю не меньше. Она должна знать, что безумно желанна и любима. Со звериной жадностью набрасываюсь на нее и начинаю врезаться. Мне нравится, как ее тело мгновенно реагирует на мое. Ощущения обрушиваются, как водопад.

— Леша, Лешенька, — шепчет лихорадочно мое имя.

Ее руки вцепляются в мои волосы с неудержимой страстью. Я даю волю чувствам, не сдерживаюсь. Сладко пьянящие стоны разносятся по комнате, повышая температуру. Агата выгибается голодной кошкой, разводит ноги шире. Впиваюсь в пухлые губы, целую, покусываю. Снова и снова пробую их, упиваясь шоколадным вкусом. Она утыкается в мою шею, кусает, опаляя горячим дыханием. Ее спазмы сжимают меня сильнее. Судорога проходится по спине. Нас уносит нереально сильный оргазм. Мы летим вниз, а через секунду парим в воздухе. Это был очень яркий и быстрый секс, чтобы утолить сильный голод. Позже будет еще. Нежнее, спокойнее и гораздо дольше.

— Моя потрясающая девочка, — шепчу осипшим голосом сквозь гулкие удары сердца. — Только моя.

— Как же я тебя люблю, — говорит со слезами на глазах, не переставая целовать меня в шею.

— Почему ты плачешь?

— От счастья.

Мы оба смотрим в потолок, тяжело дыша. Не знаю, сколько проходит времени. Мы потерялись в нашей нежности и страсти. Я держу ее в руках крепко и больше никогда не отпущу.

Мы ночевали сегодня в разных домах. Говорят, примета такая. Я уже на все готов, лишь бы нас расписали скорее. Всю ночь висели на телефоне. Спать вообще не хочется. Энергии много от волнения. Агата, наверное, без меня не позавтракает. Мчусь к ней в костюме с букетом цветов. Страсть как хочется ее увидеть, коснуться губ, почувствовать, что она тоже скучает и волнуется.

Только тяну руку к дверному звонку, а дверь уже распахивается. Передо мной стоит моя сногсшибательная женщина в белом нежном платье. Волосы уложены на одно плечо, и в них вплетены цветы. Смущаясь, хлопает ресницами.

— Нравится? — неуверенным голосом спрашивает она.

А я стою, как идиот, с открытым ртом и не могу слова произнести. Она великолепна, забываю, что надо дышать. Даже дотронуться страшно, как до фарфоровой статуэтки. Чтобы не испортить такую красоту. Сам себе завидую.

— Ну, я так и знала, — резко разворачивается и убегает в комнату. — Это все лишнее и не идет мне. Надо было не выпендриваться, а надеть джинсы с футболкой.

— Ну ты что! Я просто ошалел от такой красоты, — иду за ней, обнимаю. — Скажи, что любишь.

— Очень, очень люблю, — кладет голову мне на плечо. Ощущаю дрожь в любимом, хрупком теле. Забираю себе.

— Я не верю, что ты моей женой сегодня станешь. Красавица моя.

— Скажи еще что-нибудь приятное. Не останавливайся.

— Самая нежная, трогательная, сексуальная. Я могу говорить бесконечно, но опаздывать нам нельзя. Поехали, — аккуратно целую и протягиваю букет.

Мы спускаемся вниз, помогаю невесте сесть в автомобиль. Я все еще не верю, что совсем скоро Агата станет Ермаковой и у меня официально будет семья. Моя семья.

— Ты чего ерзаешь? — сжимаю ее ледяные ладошки.

— Молния колется. Я и так жутко волнуюсь. Туфли жмут, макияж, прическа. Мне все это не нужно, — губа дрожит. Еще немного — и разревется.

— Потерпи еще полчаса, подпись поставишь, и я все это с тебя сниму, — целую осторожно в щеку, чтобы макияж моей красавице не испортить.

— В смысле? Нет, я что, в ресторан поеду некрасивая? — в глазах тут же возмущение вспыхивает.

— Ох уж эти женщины! Я тебя очень люблю. Если ты не хочешь, мы еще можем все отменить. Нам хорошо и без штампа. Главное, что вместе.

— Вот еще! Конечно, мы распишемся. Посмотри, как пальцы дрожат. Мне кажется, я в обморок упаду.

— А я Трюфелю бабочку пристегнул. Он такой представительный стал. Боюсь, что меня затмит, — смеемся вместе.

— Ни у кого нет шансов рядом с тобой, — сильнее жмется ко мне. — Представляешь, Арина на свадьбу с Толей вместе приедут. Я так рада, может, у них получится.

— Обязательно, он очень хороший мужик. Ручаюсь.

— Леша, а мы успеваем? Почему так долго стоим?

— Не волнуйся, у нас еще много времени в запасе.

Заходим в зал под торжественную музыку. Я чувствую, как Агата сильно сжимает мою руку. Целую ее в висок, чтобы успокоить.

— Прошу ответить вас, невеста, — спрашивает нас женщина, регистрирующая брак.

— Да, — тихо отвечает она.

— Все слышали? Согласна, — гордо заявляю, поворачиваясь ко всем присутствующим.

— Жених, успокойтесь, — строгим тоном делает замечание женщина, регистрирующая брак.

— Да вы что! Я четыре раза делал ей предложение, — сегодня я самый счастливый.

— Ну, жениха тоже на всякий случай спросим.

— Я на все согласен, — внутри взрыв радости и эйфории.

Агаша обнимает, прячет улыбку у меня на плече.

— Невеста, поставьте вашу подпись.

— Ой, ой, мамочки, — громким эхом разлетается голос Эмилии. — Воды, кажется, отошли.

— Эм, едем срочно в больницу, — моя невеста бросает ручку и бежит к гостям.

— Агата, подпись, — едва успеваю поймать ее за руку.

— Леша, подожди!

— Нет, Васаби, пока не распишемся, мы не уйдем от сюда.

— Так, вот твое кольцо. Свое я сам надену, — целуемся. — Все, погнали рожать.

— Вот скажите, как у такого лопоухого могла получиться такая красота, — Лешка держит на руках Миру и расхаживает с ней по палате. Он такой счастливый! Улыбка, ямочки, во взгляде столько трепета и любви! Я готова разреветься от умиления, глядя на него. Мой шибанутый обожает детей, он не раз говорил, что хочет большую семью.

— Агаш, хочешь подержать? — спрашивает, подойдя ко мне.

— Нет, я боюсь. Вдруг еще уроню.

— Ну что ты! Женщина никогда не уронит ребенка, — уставшая, но счастливая Эм глаз не сводит с дочери.

— Мира, Мирочка, дядина принцесса. Я куплю тебе велосипед, и мы будем наперегонки кататься, — поцеловав ее в щечку, отдает родителям. — Ладно, отдыхайте, а мы пойдем. У нас все-таки медовый месяц…

…Сидя дома перед камином, мы пьем шампанское. Отмечаем свадьбу и рождение племянницы. Мы решили перенести наш отдых.

— Прости, что так вышло со свадьбой. Хочешь, можем организовать банкет после медового месяца.

— У нас была лучшая свадьба, — он гладит меня по щеке. Перехватывает ладошку, целует. Добирается до плеча, чувствую, как бегут мурашки по нежной коже. Заводится, переходит в наступление. — Я тебя люблю.

— Леш, я хотела спросить, — прерываю жаркий поцелуй. — Это… ну… как ты думаешь, у меня получится?

— Что получится? — не желая останавливаться, прикусывает кожу на шее.

— Стать хорошей мамой. У меня же сумасшедшая работа, и я ужасная неумеха. Ты хоть кашу научил меня варить.

— Тсс, — накрывает мой рот губами. Наши языки сплетаются. Я, наверное, уже говорила, что мой муж потрясающе целуется. — Ты будешь замечательной мамой.

— Ну как минимум у нашего ребенка будет самый лучший папочка, — бросаюсь ему на шею и улетаю от счастья.