Каратель. В постели с врагом

ГЛАВА 1 Дорога

– Соня! Соня, твою мать, остановись!

В спину ударил голос полный ярости. Он бился о стены просторной гостиной, обтянутой дорогой тканью, о дурацкие охотничьи трофеи на стенах, которыми так гордился отец. Яростные, быстрые шаги сзади только подогревали мою панику от которой колени дрожали. Я слетела с лестницы второго этажа едва не падая, хватаясь за деревянные перила.

Единственное, что имело значение сейчас, это свист собственной крови в ушах, быстрый и неровный, как барабанная дробь паники.

Меня вынесло потоком адреналина и чистого, животного ужаса. Паркет под босыми ногами был скользким. Кардиган, накинутый на плечи, не грел. Тонкая шелковая ткань пижамы прилипла к спине от холодного пота. Я рывком открыла дверь на улицу, кое как всовывая ноги в домашние тапочки. Они словно назло не налезали, но я все равно побежала поправляя их на ходу.

Я не чувствовала ступеней крыльца. Только резкий удар ледяного воздуха по лицу, заставивший глаза слезиться. Взгляд сразу же поймал машину которую я оставила у дома.

Отец всегда ругал, что бросаю машину как попало. Но черт, сегодня я была счастлива, что бросила её именно так. Маленькая, неказистая, купленная с рук у перекупа на все отложенные деньги. Эта старая принцесса сейчас была единственной защитой от монстра, что несся вслед за мной.

Я панически хлопнула по карманам кардигана сжимая ткань. Ключи..

Пальцы, одеревеневшие от холода и дрожи, продирались сквозь шерсть. Вот они. Холодный металл, опалил кожу и я не с первого раза попала по маленькой кнопочке разблокировки. В душе молясь, что бы не подвела, не бросила меня в беде.

Снятие блокировки сопровождалось коротким, звуком и вспышкой фар.

Тапочки скользили по обледенелым ступеням. Ноги разъезжались и я отчаянно схватилась за металлический поручень сцепив зубы от ощущения, что кожу прижигает.

Вдохнула воздух до ожога легких. Дверь машины открылась, я нырнула внутрь, хлопнула. И щелчок. Этот глухой, металлический щелчок центрального замка. Он отсек мир. На секунду. Всего на одну хрупкую, драгоценную секунду. Я вцепилась в руль пальцами и выдохнула. Тишина оглушила.

Удар ладони по стеклу рядом с виском был как выстрел. Я вскрикнула, отпрянув к другому окну. Он стоял там, запотевшим призраком за стеклом. Не кричал больше. Просто смотрел. Лицо мужчины, обычно такое правильное и спокойное, теперь было искажено чем-то липким и ненасытным. Глаза – стеклянные, мутные. Он медленно, с нажимом, поставил указательный палец на стекло и повел им вниз, к ручке двери. Беззвучный приказ.

Я отрицательно качнула головой наблюдая как его губы искажаются в злом, почти бешенном и до дрожи пугающем оскале.

В горле встал ком. Я боялась его до дрожи. До немой паники. С тех пор как он стал частым гостем в стенах нашего дома. Взрослый, пугающий. Его взгляд был словно искры костра на моей коже.

Но отец его боготворил и с каждым годом приглашал все чаще, а взгляды мужчины становились все пристальнее. И вот сегодня…

Меня захлестнула ярость. Немая, бессильная ярость.

Опущу окно и он сразу же среагирует. Он откроет дверь. Его рука, сильная, с дорогими часами на запястье, проскользнула внутрь. Он нащупает механизм. И он затащит меня обратно.

Нет. Нет-нет-нет.

Я отвернулась. Уставилась на панель приборов, на мигающие лампочки. Бензина мало. Но если быстро ехать и печку не включать... Мне должно хватить.

Рука сама нашла замок зажигания. Поворот ключа и двигатель ожил с таким протестующим, надрывным воем, будто его вытаскивали из самой преисподней. Он был холодным, непрогретым, но его вибрация, даже такая жалобная, была надеждой для меня.

За стеклом фигура замерла на миг, а потом преобразовалась. Он отступил на шаг, замахнулся. Кулаком. Сжатым, решительным. Мысль пронзила мозг, холодная и четкая: удар кулаком мужчины его комплекции. Он чертовски сильный. Стекло не выдержит.Оно не выдержит.

Я дернула рычаг коробки передач. Врубая заднюю так резко и тут же выруливая на выезд, переключаясь. Машина рванула с места, резина завыла, цепляясь за лед и гравий.

Его кулак пролетел в сантиметре от капота, ударив по пустоте. Потом был удар по крылу, глухой, металлический стук. Я снесла чертов муляж оленя, что стоял тут годами. Плевать.

Он уже был позади. Я вывернула руль, машина скользнула, развернулась и выкатилась на темную ленту дороги.

Первые сто метров я ехала, не дыша. Просто вжималась в сиденье, пальцы впились в обод руля так, что кости ныли. Потом выдох. Длинный, прерывистый, и с ним пришла дрожь. Такая, что зубы стучали. Я закусила губу, пока не почувствовала вкус крови.

Адский холод пробирал до костей после жаркого охотничьего домика. Я сама натопила печь сегодня пожарче. Не собиралась возвращаться домой. Зря. Они на это и рассчитывали.

Дорога была черным туннелем, прорезанным в чаще спящего, безмолвного леса. Мои фары выхватывали из тьмы лишь куски асфальта, покрытые ледяной коркой, и стволы сосен, стоящие по бокам как немые стражи. Запястья болели. Он сжимал их, когда пытался усадить меня рядом, и в его пальцах была не сила, а намерение. Сломать. Подчинить.

Я была не человеком в тот момент, а вещью, которая сопротивляется. Дура. Какая же я слепая, наивная дура. Отец смотрел на него и виделперспективного партнера, надежного человека.

А я, ему никогда не верила. Я боялась его. Но не видела зверя. Не видела эту тихую, ненасытную жадность в его взгляде, когда он смотрел на меня через стол.

Я и подумать не могла, что отец ослепленный перспективами решит подложить меня под него. Я знала, что стану разменной монетой но не думала, что таким образом. Я ведь должна была просто подготовить дом для поездки отца с партнерами по работе на охоту… Закончила поздно и легла спать. А этот мужчина приехал посреди ночи.

В салоне, кроме воя мотора и моего дыхания выпускающего пар, возник еще один звук. Настойчивый, вибрирующий, назойливый. Телефон. В сумке.

Я сегодня оставила его в машине утром и не стала забирать ведь мне никто не мог позвонить. У меня ведь и друзей то нет…

Он выл оттуда, разрывая хрупкую оболочку остатков моего самоконтроля, которую я отчаянно пыталась выстроить. Отец. Или он. Или оба, созвонившись, чтобы вернуть сбежавшую собственность.

Звонок оборвался. На секунду воцарилась тишина. Потом начался снова. И снова. Это была пытка. Она высасывала последние остатки сил.

Ключи. Нужно проверить ключи от маминой квартиры. Я сменила замки там пару дней назад и у него точно нет ключей. А ночью дверь ломать они не будут.

Я сбросила газ, машина послушно замедлилась. Осмотрелась по зеркалам но там только чернота и две тонкие нити моих фар, теряющиеся вдали. Больше никого. Отлично. Правая рука отпустила руль, потянулась назад. Пальцы нащупали кожаный ремешок сумки, обхватили его. Потянула на себя, перекидывая тяжесть на пассажирское сиденье. Еще мгновение и я найду ключи, и этот кошмар…

И тогда мир взорвался.

Олень. Он материализовался из тьмы слева, прямо в луч фар, будто сама ночь решила принять форму. Высокий, мощный, шерсть цвета черного дыма с инеем. И рога. Огромные рога.

Он замер, ослепленный светом, его большие темные глаза отразили блеск фар на миг – два зеленых, невидящих огонька.

Мозг выдал единственную, примитивную команду и я отчаянно зажала педаль тормоза выкручивая руль. Мозг ошпарило мыслью, что не стоило так резко.

Дорога… Я забыла про дорогу. Она была не просто скользкой. После сегодняшней дневной оттепели и ночного мороза она превратилась в смертельный каток. Покрытая тончайшей, невидимой пленкой льда.

И моя маленькая, легкая коробочка взвыла. Ее задняя часть пошла вправо, плавно, почти грациозно. Руль вывернулся в руках, стал бессильным, просто куском пластика. Как в страшном, замедленном сне лес пошел кругом. Сосны закружились в безумном хороводе, белые стволы мелькали, сливаясь в сплошную серую полосу.

Машину бросало из стороны в сторону, она скользила, цепляясь колесами за снежную обочину, подпрыгивала на кочках. Меня метало как игрушку не пристегнутую ремнем безопасности. Звуки смешались в какофонию. Визг резины, хруст снега, мой собственный сдавленный крик, застрявший где-то между легкими и горлом.

Потом был удар. Но не тот, которого я ждала.

Сначала – глухой, сдавленный удар сбоку. Боковина встретилась с чем-то упругим и уступающим. Машину развернуло еще сильнее. Передний правый угол встретился с сосной. Не лоб в лоб, а по касательной. Но этого хватило. Звук был не громким, а каким-то… глубоким. Коротким, влажным хрустом, который отозвался в каждой кости.

Голова дернулась и лоб, по инерции встретился с краем руля.

В глазах не потемнело. Наоборот. Вспыхнул ослепительный белый свет, рассыпавшийся на миллионы искр. Потом он погас, сменившись густым, бархатным черным цветом. Не было боли. Сначала. Была только тишина. Такая абсолютная, что в ушах зазвенело.

Я откинулась на сиденье сползая. Чувствуя подголовник затылком.

А потом тишину сменил холод. Он вполз первым. В нос, в рот, в легкие. Колючий, обжигающий. Я открыла глаза. Лобовое стекло представляло собой паутину трещин, и сквозь нее лился бледный, призрачный свет полной луны. Он освещал салон странными, ломаными тенями.

Я попыталась дотянутся до двери но она была вмята во внутрь. Тело ответило тупой, разлитой болью. Шея. Плечо. Голова раскалывалась на части.

На миг глаза закрыла в желании собрать остатки сил, чтобы пытаться выйти через другую дверь. И тогда я услышала скрежет. Металл о металл. Глухой, настойчивый.

Кто-то пытался открыть покореженную дверь со стороны водителя. Потом рывок. И дверь просто вырвали. У меня кажется галлюцинации от удара головой, иначе как человек мог вырвать искореженную дверь машины? Я не понимала.

Холод хлынул внутрь водопадом. Я замерзла еще больше, дрожь пробила всю насквозь, а в салон скользнули руки. Большие. Широкие. Сильные. Незнакомые.

Меня подхватили под спину и колени. Движение было резким, решительным, но без лишней грубости. Как пушинку вытянули из исковерканного железа.

Холодный воздух обжег лицо. Я попыталась сказать что-то, протестовать, спросить, но из груди вырвался лишь новый, беспомощный стон. Ноги не слушались, повисли как плети.

И тогда он поднял меня и прижал к себе.

После ледяного металла и колющего воздуха его тело было источником невероятного, почти болезненного тепла. Широкая, твердая грудь, массивные плечи – в них чувствовалась сила, не знающая сомнений. Голова моя бессильно упала ему на плечо. Ткань его куртки была грубой, пахла снегом, хвоей и чем-то другим… чем-то глубоким, диким.

– Что же ты делала на дороге в такой час? – прозвучал над самым ухом незнакомый голос. Низкий. Глухой, будто доносящийся из-под земли.

Я зашевелила губами. Ничего. Ни звука. Мысли плыли, как льдины в тумане. Темнота по краям зрения сгущалась, затягивая, как воронка в теплой, черной воде. Я боролась с ней, цепляясь за реальность. За ощущения.

Запах. Он ударил в сознание сильнее боли. От его кожи, от куртки, пропитанной холодом и потом, исходил запах. Не парфюма, не мыла. Что-то древнее. Смола разогретой на теле сосны. Влажная шерсть. Глубокая, промерзшая земля. И что-то животное, теплое, пугающее и невероятно успокаивающее одновременно. От этого запаха хотелось глубже уткнуться в изгиб его шеи, вдохнуть полной грудью и забыться. Видимо я очень сильно ударилась головой, раз моя галлюцинация имеет запах.

Последнее, что зафиксировал мой отключающийся мозг, прежде чем тьма забрала все, были его глаза.

Прямой, яркий свет полной луны упал ему в лицо.

Его глаза были направлены на меня. Бездонные. И в них, в самой их глубине, мерцало нечто, что не должно было принадлежать человеку. Темное золото.

Красиво.

Последнее, что я почувствовала, как меня положили на заднее сиденье автомобиля и накрыли курткой.