Каратель. В постели с врагом

ГЛАВА 32. Клуб

Всё, что я поняла, находясь в клубе, это то, что клубы определённо не моё. Эта мысль билась в голове в такт музыке, которая долбила по ушам со страшной силой. Мне хотелось зажать их руками и выбежать отсюда куда глаза глядят, но я не могла.

Виктор, как и обещал, нанял девушек для компании, вот только они определённо были заинтересованы в чём-то другом, а не во мне.

Сейчас я наблюдала как они просто сбились в кучку у соседнего дивана и изображали бурную деятельность. Смеялись над чем-то, делали селфи, а я сидела в стороне и пила шампанское, медленно, маленькими глотками. На еду даже смотреть не хотелось.

Я думала, что хотя бы один вечер, проведённый вдали от этого чудовища, будет сносным. Терпимым. Но он привёз меня в этот клуб и уже на выходе из машины я получила предупреждение о том, что если я хотя бы помыслю о побеге, он поймает меня, и последствия мне не понравятся.

Я верила, потому что видела этот холодный блеск в его глазах который говорил, что он не шутит. Его постоянные угрозы стояли поперек горла как кость.

В клуб зашла вся охрана из его дома, и мужчины были переодеты в обычную одежду, джинсы, рубашки, куртки, но они тут естественно были не ради веселья. Я видела, как они расставлены по периметру зала, у входа, у бара, у запасного выхода. Они просто следили, чтобы я не сбежала, и это было унизительно.​

Ну а как по-другому? Он вырядил меня в чёртово платье с огромными вырезами на бёдрах, что я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не показать слишком много, и выставил в клубе, где в основном вся золотая молодёжь тусуется.

Мне уже принесли три коктейля с приглашением присоединиться к компании, а кто-то даже прислал бутылку шампанского с запиской, где крупным размашистым почерком было написано приглашение составить компанию.

Девушки в этот момент смотрели на меня как-то странно, с каким-то нездоровым любопытством, смешанным с завистью. Но ни слова не сказали, только дальше отсели и начали что-то обсуждать своё, шушукаться, бросая на меня косые взгляды.​

Это, наверное, тот самый девичник, который занимает первое место в топе самых шикарных. С конца списка. Эта мысль была настолько абсурдной, что я чуть не рассмеялась, но смех застрял в горле, потому что на самом деле было не смешно, а грустно и тоскливо.​

Музыка долбила в уши со страшной силой, басы вибрировали в груди, огни мигали, слепили глаза. Я чувствовала, как веки слипаются от усталости, ведь спала я плохо, урывками, и сейчас просто мечтала, чтобы этот день наконец закончился. Чтобы можно было вернуться в свою комнату, запереться там и хотя бы на несколько часов забыть обо всём.​

Ещё меня грызло то, что я обнаружила, как горничная роется в моих вещах, и это было сегодня вечером, когда я вернулась за сумочкой и застала её с руками в моём комоде.

Она даже не стала оправдываться, просто сказала, что проверяет, всё ли на месте, но я видела этот быстрый испуганный взгляд, и поняла, что она искала что-то конкретное.

Из-за чего сегодня в страхе за компромат на отца я перепрятала его, засунув документы за шкаф в дальнем углу комнаты. Держать при себе было бы разумнее, но тут такую пачку документов не спрячешь. Просто некуда её засунуть под одежду, а в эту сумочку, крошечную, я бы и помаду не рискнула положить.

В такой толпе меня могут легко обвести вокруг пальца и сумку украдут, и тогда я останусь вообще без ничего.​

Я встала, и тут одна из девушек вдруг оживилась, повернувшись ко мне.

— А ты куда? Витюша, ой, Виктор сказал, чтобы ты была всегда у нас на виду.​

— Я в этом платье у всех на виду, Оля.

Эта девица со своими накачанными губами и наращёнными ресницами начала меня раздражать ещё в машине, когда без умолку щебетала о каких-то тряпках.​

— Я Олеся, — девушка надула губы обиженно, и это выглядело так нелепо, что захотелось закатить глаза.​

— Да мне как-то плевать. Хоть переделанный Олег, — бросила я через плечо, уже разворачиваясь, и понимала, что это грубо, жестоко даже. Но внутри меня будто что-то сломалось, и я больше не могла притворяться. Быть милой и вежливой с людьми, которые смотрели на меня как на вещь.​

— А ты не офигела?! Я Витюше сейчас позвоню!

Она взвизгнула вставая с диванчика. В её голосе прозвучала угроза, детская, смешная, но всё же угроза.​

— И что скажешь? Чтобы приехал и сопроводил меня до уборной?

— Я с тобой в туалет пойду!

— Я не нуждаюсь в зрителях, Оля. Если тебе нравится подобный контент, то посмотри на сайтах для взрослых.​

Девушка открыла пухлые губы и начала краснеть от возмущения. Я видела, как она буквально раздувается от обиды, но мне было плевать настолько, что я просто развернулась и пошла, чувствуя на спине её взгляд, полный ненависти.​

Раньше я так себя не вела с другими людьми. Никогда. Мама учила меня быть вежливой, доброй, улыбаться даже когда больно. Но сейчас я начала черстветь, и это чувствовалось, как будто внутри меня образовалась корка. Твёрдая и холодная.

Она защищала от новых ран. В моём положении только так я смогу себя обезопасить, ведь в окружении Виктора находится тот слой общества, который считает нормальным обращаться с тобой как с грязью. И неважно, что они и есть эта грязь. Просто одетая в шмотки, которые затмевают нулями любые суммы, из-за чего они думают, что им всё дозволено.​

Эта девушка просто получила задачу присмотреть за мной, а уже считала, что я её личная карманная собачка и буду слушать её. Вот только не на ту напала. Это у Виктора есть на меня рычаг давления, а у неё только мнимая власть, купленная за пару тысяч, возможно даже меньше, ведь такие девочки готовы на многое ради денег и внимания.​

Я не отрицала и того факта, что она такая важная потому, что Витюша согревает её своим вниманием чуть глубже, чем предполагалось. Сейчас эта мадам решительно продемонстрировала это мне, назвав егоВитюшей, с такой интонацией, словно они близки, очень близки.

Если она думала этим задеть меня, то напрасно. Мне плевать, честное слово, пусть хоть второй женой возьмёт при условии, что его лапы никогда не прикоснутся ко мне. Я готова вести дневник встреч с такими женщинами, записывать имена, даты, только бы меня в этом списке не оказалось. Только бы он оставил меня в покое.​

Когда зашла в коридор, музыка сразу стала тише. Приглушённее. Словно кто-то накинул на неё толстое одеяло. В ушах словно вакуум образовался, из-за чего на секунду закружилась голова, и я прислонилась к стене, переводя дыхание.​

Прошла дальше по указателю, и свет здесь был другим. Ровным, алым, почти интимным, и я уже толкала дверь туалета, когда краем глаза заметила, как в коридор зашёл мужчина.

Сердце начало отбивать дробь по рёбрам. Частую. Болезненную. Дыхание перехватило.​

Эта походка… Широкая, уверенная, немного развалистая, как у крупного хищника.

Эти плечи… Массивные, под чёрной футболкой, которая облегала торс так, что видны были все изгибы мускулов.​

Тим.​

Это был он.