Королева северных земель

Глава 15

Из-за правой скалы, как изо рта хищника, выскользнуло тёмное пятно. Потом второе. И третье. Небольшие, низкие лодки, почти сливающиеся с водой.

— Щиты! — рявкнул Рагнар.

Но первая стрела уже свистнула. Она ударила в нос драккара, вонзилась в резьбу. За ней — вторая, третья. Потом стрелы полетели градом с обеих скал.

Конунг опустился на корточки и обернулся: его люди рухнули на палубу и ползли теперь к бортам между рядами скамей, извиваясь. Взглядом он нашёл отца, с которым был теперь на одном драккаре. До щитов тот добрался первым и теперь выстраивал вокруг себя линию из них.

Следом за стрелами в них полетели камни и обломки валунов. Враг целился в мачту, намереваясь её сломать. Мелкие лодки быстрым клином рванули к драккару. Людей на них было меньше, но они шли в упор, рассчитывая на замкнутое пространство протоки: уйти было некуда. Лёгкие, быстрые, удобные для наскока...

Если сейчас они не вырвутся, их сомнут. Думал Рагнар недолго.

— Гребцы — к вёслам! — выкрикнул он. — Остальные — щиты над ними! Живо! Пошевеливайтесь!

И пока одни хирдманы возвращались на скамьи, а другие смыкали над ними крышу из щитов, Рагнар вновь нашёл взглядом конунга Харальда и указал на своё место кормщика, которое занял, едва они вошли в протоку.

— Смени меня... — бросил Рагнар уже на ходу и посмотрел на Хакона, который всё это время прикрывал его щитом. — Прикрой отца, — велел, а сам одним прыжком настиг борта, схватил длинное, тяжёлое копье, размахнулся и бросил его со всей силы, которая была.

Оно ударилось в борт лодки и насквозь пробило его до середины. Лодку кинуло в сторону, гребцы закричали, пытаясь удержать равновесие.

Но Рагнар уже не смотрел на них. Он увидел другую лодку, что подошла слишком быстро к драккару. Не дожидаясь, пока враги полезут на борт, он разбежался и прыгнул сам. Рухнул прямо им на головы. От силы удара и его тяжести лодка просела, чуть не перевернулась. Кто-то не удержался, неловко свалился в воду.

Меч уже был у конунга в руке, и тот не стал терять времени. Первый из врагов оказался прямо перед ним; Рагнар подался вперёд и всадил лезвие под горло. Тот осел, захлебнувшись кровью, а конунг повернулся к следующему.

Лодку качало всё сильнее: воины в ней метались, кто-то пытался поднять щит, кто-то хватался за копьё. В такой тесноте размахнуться было невозможно: оружие цеплялось за соседей. Потому приходилось наносить точные, короткие удары без замаха, вкладывая в них силу не рук, а тела. Наваливаться, нависать, придавливать.

Один из врагов всё-таки попытался ударить щитом, намереваясь вытолкнуть его обратно в воду. Удар пришёлся в плечо, лодку завалило набок, но Рагнар удержался, упёршись обеими ступнями в мокрые доски. Он резко подался вперёд и ударил противника головой в переносицу. Тот рухнул так, словно подломились ноги.

В лодке, куда он прыгнул, были даны — это стало ясно сразу. Рагнар узнал их даже раньше, чем услышал ругательства. Волосы у кого-то светлые, почти белёсо-соломенные, у других — медные, отливающие рыжим. Один был брит наголо, только узкая коса оставлена на затылке: обычай южных данов.

И когда Рагнар рубился среди них, их лица, рыжие бороды, блёклые глаза и медные косы вспыхивали перед ним, как всплески пламени. Они были такими же, как он и его люди — море создало всех одинаковыми.

И всё же это были враги.

Рагнар чувствовал, как в нём поднималась та самая тёмная волна, знакомая с юности. Он не кричал, не заходился пеной, как берсерки, которых приходилось держать в цепях перед боем. Нет. Его ярость была другой. И он дрался, как зверь. Крики, брызги, хрип — всё тонуло в гудении крови в ушах.

За спиной кто-то дышал ему в затылок. Рагнар сделал полшага боком, насколько позволяло пространство, и ткнул мечом назад, чувствуя, как лезвие входит в плоть. Противник захрипел.

Данов в лодке осталось трое, и один — крупный, широкоплечий — поднял топор над головой. Спустя мгновение в мужчину вошло прилетевшее сбоку копьё. Удар был такой силы, что оружие выскользнуло из рук, а противник рухнул на своих же гребцов.

Рагнар быстро обернулся и увидел на драккаре Сигрид. На лице у неё была кровь, но воительница уже держала в руках следующее копьё.

Конунг кивнул ей и шагнул вперёд, добивая тех, кто ещё мог подняться.

Драккар как раз настиг лодку. Харальд правил уверенно, и корабль шёл по протоке как клин. Рагнар почувствовал, как скользкое днище под ним провалилось. Он резко вдохнул и, упёршись сапогами в бок одного из раненых данов, прыгнул к борту драккара. Прыжок вышел тяжёлым: ноги заскользили по мокрым доскам, пальцы едва зацепились за борт.

Но сверху его тут же за предплечья схватил Хакон и рывком втянул на палубу.

Внизу же лодку данов, наконец, перекосило. Её борт задел драккар, волна накрыла сбоку, и она перевернулась, выбросив раненных в воду. Остатки её уносило течением назад.

Рагнар поднялся на ноги, сжимая меч, и огляделся. Протока ещё не выпустила их живыми.

— Ещё три лодки впереди, — быстро произнёс Хакон, переведя дыхание. — Скалу почти прошли. Лучники у них, видно, там сидели. Больше не стреляют.

Он смахнул с лица кровь и потом и прибавил тихо.

— Рыжая едва за тобой не сиганула. Насилу удержали.

— Кто? — не расслышав, Рагнар сперва нашёл взглядом Торлейва: тот грёб широкими, размашистыми движениями, и его прикрывали щитом.

— Рыжая, — громче повторил Хакон, и тогда конунг понял, что говорил он не о его ярле. — Едва за тобой следом не прыгнула. Ещё и вырывалась... дикая кошка.

Сигрид у противоположного борта с копьём в руках выцеливала себе новую жертву. Рагнар коротко посмотрел на неё, но рассуждать было некогда: битва ещё не окончена.

Конунг и Хакон едва успели договорить, как совсем рядом раздался странный звук. Не свист, не треск камня, а глухое “фуф-с-с”, будто пламя вырвалось на свободу.

Они развернулись, чтобы увидеть, как от ближайшей лодки данов взмыла в воздух горящая пакля. Обмотанная смолёной тканью, она тянула за собой сноп искр и летела прямо к носу драккара. А за ней ещё и ещё одна.

Они ударились о борт и разлетелись десятком огненных искр. Несколько попали прямо в щель между досками, где они были густо промазаны смолой. Она вспыхнула тонкой жёлтой полосой, будто кто-то провёл по борту раскалённым ножом. Огонь тут же потянулся в стороны. Сначала пошёл по самой щели, где торчала забитая пенька, пропитанная дёгтем. Она задымила, зашипела и загорелась ровным язычком. Затем поднялся выше, к просмолённому канату, обмотанному вокруг стойки.

— Избавьтесь от них! — рявкнул Рагнар.

Несколько искр упали на узел, где крепилась боковая оттяжка мачты. Там верёвка была сухая, плотная, пропитанная смолой до самой сердцевины. Кончик её сперва почернел, затем побелел от жара и загорелся.

Запах горелой смолы мгновенно заполнил весь нос драккара: тягучий, густой и тяжёлый. Он драл горло, заставляя откашливаться, и резал глаза до слёз. Все на палубе понимали: если этот огонь разгорится сильнее, они могут потерять корабль...

Рагнар первым успел к мачте, рукой смахнул разгорающуюся паклю в воду, ногами принялся топтать искры. К нему подоспел Хакон и, подхватив чей-то валявшийся на палубе плащ, набросил его на верёвки, чтобы потушить занявшееся пламя.

Но на драккар уже летели новые горящие пучки, а лодки, воспользовавшись сумятицей на драккаре, пошли прямо на него, готовясь штурмовать борт.

— Они полезут! — Рагнар развернулся и посмотрел на Хакона. — Сбивайте крюки.

Сам же рванул к конунгу Харальду, который по-прежнему твёрдой рукой выводил корабль из расщелины, в которой они стали лёгкой добычей. Он считал, что нужно убраться отсюда как можно скорее, но Рагнар придумал кое-что другое.

— Отец! — позвал он, пытаясь перекричать гул битвы. — Правь к скалам! Мы задавим лодки!

Харальд взглянул на сына так, будто тот только что предложил утопить корабль собственными руками.

— Мы налетим на них и разобьёмся! — выкрикнул он, резко мотнув головой.

— Не разобьёмся. Успеем разойтись! — Рагнар стоял на своём.

Уже дважды он уходил от скалы в последний миг. Когда всем казалось, что деревянный нос вот-вот разлетится.

Повезёт и теперь.

— Они сожгут нас. Уже полезли с крюками! Кидают горящие пакли, — процедил Рагнар сквозь зубы. — Их клятые лодки быстрее и мельче, нужно смять их.

Бешеным взглядом он схлестнулся с отцом, который колебался. Конунг Харальд знал, за что его сын получил своё прозвище, как заработал славу безумца...

— Я сам сделаю! Нет времени пререкаться, отец! — выдохнул Рагнар и оглянулся.

Вдоль бортов его хирдманы рубили верёвки с крюками данов. Один подтянулся и почти перелез, но тут же получил удар копьём в лицо. Это была Сигрид. Она стояла твёрдо, словно прибитая, и не давала врагам вылезти. Била коротко, в лоб или в плечо, отбрасывая их в воду. Но на корме несколько данов смогли подтянуться на палубу, и там завязалась ожесточённая схватка.

— Я сделаю, — глухо отозвался Харальд и резким движением руки направил драккар правой стороной на скалы.

Корабль послушно лёг на крутой поворот. Серая каменная гряда оказалась так близко, словно сама наклонилась к ним. По борту прошёл хриплый скрежет: днище зацепило каменный выступ, но Харальд удержал и выровнял драккар.

— Держитесь! — выкрикнул Рагнар, не сводя с отца напряжённого взгляда.

Лодки данов шли клином, но теперь им пришлось выбирать: или врезаться в камень, или уйти под борт тяжёлого корабля. Первая лодка попыталась повернуть, но не успела. Драккар ударил её боком, не быстро, но с достаточной силой. Та качнулась, смятая мощью боевого корабля, и завалилась на бок. Волна накрыла её, перевернув и потопив окончательно.

Вторая лодка врезалась в борт драккара сама, и несколько данов, не желая тонуть, прыгнули прямо на палубу. Их встретили Хакон, Сигрид и другие хирдманы.

— Ещё идут! — крикнули с кормы. — Левый борт!

Третья лодка не стала сближаться. Даны в ней действовали умнее: один поднял факел, защищая огонь щитом от брызг, другой держал связку смолистых паклей. Они собирались бросать их прямо в середине драккара, туда, где лежали свёрнутые канаты и запасной парус. Самое уязвимое место.

Рагнар увидел это первым.

— Снимайте факельщика! — выкрикнул.

Хакон выругался, перехватил копьё и бросил. Метнул удачно, мощно, но лодку качнуло, и он лишь сбил щит, которым прикрывали факел. Огонь хищно дёрнулся, но не погас.

Лодка приближалась. Факельщик уже замахивался. И тут драккар снова качнуло. Харальд, не сбавляя хода, резко изменил курс, подводя корабль не к скале, а между скалой и лодкой. Камень был так близко, что гребцы инстинктивно втянули головы.

Удар был не такой сильный, как первый, но зажатую лодку данов с громоподобным треском просто раздавило между бортом драккара и скалой.

Теперь оставалось выбраться. Вода под килем бурлила, и сильное течение тянуло корабль вперёд и чуть вбок, словно пыталось швырнуть его в серые стены ущелья.

Рагнар чувствовал, как палуба дрожала под ногами. Звук был низкий, угрожающий.

— Мы близко! — вскрикнул кто-то из гребцов.

— Молчать! — оскалился Рагнар.

На отца он даже не смотрел. Знал, что, если тот сказал, что сделает, значит, чувствовал за собой силу. Куда больше конунга интересовали даны, которые сбились в кучу на корме и отчаянно отбивались. Перехватив рукоять меча, он бросился к ним.

За его спиной конунг Харальд навалился всем телом, улучив то единственное мгновение, когда подхватившее драккар течение позволило бы ему повернуть.

Но корабль не послушался сразу, слишком был тяжёл. Харальд вложил в движение всю свою силу. Мышцы его натянулись, плечи дрогнули, лицо исказилось от напряжения.

Корпус корабля почти ощутимо закряхтел, проходя в нескольких пальцах от каменной стены. Многим показалось, что они слышат, как бежит по скале ручей. Так близко она была.

Но драккар всё же повернул. Корма ушла влево, нос — вправо, волна ударила в борт, но теперь уже под нужным углом. И вместо того, чтобы швырнуть их в скалу, она помогла: протолкнула драккар вперёд.

— Налетел бы — разбились бы в щепки… — пробормотал кто-то.

Но они не налетели.

Корабль вырвался из ловушки, и почти сразу же протока начала расширяться. В лицо свободно ударил ветер.

Харальд стоял всё там же. Он не двигался, только тяжело дышал; руки его заметно дрожали, и теперь он уже не пытался скрыть этого.

Когда с оставшимися данами разобрались — кого убили, кого связали, кого просто оглушили — Рагнар, прихрамывая, подошёл к отцу.

Харальд взглянул на него и негромко пробормотал:

— Слишком стар я для такого...

Рагнар шумно фыркнул и здоровой рукой сжал отцовское плечо. На миг их взгляды скрестились: два воина, не раз повидавшие смерть.

Затем он вытер кровь — свою ли, чужую — со скулы и огляделся. У противоположного борта мелькнула рыжая макушка Торлейва. Хакон, хмурясь, завязывал очередной узел на верёвке, которая удерживала взятых в плен данов.

Недалеко от него стояла Сигрид. Она опиралась на копьё, наваливаясь на одну ногу; лоб был рассечён, кровь стекала к виску, заливая бровь. Но губы её растягивала хищная, довольная улыбка. И глаза — живые, светящиеся — пылали яростью битвы.

Рагнар обернулся, просто чтобы убедиться, что она стоит на ногах. Но не отвёл взгляд так быстро, как должен был.

Внутри его коротко, зло повело. Он смотрел на линию шеи, на тёмный след крови. На то, как она расправила плечи, несмотря на боль. На то, как горел в её глазах огонь, которого прежде он в женщинах не видел.

Сигрид почувствовала взгляд конунга и повернула голову.

Его спина чуть напряглась. Рагнар даже не понял, что задерживал дыхание, пока не выдохнул коротко, словно отгонял что-то лишнее.

Когда он снова посмотрел на Сигрид, взгляд его стал жёстче.

Будто напомнил себе, что сейчас не время.

И не место.