Королева северных земель

Глава 25

Три дня Рагнар провалялся в беспамятстве, и ещё седмицу провёл на берегу, залечивая раны, а затем велел снаряжать драккары и уходить. Левая рука едва начала подживать, и шевелить ею он по-прежнему не мог.

Но Сигрид даже не пыталась к нему подступиться и вразумить. Понимала, что будет впусте. Она сама разве ж смогла бы ждать, пока затянутся раны? Не одна седмица прошла бы.

«Буду за ним приглядывать», — так рассудила воительница и взошла с конунгом на один драккар.

Другой поручила Кнуду. Сердце тревожно ныло, но ей хотелось верить, что Медвежонок был ей верен и не предаст.

Из-за ранения Рагнар не мог сидеть на вёслах и потому маялся на драккаре, неприкаянный. Сигрид нравилось, как было устроено в его хирде: конунг грёб наравне со всеми, как и его ярлы, и на палубе не разделяли, кто выше по положению, а кто ниже. Каждый делал, что должен.

В первый день, как они покинули берег, погода им благоволила, но уже на второе утро начала меняться. Задул недобрый, хлёсткий ветер. Он трепал парусину, и мачта порой жалобно скрипела, раскачивалась во все стороны.

Высокие волны бились о борта драккара, заливали палубу и, высыхая, оставляли белёсые солёные разводы. Ещё не буря, но уже её предвестник.

Сменившись в очередной раз на вёслах, Сигрид подошла к Рагнару, что стоял на носу, любовно поглаживая здоровой ладонью голову дракона. На горизонте сгущались тучи, серые облака висели низко-низко.

Они приближались к родному фьорду конунга, и море здесь будто сжималось, дробилось на протоки, огибая каменистые острова. Медленно менялся берег вдали: ближе подступали скалы, темнела вода, и закручивался со свистом ветер.

Вестфольд лежал впереди, в глубине фьорда, за узкими и извилистыми проходами с неласковым течением. Но сперва до него нужно было доплыть.

— Ты чуешь? — щуря светлые глаза, спросил Рагнар, когда она подошла. — Море пахнет кровью.

По правде, Сигрид не чуяла.

— Здесь столько островков, — продолжил говорить конунг, — и каменных уступов. Легко притаиться.

Драккар подбросило на особо крутой волне так, что нос взмыл высоко над водой, но оба устояли, даже не дёрнувшись. Рагнара сызмальства учили бегать по мокрой, скользкой палубе. Сигрид, как подросла, всему научилась сама.

Конунг прищурился и повёл носом по ветру, сделав глубокий вдох.

— Скажи, чтоб ставили по бортам щиты, — он наклонился к ней и негромко произнёс. — Только тихо. Не шумите.

Сигрид свела на переносице брови, вскинув на мужа недоумённый взгляд.

— Не спорь, — оборвал он, ещё когда она не успела открыть рот. — Пусть лучше хирд посмеётся, чем застанут врасплох, как по пути к тингу.

Воительница покладисто кивнула и покосилась на его левую руку. Она сама меняла повязки и потому знала, что скрывается за плотной тканью рубахи.

Подавив вздох, Сигрид развернулась и пошла к первой скамье гребцов. Тихим голосом передала приказ Рагнара. Не последовало ни вопросов, ни насмешек. Один хирдман молча встал и потянулся за щитом, другой удобнее перехватил вёсла.

Перемещаясь по палубе от ряда к ряду, Сигрид с нараставшим беспокойством посматривала на второй драккар. Из-за сильных волн и поднявшегося ветра Кнуд вёл его немного позади. Не докричаться.

Дойдя до кормы, воительница взяла щит и подняла его над головой, надеясь, что её заметят и поймут. Стоять было тяжко, палуба шаталась под ногами, а море бросало корабль из стороны в сторону.

После дюжины тщетных попыток, уже не чувствуя рук, Сигрид сдалась и хотела было развернуться, когда увидела за вторым драккаром смутную тень. Низкие облака и потемневшее море не позволили разглядеть, но она была уверена, что заметила чужой корабль.

— Даны! — выкрикнула Сигрид во всю мощь глотки.

В тот же миг чужой драккар резко и нагло, подхваченный волной, пошёл прямо на корабль Кнуда. Теперь она видела, что преследовал их боевой, лёгкий корабль, не отяжелённый ни добычей, ни рабами.

Почти сразу, как только они перестали таиться, их заметил и Медвежонок. Вёсла второго драккара разом сменили ритм, люди на них навалились, пытаясь развернуться навстречу удару, но море не спешило им помогать. Пришедшая сбоку волна нарушила строй, ударила в борт, обрушилась на палубу... А вот драккару данов в паруса дул попутный ветер.

Сигрид обернулась к Рагнару. Он уже отдавал приказы, пытаясь перекричать и ветер, и волны, и бушующее море. Драккар тяжело повёл носом, заскрипел, словно недовольный старик, и замедлил ход. Но время тянулось мучительно долго.

А позади них всё уже началось.

Даны, сблизившись борт к борту, забросили крюки. Дерево затрещало, и корабли сцепились, как дикие звери. Первый удар копий обрушился на щиты хирдман...

— Держаться! — ревел Кнуд, перекрывая шум.

Он был хорош в бою, Сигрид знала это. Видела множество раз, как рубился прежде. Но даны давили числом и яростью. Они лезли быстро, зло, словно хотели закончить всё до того, как подойдёт Рагнар. Крики, треск, звон железа — всё смешалось.

— Быстрее, — сквозь зубы выдохнула Сигрид, сама не зная, кому.

Рагнар стоял у самого носа, широко расставив ноги, будто врос в мокрое дерево, и смотрел не на врагов даже.

Конунг смотрел на море.

Его взгляд скользил по воде, по тёмным валам, что шли навстречу, задерживался на гребнях, потом снова уходил вдаль, словно он считал их, отмеряя глазами.

Ветер бил ему в лицо, солёная вода хлестала по борту, палуба ходила под ногами, но Рагнар стоял неподвижно. Только пальцы здоровой руки время от времени сжимались и выпрямлялись, будто он держал что-то невидимое.

Она взбесилась внутри: почему он тянет?! Разве не видит, что второй драккар вот-вот будет перебит? И устыдилась через мгновение.

А Рагнар словно услышал её беззвучную ярость. Он коротко глянул через плечо, и в этом взгляде мелькнуло что-то дикое, опасное.

— Готовьтесь! — велел негромко, но так, что услышали все. — Когда прикажу!

Сигрид округлила глаза. Прежде она не бывала в бою на одном драккаре с Морским Волком... И задержала дыхание.

Конунг же снова повернулся к морю. Волны шли. Он ждал. И когда увидел то, что так долго высматривал, плечи его заметно напряглись.

— Давай!

Окрик прозвучал резко, грубо. Часть гребцов налегла на вёсла, другая, напротив, потянула их на себе, и драккар застонал, теряя ход, его сильно повело в сторону.

Ветер взвыл, и вода захлестнула палубу. Сердце у Сигрид ухнуло вниз. А затем пришла волна. Та самая, которую высматривал Рагнар. Он запрыгнул на неё в последний миг, и драккар подняло, он взмыл над морской гладью, его вынесло вверх и вперёд.

А когда волна ушла, корабль, набрав ход, едва ли не летел прямо на сцепившиеся драккары. И уже ничто не могло его остановить, и Сигрид моргнуть не успела, как они врезались прямо в гущу боя. Раздались глухие крики: кто-то сорвался за борт, и море тут же сомкнулось над ним, не оставив следа.

Хирд Морского Волка взревел, славя своего вождя, и рванул на вражеский корабль, когда драккары сошлись. Сигрид бросилась вперёд, выискивая взглядом Рагнара. Конечно, тот бился одной рукой без щита. Она побежала к нему, почти не помня себя, и не успокоилась, пока не прижалась спиной к спине.

Почувствовав её, конунг улыбнулся. Кому другому он не позволил бы так к нему подойти.

Рагнар сместился на полшага, закрывая её левый бок, и она ответила тем же, не глядя, приняла удар щитом, когда клинок скользнул слишком близко.

Они не смотрели друг на друга. Им было не нужно.

В какой-то миг Рагнар неловко задел её плечом, и Сигрид поняла, что его повело. Она развернулась быстрее, чем успела подумать, подставила локоть, приняла на себя чужой удар, оттолкнула противника щитом...

— Валькирия... — услышала родной, хриплый голос и густо покраснела, забывшись, что дерётся не на жизнь, а на смерть.

Схватка вышла отчаянной, но короткой. Вражеский драккар был зажат с двух сторон, и хирд Рагнара превосходил данов числом. Они сражались до последнего, не желая сдаваться, но исход боя был предрешён в тот миг, когда у Морского Волка получилось оседлать волну.

Бой медленно догорал. Даны ещё сопротивлялись, но уже без прежней ярости. Хирд Рагнара теснил их и ломал, давил числом. Под самый конец внезапно упали первые ледяные капли дождя.

Они били по палубе и по лицам, смывали с них усталость и кровь, делали доски ещё более скользкими. Хирд взвыл, радуясь тому, что одолели врага и остались живы. Крики, смех и хриплые возгласы смешались с шумом дождя.

Сигрид, наконец, позволила себе выдохнуть. Она всё ещё стояла спина к спине с Рагнаром. Он опёрся на меч, наклонив голову, и на мгновение его лоб коснулся её плеча — случайно или нет, она не стала разбирать. Просто осталась рядом и поддержала, ощупывая конунга взглядом с ног до головы.

— Ты же ранен... — сказала тихо она, почти шёпотом, чтобы слышал только он. — И полез в самую гущу...

Рагнар устало, по-волчьи усмехнулся.

— Зато ты рядом, — ответил он так же тихо.

Через два дня они достигли Вестфольда.

Их встречали. От одного из островков, что лежал близко к берегу фьорда, отошёл драккар с парусами Рагнара. Правил им Хакон, ещё более суровый и молчаливый, чем прежде. Его обточенное ветрами лицо слегка разгладилось, когда корабли сошлись, и он увидел конунга. Затем взгляд метнулся к кинжалу на поясе Сигрид и её косам, заплетённым иначе.

Хакон ничего не сказал, лишь ещё крепче поджал губы и кивнул.

— Гисли добрался?! — крикнул Рагнар.

Море так и не успокоилось за прошедшее время. Тучи упрямо не сходили с горизонта, волны по-прежнему захлёстывали борта.

— Да! — таким же хриплым, выстуженным голосом отозвался Хакон.

К берегам Вестфольда подошли четыре драккара: три Рагнара и один данов, которых они одолели накануне.

Сигрид стояла... на корме. Она никому не призналась бы, но на сердце было неспокойно.

Пока плыли, взглядом она подмечала следы тяжёлых дней: где-то земля выгорела кусками, волны то и дело подбрасывали обломки вёсел, лодок и снастей.

На берегу их встречали. И пусть самый первый раз, когда её привезли в Вестфольд, привязанную к мачте, она запомнила плохо, но знала наверняка, что тогда толпа была и больше, и глядели люди радостнее.

— Идём, — Рагнар подошёл к ней на корме, и Сигрид устыдилась своей слабости.

Конунг по обычаю сходил с драккара последним, и нынче корабль покинули все, а она медлила, словно глупая девка. Куда бы она с него подевалась? В море прыгнула бы?..

Ещё издалека воительница увидела на берегу мать и сестру конунга, а рядом с ними принарядившуюся Сольвейг. И пусть Рагнар сказал — и она ему верила! — что дитя не от него, но все вокруг мыслили иначе. Прежде Сигрид мало волновало, что думали другие. Если бы тревожилась об этом, никогда не посмела бы пойти против брата. Не ступила бы на остров тинга. Не легла бы с Рагнаром...

Но нынче что-то в ней переменилось. Неясное, мутное чувство разгоралось в груди. Она ведь останется в Вестфольде. С ним останется. Из-за него останется. И будет жить среди этих людей. И сбежать будет уже некуда, и...

Мысль не успела вылиться во что-то связное.

— Идём, Сигрид, — поторопил Рагнар недовольно и взял за запястье, потянул на себя.

Она словно от сна очнулась. Поняла, что всё это время стояла и смотрела на него, погрузившись в размышления. Торопливо кивнула и перед тем, как спрыгнуть в воду у берега, мягко высвободила запястье. Что она, дитё, чтобы за руку её водили?

Рагнар приземлился слегка неловко и поморщился от боли, пронзившей левую руку. Знамо дело, он потревожил раны, когда бились против данов. Теперь ещё дольше будет заживать.

Медвежонок Кнуд и люди, которые пошли за Сигрид, стояли чуть в стороне. К ним присоединился и Торваль. На них смотрели с настороженным любопытством, но вернувшийся конунг занимал всех гораздо сильнее. До тех пор, пока воительница не вышла из-за его спины, гордо подняв голову, и не увидели её косы. Косы замужней женщины.

Сольвейг громко, обиженно всхлипнула, накрыла ладонями слегка округлившийся живот. Ярлфрид посмотрела на сына, словно не узнала, словно увидела впервые. По Сигрид скользнула недовольным взглядом, нахмурив светлые брови. Потянувшаяся к брату Рангхильд замерла, косясь то на мать, то на конунга.

— Мы разбили данов и взяли их добычу, — громко во всеуслышанье заявил Рагнар так, словно не почувствовал вопросительного недоумения, что повисло в воздухе. — Поделите её честно!

Конунг махнул рукой, указав на четвёртый, чужой драккар, и недоумение сменилось радостным оживлением. Добыча и серебро — это всегда хорошо.

— Сын… — очень тихо позвала Ярлфрид.

Сольвейг едва не плакала, стоя чуть в стороне. Губы её некрасиво тряслись, красивые глаза были широко распахнуты.

Сигрид больше не заговаривала о ней с Рагнаром после того памятного раза. И не спрашивала, что он намерен делать. Считала искренне, что её его дела с неверной женщиной не касались, да и думать следовало о том, чтобы добраться до Вестфольда живыми. А всё остальное можно было разрешить потом.

Нынче она сожалела. Стоило подумать наперёд.

— Где отец? — спросил Рагнар, нарочно скользнув взглядом поверх головы матери, ища Хакона.

— Ушли с пару седмиц назад, — отозвался тот. — Даны жгут наши поселения по всему берегу...

— Да, — перебил его конунг. — Мы видели.

Затем он повернулся к Сигрид, взял её за запястье и вскинул вверх их руки.

— Слушайте все! — прогремел голосом, которым мог перекричать волны и ветер. — Сигрид Ульвдоттир стала моей женой, и отныне она — хозяйка Вестфольда!

Непрошенный румянец вспыхнул на скулах воительницы. Она совсем не привыкла, чтобы на неё глазела целая толпа. Но Рагнар стоял спокойно и не опускал их рук, и она невольно выпрямилась следом, вскинула голову, стараясь задушить червячок сомнения и неуверенности.

Хозяйке Вестфольда негоже дрожать у всех на виду.

Конунг выдержал немного, обвёл толпу мрачным взглядом из-под насупленных бровей и посмотрел вновь на Хакона.

— Идём. Потолкуем. И ты, Сигрид, тоже.

— Я позову Торваля. И Медвежонка? — прозвучало странно.

Не вопрос, но и не твёрдое решение. И если насчёт первого мужчины она была уверена, то вот захочет ли Рагнар говорить при Кнуде?..

Но и своих обижать недоверием не могла. Она не пришлая девка больше, она жена конунга, хозяйка Вестфольда, и у неё есть люди, которые пошли за ней, рискнули. Пострадали в битве.

Ох, далеко неласковым взором посмотрел Рагнар на жену. Жилы на щеках затвердели и напряглись. Явственно заскрежетали зубы.

Сигрид была уверена, что назови она лишь Торваля, муж бы молча кивнул.

Но Медвежонок...

— Зови.

Ещё немного постоял и ушёл с Хаконом к Длинному дому. Сигрид тоже не стала задерживаться: всё же недобрые взгляды кололи спину, как она ни старалась о них не думать. Она уже почти подошла к своим людям, когда негромко загомонила толпа. Воительница глянула через плечо: к Рагнару шагнула трясущаяся, дрожащая Сольвейг.

Тотчас отвернувшись, она посмотрела на Торваля и Медвежонка. Первый казался довольным, второй — раздосадованным.

— Хозяйка Вестфольда, — крякнул с толикой уважения хирдман, когда-то носивший копьё за её отцом. — Сигрид Ульвдоттир, а славно, что ты заглянула домой.

Кнуд поджал губы.

— Идёмте, — Сигрид говорила негромко, не хотела, чтобы голос дрогнул. — Как добрались? Как тебя приняли? — она повернулась к Торвалю, когда втроём — хирдманы по бокам — они направились к Длинному дому.

— Ну, жив, как видишь, — хмыкнул Торваль. — Потрепали сперва, мы ж через лес прошли, приняли нас за чужаков. Но опосля Гисли разглядели. Неплохо Морской Волк здесь устроился, — добавил он, понизив голос.

Сигрид кивнула, и вновь её настигла запоздалая мысль. Вестфольд теперь не только дом Рагнара. Но и её.

Когда они вышли на тропинку, что вела от берега к поселению, Сольвейг уже не было видно. Впереди шагали Рагнар и Хакон, позади бурно обсуждали добычу с драккара данов оставшиеся люди. Мать и сестра конунга медлили и не спешили возвращаться в Длинный дом.

О Ярлфрид говорили как о мудрой женщине. Сигрид не хотела с ней враждовать и надеялась, что вскоре шепотки улягутся. Как только вскроется правда о ребёнке Сольвейг.

В Длинном доме рабыни уже торопливо выставляли на стол снедь. Слухи по поселению разлетелись быстро. Они едва вошли, как в дверях показался Гисли всё ещё с перевязанной рукой. За ним хвостом ходил Токе. Выживший в набеге мальчишка. Сигрид не видела нигде не только конунга Харальда, но и ярла Эйрика. Верно, ушли из Вестфольда вдвоём.

Они сели за стол, и Сигрид заняла место по правую руку от Рагнара. Шумно колотилось сердце. У себя дома она об этом не думала, но здесь всё ощущалось иначе. Острее. Даже жёстче. На неё смотрели. К ней было приковано множество чужих взглядов, и лишь малая их часть была приветливой.

Не тратя времени, Хакон стал рассказывать.

Данский вождь Сигурд Жестокий глупцом не был. Вестфольд был удачно расположен, да и защищён на славу. И потому даны даже не совались к нему. Они принялись грабить и жечь поселения, раскиданные вдоль берега фьорда и примыкавшие к Вестфольду. Считалось, что они принадлежат Рагнару.

— Недовольных много, — мрачно закончил Хакон. — Мы не сразу сообразили, что они делают. Пока вести дойдут... — он махнул рукой и усмехнулся на правую сторону. — Но мы тоже не дураки. Приноровились их ловить. Конунг Харальд придумал, чтоб дозор на островки перенести. Да кострами знаки подавать.

Ладонью он провёл по худому, скуластому лицу. Ещё раз глянул на тех, кто собрался за столом и спросил.

— А где ярл Торлейв Рыжебородый?

— Я его убил, — спокойно сказал Рагнар. — Он оказался предателем.

Помедлив, Хакон кивнул. Выглядел он удивлённым.

— Куда отец ушёл? Медвежья Лапа с ним? — конунг заговорил о другом, показывая, что на предателя он слова тратить не намерен.

— Да весть передали, будто драккар Сигурда Жестокого видели неподалёку. На западе. Десять дней минуло.

Они посидели ещё немного: Рагнар коротко пересказал, что было на тинге да в поселении Сигрид. Хакон поведал, что происходило в Вестфольде, и нам том разошлись. После долгого, непростого пути хотелось малость отдохнуть.

Когда встали из-за стола, Рагнар увлёк Сигрид за собой. Конунг не ночевал вместе со всеми под крышей Длинного дома. Он и его семья жили отдельно.

Едва они переступили порог и отдёрнули занавесь, разделявшую хижину, Рагнар с силой прижал воительницу к стене и жадно поцеловал. От его напора у неё дыхание сбилось, и, выпутавшись через какое-то время из его объятий, она, раскрасневшаяся и зацелованная, спросила торопливо, пытаясь глотнуть вдоволь воздуха.

— Что с тобой?

Рагнар мотнул головой и чуть отстранился, ступил назад. Сигрид внимательно к нему присмотрелась. И задала вопрос, который всё же сидел занозой в груди.

— Что ты станешь делать с Сольвейг?

— Если не дура, сама ко мне приползёт на коленях, — ответил и отошёл, принялся расстёгивать фибулы на плаще.

Он отвернулся, и голос звучал глухо и сдержанно.

Сигрид почти пожалела, что спросила. Могла бы сперва ещё раз его поцеловать...

— А если дура и до утра не придёт, то... — и он оборвал себя. Потом коротко глянул через плечо на воительницу и пообещал. — Я поговорю с матерью.

Сигрид старалась казаться равнодушной, но на губах всё же расцвела благодарная улыбка. Когда Рагнар потянулся к рубахе, она подошла и помогла её снять, чуть нахмурившись, посмотрела на повязки. Пора бы сменить... Но вслух произнести не успела: здоровая рука мужа принялась распутывать завязки уже на её рубахе.

— Ты что?.. Нас же ждут...

— Подождут, — невнятно пробормотал Рагнар: он помогал себе зубами. — Я вон сколько ждал...