Королева северных земель

Глава 3

Рыжую девчонку не нашли.

Рагнар сурово наказал тех, кто упустил её, но в поисках это не помогло. Он был зол, ступал по драккару мрачнее моря в самый лютый шторм, и его же люди боялись к нему подходить. Все, кроме Хакона, который был ему другом.

Воины гребли молча: каждый чувствовал ярость их конунга. Никто не решался заговорить. Даже шутливые слова, которыми в другое время они перебрасывались, застревали в горле.

Три дня они потеряли на берегу фьорда у той сгоревшей дотла деревни. Рагнар надеялся, что рыжую воительницу, что посмеялась над ним, получится отыскать.

Напрасно.

Попробуй, вождь.

Она дерзко усмехнулась ему в лицо и сбежала. Что он за конунг, если его люди не могут справиться с одной пленницей?!

Усмешка её не отпускала. Как соль, въевшаяся в свежую рану: стоит вдохнуть — и снова жгло.

В порыве гнева он едва не велел убить ещё и тех, кого они захватили вместе с рыжей. Остановил Хакон, а когда смог мыслить здраво, Рагнар согласился с его советом. Убьёт он их потом. Сперва привезёт домой и хорошенько расспросит.

Кто-то их предал. Рассказал о том, что он намерен войти в этот фьорд, что будет проплывать мимо деревни. Хвала Одину, чутьё не подвело Рагнара и в этот раз: он велел держать драккар ближе к скалам, почти у берега, и отряд, что охотился на них, сам сделался добычей.

Они ждали его с моря. Думали, что увидят загодя стяги на драккаре, успеют подготовиться и затаиться. Но Рагнар застал их врасплох и разбил отряд. Часть сбежала, часть уже никогда не покинет того берега, а часть он пленил.

Лишь затем, чтобы потом упустить.

Он мог терпеть многое: холод, голод, боль. Даже поражение в бою, что случалось нечасто.

Но не насмешку.

Не от мужчины. Тем более — не от женщины.

— Мыслишь, на нас напали люди нового вождя? — раздался рядом голос Хакона. — Сына конунга Ульва от рабыни. Как там его? Фроки? Флоди?..

Рагнар не сразу ответил. Он стоял у носа драккара, глядя в серую пену впереди, и только спустя миг процедил.

— Фроди.

И безразлично повёл плечами.

— На тинге вождей он говорил о союзе. Попросил для себя мою сестрёнку.

— Рагнхильд?! — вскинулся Хакон.

Он был так удивлён, что даже не скрывал этого. Кажется, этот новый вождь Фроди всё же безумен, раз решился попросить себе — сыну рабыни — в жену единственную дочь конунга Харальда!

— А я и не знал, — хмыкнул он, когда Рагнар коротко кивнул.

— Верно, Фроди постарался, чтобы о его позоре слышало поменьше чужих ушей.

— Что ответил твой отец?

— Ничего, — Рагнар пожал плечами. — Мимо него прошёл, как мимо отхожего места. Словно и не услышал.

— Он мог затаить зло.

— Это было ещё прошлой весной, когда его отец был жив. Давно всё забылось.

Хакон странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Почесал затылок и с сомнением пожал плечами.

— Тогда рыжая девка пошла против воли брата? Раз ты говоришь, что Фроди хочет союза и мира.

Рагнар бросил на него короткий взгляд.

— Может быть, — сухо сказал он.

Ветер гнал на них запах соли и водорослей. Волны бились о борт драккара, скрипели доски, с глухим всплеском опускались в воду вёсла. За кормой плескалась белая пена, в небе тянулись косые стаи чаек, будто предчувствующих добычу.

— Откуда бы ей знать, что там будем мы? — проворчал Рагнар.

Он говорил неохотно, но мысль его не отпускала.

— Знали немногие, — ответил Хакон. — Ты, конунг Харальд... Из ярлов — Торлейв Рыжебородый, Эйрик Медвежья Лапа. Из хирда знал Орн.

— Ещё Вигг, старый кормчий отца. И мой брат Бьорн... — Рагнар покачал головой.

Он стоял у носа, широко расставив ноги; корабль нырял на волнах, а он держался, будто врос в палубу.

Хакон посмотрел на своего вождя, а потом хрипло произнёс.

— Ты обо мне ничего не сказал, конунг. А ведь я тоже знал.

Рагнар медленно повернул голову. Их взгляды встретились, и он впервые за всё это время позволил губам дрогнуть в короткой, почти невидимой улыбке.

— Ты — последний, кого я стану подозревать.

Хакон коротко кивнул. Он сам назвал себя, а Рагнар будто и не помыслил поставить его в один ряд с другими. Такое доверие было редким даром — и от того только тяжелее его нести. За своего вождя Хакон был готов перегрызть горло любому.

И именно в этот миг дозорный с носа драккара закричал.

— Паруса! Справа!

Сквозь утренний туман, там, где серое небо сливалось с морем, проступил силуэт чужого драккара. А за ним — второй.

Выцветшие паруса покрывали красные полосы.

Рагнар резко втянул воздух, узнав рисунок.

— Это даны. Готовьтесь к битве.

Воздух разрезала первая вражеская стрела, и стало понятно, что говорить даны не намерены.

Тем лучше.

Рагнар не очень любил говорить.

— Вздевайте броню! — приказал он своим людям, а сам забрался на нос драккара и приложил ладонь к прищуренным глазам.

Корабли данов расходились веером, намереваясь сомкнуть его в железных клещах.

Он скривил губы в хищной усмешке и оглянулся. Хакон, невозмутимый, как всегда, расставлял лучников по бортам драккара. Вдоль них уже стеной легли щиты, повёрнутые алой стороной к морю. Корабль мгновенно преобразился, подобно дракону выставил чешую.

— Вперёд! — велел Рагнар, поймав взгляд друга. — Гнать на нос, прямиком на них!

Хакон уставился на конунга. В глазах его мелькнуло сомнение.

— Вперёд? — переспросил он. — Мы окажемся между ними, не успеем проскочить! Они раскрошат нас в щепки.

Кому другому Рагнар сомнения не простил бы... Но Хакон был его другом.

— Успеем. Все сядем на вёсла. Не мешкай! — хрипло выговорил конунг. — Мы не овцы, чтоб бежать.

Их взгляды столкнулись, как клинки. Один хотел рискнуть, другой призывал к осторожности, и оба понимали цену ошибки. Хакон опустил глаза первым.

— Как прикажешь, конунг, — сказал он тихо, а затем, подбоченившись и широко расставив ноги, рявкнул во всю мощь глотки. — Садитесь на вёсла и гребите! Живо!

Ответом его послужило секундное замешательство, но затем все, чьи руки не были заняты луками, уселись на скамьи и навалились на вёсла. Они скрипели, заходя глубоко в тёмную воду, и снова взлетали в воздух, блестя каплями. Сапоги гулко стучали о палубу, когда гребцы подхватили один ритм. Драккар дёрнулся вперёд, и море взорвалось белой пеной.

Почти сразу же послышался свист: стрелы данов вонзились в выставленные по бортам щиты.

— Наклонитесь! — прорычал Хакон, и воины упали на вёсла грудью, чтобы не торчали головы.

На носу драккар Рагнар щурился, словно высматривал добычу. Его корабль рвал воду, как разъярённый зверь, и расстояние между ними и данами стремительно сокращалось. Стрелы летели все чаще и чаще.

— Левый борт! — выкрикнул конунг. — Разворачивай!

Кормчий резко дёрнул румпель, и драккар, словно живое чудовище, повиновался. Могучий корпус скрипнул, но пошёл дугой, меняя курс. Даны явно не ожидали такой дерзости: их корабли расходились, рассчитывая сомкнуться, а Рагнар бросился им прямо в пасть.

— Быстрее! — голос его был, как удар кнута. — Гребите!

И воины гребли, их мышцы вздувались, пот сливался с солёной водой, дыхание вырывалось изо рта хрипами, но драккар летел, рассекая море.

Вражеский корабль был уже близко. Рагнар видел данов — здоровенных, с растрёпанными косами, с огромными боевыми секирами. Они орали, потрясая оружием, готовясь к столкновению. Но их глаза расширились, когда поняли, что он не собирается уходить.

— Держитесь! — рявкнул Рагнар и вцепился в резную голову дракона на носу.

И прозвучал сокрушительный удар. Звук был таким, будто раскололась скала.

Раздался оглушительный треск, когда драккар Рагнара всей мощью, набрав предельную скорость, врезался в корабль данов. Те до последнего не верили в столкновение и попытались выгрести, уже когда стало слишком поздно. Драккар не успел развернуться и подставил под удар Рагнара бок.

Для конунга — большая удача. Для данов...

Их корбаль содрогнулся, когда нос корабля Рагнара протаранил их борт. Доски пошли трещинами, чужаки на палубе попадали, кто-то кувыркнулся в море, во все стороны полетели щепки, надрывно заскрипела мачта, и крик людей смешался с рёвом моря.

Драккар Рагнара пробил их, словно хищник, вонзивший клыки в горло жертвы.

Его воины уже швыряли багры и крюки, чтобы зацепиться и перебраться на чужой корабль.

— За мной! — велел конунг и, выхватив меч, прыгнул первым на палубу врага.

Хакон спрыгнул следом, прикрывая его спину, и воины ринулись за ними, как волчья стая.

Они застали данов врасплох и победили уже в тот момент, когда налетели на их драккар. Вода вокруг кораблей медленно розовела. Волны глотали тела, унося их в морскую бездну. Но никто из живых не смотрел вниз — все видели только лица врагов.

Прорубаясь, Хакон краем глаза заметил, что второй корабль данов уже разворачивался. Его тяжёлый нос рассекал волны, и люди на борту поднимали щиты, готовясь ударить.

— Конунг! — крикнул он, отбивая удар. — Ещё один драккар!

Рагнар оглянулся через плечо, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Добро, пусть идёт, — прорычал он. — Мы разорвём обоих. Возвращаемся!

Палуба стала скользкой, кое-где под ногами уже хлюпала вода, и каждый шаг грозил закончиться падением. Путь по-прежнему преграждали уцелевшие даны, ещё более свирепые и отчаянные, чем в самом начале схватки, ведь теперь они знали, как она закончится для них. Их косматые рыжие лохмы были всклокочены, лица — перекошены ненавистью.

Рагнар прорубался обратно драккару, и Хакон следовал за ним по пятам, отбивая удары, что летели в спину Морскому волку. Воздух звенел от проклятий, криков и стонов.

На их корабле люди уже садились на вёсла, кто-то убирал багры и канаты. Они не могли просто отплыть, необходимо было оторваться от вражеского драккара, с которым их скрепляли прочные верёвки; выдернуть крюки. Рагнар задержался на чужом корабле, обрубая особо неподатливые багры, которые в спешке не удавалось выломать. Деревянные доски скользили под сапогами, ледяная морская вода мочила подошвы.

— Конунг! — звали с драккара воины, прикрывая Рагнара выстрелами.

— Возвращайся! — выкрикнул Хакон, наблюдая, как увеличивается расстояние между двумя кораблями.

Морской Волк был настоящим безумцем.

Рагнар ударил мечом, обрубая последний крюк, и тут же понял: опоздал. Его драккар уже отходил, и волны вставали стеной между бортами.

— Конунг! — ревел Хакон, вцепившись в канат. — Торопись, заклинаю Одином!

На миг Рагнар встретился с ним глазами и усмехнулся. Бешеная, волчья ухмылка, от которой у друга похолодело в груди. Разбежавшись, он оттолкнулся от скользкой палубы и прыгнул.

Прыжок был безумный: меж двух кораблей бушевала вода, которая могла ухватить его и утащить в чёрную пасть моря.

Но Рагнар успел. Его сапоги коснулись борта собственного драккара, и в тот же миг он сорвался вниз, но руки десятка воинов подхватили его и вырвали из цепких лап воды. С глухим стоном конунга перетянули на палубу.

Рагнар поднялся на ноги, вытирая с лица соль и кровь. В глазах его сверкал тот самый огонь, что сводил врагов с ума: пламя безрассудства.

— Безумец… — прохрипел Хакон. — Ты безумец, конунг.

Рагнар ухмыльнулся, с силой хлопнув его по плечу.

— На вёсла! — приказал он. — Чего застыли? Разворачиваемся! Второй драккар мы возьмём в плен и заберём их добычу!

Запах крови и смолы висел над палубой, смешиваясь с солью моря. Скрипели доски, под сапогами хлюпала вода, перемешанная с багровыми разводами. Драккар данов, ещё недавно гордый и грозный, теперь покорно качался на волнах, будто сломленный зверь.

Рагнар шагал по палубе захваченного корабля, как хозяин. Его люди уже собирали трофеи: срывали с убитых кольчуги, вытаскивали из сундуков мешки с серебром, бочонки вина. Со всех сторон доносился довольный смех. У кормы сложили часть добычи: меха, редкие ткани, диковинные украшения.

— Да они шли с полными трюмами, — присвистнул Хакон, разглядывая гору, которая всё увеличивалась. — Эх, жаль, второй потопили. Любопытно, что там было.

— Богатый улов, — хмуро согласился Рагнар, поднимая с палубы серебряный кубок, небрежно рассматривая и бросая обратно. — С такими трофеями домой спешат, а не в бой лезут.

— Мудришь, конунг, — отозвался кто-то. — Немирье у нас с данами. Не могли они нас упустить, коли увидели.

— Они шли на нас, — Рагнар несогласно мотнул головой. — Намеренно шли, напасть хотели. Зачем? Когда у них и так трюм набит серебром.

Он обернулся к пленному предводителю данов. Тот сидел у мачты, раненный в плечо, но держался гордо, не отводил взгляда и только скалился, наблюдая за конунгом, который разгуливал по его палубе как по своей.

— Как тебя звать? — спросил Рагнар.

— Асгер, — процедил тот.

Конунг уселся на скамью напротив него. Пленник, грубо связанный верёвкой, бросил на него полный ненависти взгляд. Его рыжеватые волосы свалялись от пота и крови.

— За кем ты носишь копьё, Асгер?

Тот рассмеялся лающий грубым смехом и оскалил в усмешке разбитые губы.

— За тем, кто тебя уничтожит. За Сигурдом Жестоким, конунгом всех данов! А скоро он станет и конунгом твоей земли, Морской Волк, но ты уже будешь кормить рыб на дне! — с наслаждением выплюнул Асгер и, запрокинув голову, продолжил хохотать.

Рагнар остановил дёрнувшегося к пленнику Хакона. За спиной шумели его люди: слова дерзкого дана не понравились никому.

— Дозволь, я вырву его ядовитый язык, — с налившимися кровью глазами попросил Хакон.

— Как же он тогда выболтает все планы своего хозяина? — Рагнар покачал головой. — Нет. Я забергу его в Вестфольд, я заберу его домой.

— А с остальными что делать? — угрюмо спросил Хакон, мрачным взором окинув других пленных данов, что были привязаны к скамьям.

— Отбери четырёх покрепче, остальных отдай Ньёрду. Бог всех морей был к нам благосклонен, он получит богатую жертву.

В последний раз посмотрев на Асгера, Рагнар ушёл на нос чужого драккара. Ему нужно было подумать.

С данами они никогда не жили в мире, но прежде не случалось, чтоб они нападали без причины. Асгер возвращался на свои земли с богатой добычей после успешных налётов, но велел повернуть, едва завидев паруса Рагнара. Это было глупо. Его драккары были перегружены, потому и показали себя такими неторопливыми в бою. Будь они налегке, одни боги ведают, как закончилось бы морское сражение.

Положив руку на канат, Рагнар подтянулся и стал двумя ногами на борт, вглядываясь вдаль.

Сперва их поджидали на берегу фьорда, заманив в ловушку. Теперь даны набросились на него, как бешеное зверьё...

— Ты выглядишь так, словно проиграл эту битву, конунг.

К нему со спины подошёл Хакон.

— Я жалею, что не послушал тебя, — с досадой признался Рагнар, что было для него редкостью. — Сперва нужно было добраться до Фроди, а потом возвращаться.

— Но теперь уже поздно поворачивать, — помолчав, произнёс Хакон.

Он и впрямь предлагал разобраться с Фроди и узнать, как так вышло, что на его землях Рагнара поджидала ловушка. Да ещё с его бешеной сестрой во главе.

Но конунга сильнее волновал предатель, оставшийся дома. Тот, кто рассказал об их планах и подготовил ту ловушку, потому Рагнар велел садиться на вёсла и грести в Вестфольд.

— Вскоре всё прояснится само, — Хакон покосился на друга. — Когда мы доберёмся до дома. Или Фроди пришлёт людей, чтобы загладить нанесённую обиду и откупиться. И тогда выходит, что он не знал, что задумала его сестра. Или... — он выразительно замолчал.

— Или я вернусь и всё же снесу предателю голову, — хмыкнул Рагнар.

Вопреки опасениям конунга, оставшиеся дни плавания прошли мирно. Море было спокойно, дул попутный ветер, изредка показывалось солнце, и им не повстречался никто, кроме знакомых торговцев, которые платили дань. Рагнар велел людям отдыхать и не особо напирать на вёсла, и возвращение домой было больше похоже на лёгкую морскую прогулку недалеко от берега.

Когда он был мальчишкой, отец брал его в такие, чтобы потихоньку учить морскому ремеслу.

Похоже, морской бог Ньёрд остался доволен их жертвой.

Настоящее удивление поджидало Рагнара на берегу.

Хакон оказался прав. Всё прояснилось само, ведь в Вестфольде его встретила не только родня, но и не званые гости.

Конунг Фроди с рыжей сестрой Сигрид, которую он хотел подарить Рагнару.

Чтобы тот не держал обиды, ведь строптивая девка вздумала напасть на него сама, и её брат ни о чём не знал.