Королева северных земель

Глава 29

Сигрид стояла на берегу и смотрела на драккары, что медленно исчезали в густом утреннем тумане, пока от рези и напряжения не заслезились глаза. Ни ветер, трепавший её косы и подол плаща, ни прохлада, пришедшая со штормового моря, не могли заставить её уйти. Она их даже не замечала. Только на бледных щеках выступили два пятна румянца.

Рагнар ушёл, а она осталась на берегу, а ведь когда-то обещала себе, что никогда не позволит такому случиться. Слишком хорошо помнила, как отец порой оставлял её в поселении и брал с собой Фроди. Несмотря на все её заслуги.

Сигрид повела плечами и вздохнула. Накануне, боясь самой себя, она разыскала Рагнара на берегу и рассказала прямо там, не став дожидаться, когда они останутся вдвоём. В тот миг её больше пугало собственное желание утаить правду, нежели чужие косые взгляды.

У неё голос дрожал, когда она говорила, и слова застревали в горле. Ничего путного на ум не пришло, и начала Сигрид не с того.

— Я останусь в Вестфольде, — сказала она, и конунг моргнул удивлённо, посмотрел на неё так, словно у неё вдруг выросли на затылке рога.

— Твой драккар готов уже, — отозвался Рагнар раздражённо. — Все драккары готовы. Нам выходить с рассветом... Что за зверь тебя укусил?

Его взгляд сделался колючим, даже сердитым.

— Я не могу пойти... — выдохнула Сигрид и мысленно на себя выругалась: да что с ней такое?!

— Ты захворала? — конунг присмотрелся к жене, рассудив, что едва ли она стала бы насмехаться над ним.

— Нет! — теперь уже Сигрид сердито тряхнула косами, злясь на собственное скудоумие.

Схватила руку Рагнара и прижала к своему животу, вскинула на него блестящие от гнева и смущения глаза.

— Зимой я подарю тебе дитя.

Взгляд конунга дрогнул. Широкая, мозолистая ладонь под её пальцами замерла, а затем надавила на живот чуть сильнее.

— Ты наверняка знаешь?.. — спросил коротко и очень тихо, потому что голос тоже дрогнул.

А для конунга такое постыдно.

— Наверняка, — кивнула Сигрид. — Он ещё маленький... Твоя мать так сказала.

— Так вот почему ты улизнула к ней после трапезы, — задумчиво протянул Рагнар.

Он смотрел на рыжую воительницу и улыбался, и те, кто хорошо его знали, сказали бы, что такую улыбку на лице конунга видели нечасто. А затем сграбастал её в объятья, зарылся лицом в длинные косы. Он не знал, отчего, но Сигрид всегда пахла для него солью и морским ветром.

— Хорошо, что сама решила на берегу остаться. Я бы тебя запер, — пробормотал вполголоса.

— Не запер бы, — также тихо отозвалась Сигрид, и Рагнар промолчал.

Потому что она была права. Такую не запереть.

Уже поздним вечером, когда они легли в постель — спать оставалось совсем недолго, вскоре снаружи забрезжит рассвет — Рагнар вновь опустил ладонь на её плоский, поджарый живот, и та ощущалась приятной, тёплой тяжестью.

Сигрид поверить не могла, что внутри неё уже зародилась крошечная искорка жизни. Их след.

Ей было страшно, но она старалась не показывать этого. Никогда прежде она не думала, что у неё будет семья. Муж. Что она станет матерью... Это пугало до безумия, до дрожи в коленках, а ведь её не пугала ни боль, ни пытки, ни голод, холод и лишения.

И пусть Ярлфрид не шибко ей улыбалась, Сигрид была несказанно рада, что женщина оказалась в Вестфольде. Она даже размышляла, получится ли упросить её остаться подольше?.. Уже после того, как они одолеют всех врагов, и не останется преград вернуться домой.

— Думаешь, я рожу сына? — Сигрид извернулась и заглянула Рагнару в глаза.

По его губам ещё бродил отголосок той широкой улыбки на берегу. Воительница никогда не призналась бы вслух, но она согревала ей сердце.

— И сына, и дочь, — уверенно кивнул он. — И одного сына, и ещё одну дочь.

У Сигрид глаза на лоб полезли, пока она не догадалась, что Рагнар незло подшучивал над ней.

— Нет, — она фыркнула и решительно мотнула головой. — Рожу сына и тотчас вернусь на драккар.

Рагнар усмехнулся.

— Я помню, как был рад отец, когда родилась Рагнхильд.

А теперь Сигрид стояла на берегу и смотрела вслед уходящим драккарам. А когда она вернулась к Длинному дому, там её уже поджидала Ярлфрид, и ей помстилось даже, что смотрела та с одобрением.

— Идём, чтоб ты не скучала, покажу тебе твои владения, — спокойно произнесла женщина.

И сказано было так, что у Сигрид отчего-то и мысли не возникло спорить. Потому она молча кивнула и последовала за Ярлфрид, которая провела её по всему Вестфольду. Больше всего порадовала встреча с толстой Йорунн и с кузнецом. Сигрид не держала на них зла, да и обращались они с ней сносно, но было приятно посмотреть, как оба отводили взгляды. Та, которую они когда-то считала рабыней, стала хозяйкой Вестфольда.

Когда обход владений окончился, Ярлфрид, задумчиво посмотрев на Сигрид, сказала.

— Тебе нужен толковый наместник. Я так мыслю, на берегу ты долго сидеть не станешь, будешь уходить в море вместе с моим сыном.

— Буду, — спокойно кивнула та.

Ярлфрид вдруг хмыкнула.

— Когда была мала, Рагнхильд любила слушать баснь о дроттнинг (княжне), которую украли из дома разбойники, но её спас храбрый конунг. Рагнар же фыркал и говорил, что лучше бы вместо женитьбы конунг отправился убивать морских чудовищ... — рассеянная улыбка расцвела на её губах, а взгляд затуманился от воспоминаний. — Я гляжу, мой сын отыскал себе дроттнинг по вкусу. С которой будет убивать морских чудовищ вместе.

Сказав это, Ярлфрид погладила Сигрид по плечу и ушла, а воительница осталась на месте задумчиво глядеть ей вслед.

А через пару дней на горизонте показались ушедшие драккары, и тогда Сигрид вспомнила слова Ярлфрид. Но не то, что были сказаны буквально на днях. А прозвучавшие раньше: ждать на берегу порой бывает сложнее, чем сражаться.

Сердце воительницы сжалось в комок и упало куда-то в живот и не поднималось, пока она не нашла взглядом Рагнара. Живого. Только тогда она выдохнула облегчённо, как обычная женщина, дождавшаяся возвращения мужа. И едва не всхлипнула, но сумела подавить порыв в зародыше.

Затем она заметила Фроди... и мир на несколько мгновений перестал для неё существовать.

Из странного оцепенения её вырвал горестный, рвущий душу вскрик Рагнхильд. Очнувшись, Сигрид увидела, как с драккара на сколоченных из копий и плаща носилках вынесли Хакона. С одной из сторон за древко держался сам Рагнар.

Рагнхильд рванула к ним, и никто не посмел её остановить. Её кулак слабо стукнул брата в грудь: жест отчаяния и горя, а затем она упала коленями в мокрый песок и склонилась над Хаконом, лежавшим неподвижно. К ней уже спешила мать.

Сигрид же шагнула вперёд и встретилась взглядом с Рагнаром. Лицо у него было совершенно мёртвое. Он едва заметно покачал головой. К тому мигу Рагнхильд удалось оттащить от носилок, и мужчины прошли дальше вверх по холму.

Кажется, рука Хакона, лежавшая поверх меховой шкуры, которой тот был укрыт, едва заметно дрогнула.

— Отпусти меня, — Сигрид услышала яростный шёпот Рагнхильд, которая отвела руки матери, что удерживала её за плечи. — Я его выхожу, — произнесла она и заторопилась вслед ушедшим воинам.

Драккары от поклажи разбирали почти в полной тишине. И только когда начали выводить связанных рабов, среди которых она увидела и Фроди, Сигрид встрепенулась и подступила к хмурому Кнуду.

— Что приключилось? Ты не ранен, Медвежонок?

Тот качнул головой.

— Много где не любят твоего мужа, воительница, — буркнул, но уже без лютой злобы. Ощерился, но скорее по привычке и рассказал, как всё было на Волчьем острове, да что случилось потом.

— Вы сожгли Длинный дом конунга Хальвдана? — моргнув, спросила Сигрид, выслушав долгий, обстоятельный рассказ.

— Твой муж сжёг, — фыркнул Медвежонок не без уважения в голосе. — Он и впрямь безумец. Ты ступай лучше к нему, Сигрид. А то он мне всё грозился голову открутить, — договорил без улыбки.

Но она видела слабую усмешку в его взгляде. Ласково потрепала Кнуда по плечу и развернулась к Вестфольду.

Хакона разместили в хижине, которую занимали Ярлфрид с дочерью. Сигрид крепко подозревала, что на том настояла Рагнхильд. Он был жив, но жизнь в нём едва теплилась. Словно старые угли давно потухшего костра. Они могли вспыхнуть от ветра, но из них не вышло бы раздуть пламя.

Скрестив руки на груди, Рагнар стоял у дверного косяка и наблюдал, как над Хаконом суетились его сестра и лекари. Почувствовав приближение Сигрид загривком, он развернулся и посторонился, но она замерла рядом с ним.

— Он мне жизнь спас, — выговорил глухо. — Собой закрыл.

Сигрид смотрела на Фроди.

Их жизнь сделала полный круг. Только в прошлый раз это она сидела, привязанная к мачте драккара и против воли привезённая в Вестфольд, а брат возвышался и глумился над ней.

Теперь всё было иначе. Фроди и нескольких особо близких к нему хирдман Рагнар велел поселить отдельно и приставил к ним стражников. О судьбе остальных людей её брата Сигрид не спрашивала. Полагала, они нашли покой там же, где и воины Хальвдана Охотника.

Фроди сидел на земле, руки его были вздёрнуты и связаны, верёвка перекинута через крюк в стене. Сигрид стояла над ним и пыталась почувствовать хоть что-то.

Диво, но ненависть ушла. Как и злость. И зависть. И обида. Даже презрения не было. Всё это смыло морской волной.

Недавно она рассудила сама с собой: не поступи Фроди так, как он поступил, и она бы не оказалась на том самом месте, где теперь была.

— Пришла поглумиться? — спросил Фроди, с трудом разлепив заплывшие глаза.

Выглядел он жалким.

Сигрид подумала, что придётся обождать одну-две седмицы, чтобы никто не смог сказать, что священный поединок её брат проиграл из-за слабости и полученных ран.

— Я была у нас дома, — сказала она. — Твоё поселение — теперь моё поселение. Твои люди пошли за мной.

— Они никогда не были моими! — сварливо выплюнул Фроди. — Это воины отца. Жалкие предатели...

— А кто твои люди? — Сигрид едва заметно повела бровью. — Даны? Наёмники?

По лицу Фроди прошла судорога, и он скривился.

— Об одном жалею. Надо было убить тебя, а не отдавать Морскому Волку, сестрёнка. Каково быть его подстилкой?

Сигрид сердито выдохнула через нос и медленно опустила ладонь на рукоять кинжала, который носила на поясе, не снимая.

— Он мой муж, — усмехнулась она. — Но в одном ты прав. Будь ты мудрее — ты бы меня убил. Как я убью тебя.

Брат рассмеялся булькающим смехом в ответ.

— Это мы ещё поглядим, — бросил он. — Кто тебе позволит, Сигрид?! Муженёк твой давно на меня зуб точит, а ты нынче при нём. И слова сказать не посмеешь...

Кровь ударила воительнице в лицо. И не потому, что ядовитые, полные отчаяния речи брата были правдивы, нет. Но потому, что Фроди мог оказаться прав. Она носит ребёнка, и Рагнар не подпустит её к священному поединку...

Её брат тем временем жадно вытянул шею. Словно голодный пёс, учуявший запах добычи.

— Угадал я, а, сестрёнка? — спросил и рассмеялся, не дожидаясь её ответа. — А ещё скажи, правду говорят, что полюбовничек гордячки Рагнхильд сдох?!

Сигрид сделалось мерзко даже стоять рядом с ним. Она развернулась и вышла наружу, и в спину ей летело довольное, полубезумное улюлюканье Фроди. Пришедший с моря ветер остудил её щёки и злость, что всколыхнули в груди слова братца.

Она зашагала прочь от хижины, крепко задумавшись, а вечером уже в Длинном доме, когда за столом для трапезы собрались почти все жители Вестфольда, Сигрид подступилась к Рагнару с вопросом.

— Что ты станешь делать с Фроди?

Муж, оторвавшись от миски с мясом, нахмурился и посмотрел на неё. А когда понял, что задумала воительница, помрачнел ещё шибче.

— Нет, — отрезал и отвернулся, словно разговор был окончен.

Сигрид опешила.

— Ты обещал мне, — напомнила она, стараясь говорить потише.

Не хотела, чтобы их услышали чужие уши. И так уже Ярлфрид искоса поглядывала на сына и его жену.

— Ты носишь моего ребёнка, — Рагнар ожёг её взглядом, и она вспомнила времена, когда он знал её рабыней, а она его — ненавистным конунгом. — Ты не будешь биться с Фроди.

— Я не твоя вещь! — вскинулась воительница, а в память юркой змейкой проскочили словах брата.

«Подстилка Морского Волка».

«Кто тебе позволит, Сигрид?!».

— Ты обещал мне, Рагнар, — повторила она, едва сдерживая и злость, и обиду.

Последняя всё же прорвалась и прозвучала в голосе.

Конунг резко повернулся к ней всем телом, задев стол. Посуда задрожала, и теперь на них смотрели все, кто сидел рядом. Сигрид лишь крепче сжала зубы и вскинула подбородок.

Лицо у Рагнара стало страшным. На миг ей даже захотелось зажмуриться. В груди что-то оборвалось: она не могла облечь чувства в слова, но просто знала, что если он накричит на неё при всём хирде, при жителях Вестфольда, она терпеть не станет. Вспылит, и слово за слово... Но не позволит прилюдно на себя кричать.

— Я сыт, — бросил Рагнар, отодвинул едва тронутую миску, переступил через лавку и зашагал к дверям.

Сигрид показалось, её окатило ледяной водой. Она повернулась посмотреть вслед мужу и перехватила укоряющий взгляд Ярлфрид.

Этого ей ещё не хватало!

Той ночью Рагнар так и не пришёл в хижину.

А Сигрид ждала.

Называла себя глупой, но всё равно ждала. И долго ворочалась, и никак не могла устроиться, то было жарко под меховыми шкурами, то слишком твёрдо на мягкой подстилке... Давно ли спала на палубе драккара, подложив под щёку кулак?..

Утром Сигрид пошла навестить Рагнхильд. Та не выходила из хижины, в которую принесли Хакона, и не показалась вчера в Длинном доме даже на вечерней трапезе.

Она отчего-то ожидала застать сестру Рагнара в слезах, но, напротив, никогда прежде не видела у Рагнхильд такого ясного, чистого взгляда.

Слёзы, если они и пролились, то давно уже были выплаканы. Светлые глаза смотрели строго и спокойно. Нарядные одежды она сменила на простую рубаху, чтобы не бояться запачкать. Рагнхильд подсобляла лекарям менять повязки, пыталась поить Хакона и не отходила от него.

Увидев в дверях Сигрид, она подняла голову и улыбнулась.

Воительница бросила взгляд на мужчину. И без того поджарый и сухой, после ранения он исхудал ещё шибче. Кожа обтягивала широкие, острые скулы. Не раз ломанный нос с горбинкой на осунувшемся лице казался непривычно огромным, даже будто бы чуждым. Старый шрам выглядел ещё страшнее.

Грудь Хакона едва заметно вздымалась. Сигрид и сама не заметила, как прикипела к ней взглядом, наблюдая: вверх, вниз, вверх, вниз. Верно, Рагнхильд сидела и смотрела на неё днями напролёт.

Если он выживет, это будет настоящая милость Богов. Но едва ли вновь возьмётся за меч. С такими ранами в походы не ходят, это Сигрид знала не понаслышке.

Был у них в поселении хирдман, которому копьё также угодило в живот. Ему повезло: не пробило кишки, ничего не разорвало. Но рана затягивалась долго и мучительно. А как зажила, так болела на плохую погоду. Да ещё срослось всё криво, хирдман не мог высоко руку задирать, мечом замахиваться.

Сигрид тряхнула головой. О таком она, знамо дело, Рагнхильд не расскажет никогда.

— Ты Рагнара ищешь? — спросила та. — Он пошёл к рунному камню. На вершине скалы.

Воительница прищурила глаза и тряхнула косами.

— Повздорили, да?

Прежде Сигрид не замечала за ней подобной прозорливости.

— Рагнар лютует, — спокойно пояснила Рагнхильд, так и не дождавшись её вопроса. — Вот я и помыслила.

Они замолчали и посмотрели на бессознательного мужчину.

— Хакон для Рагнара как брат. Даже ближе, чем наш младший, Бьорн, — Рагнхильд судорожно вздохнула.

И он всё равно помыслил, что Хакон может его предать. Впрочем, это Сигрид как раз понимала. Рагнар был суров к другим, ещё суровее — к себе.

— Будь с ним помягче, — Рагнхильд вдруг схватила её за руку, и воительница так опешила, что даже не попыталась вырваться. — Он конунг, но ему тяжело.

Неожиданно для самой себя Сигрид кивнула.

Хакон завозился, рука, лежавшая поверх одеяла, сжала мех. Он кашлянул несколько раз, и Рагнхильд торопливо подошла к нему, склонилась, поддержала бережно под шею.

Сигрид молча развернулась и бесшумно выскользнула из хижины.

На вершину утёса ноги привели её сами по себе. Рагнхилид оказалась правда: её брат нашёлся там. Неподвижно стоял на одном колене напротив рунного камня, и воительница сперва замялась, не решаясь подойти. Но затем под её сапогами хрустнула ветка, и таиться уже не было никакого смысла.

Она приблизилась и также опустилась на одно колено, склонив голову. Несмотря на ворчание и очень долгую притирку, Хакон ей нравился. А ещё сильнее с некоторых пор ей нравилась Рагнхильд. Для всех будет лучше, если тот выживет.

Не глядя на неё, Рагнар поднялся. Закатив мысленно глаза, встала и Сигрид. Увидела, что тот спрятал нож в голенище сапога, а затем попытался правой рукой затворить кровь от пореза на левой.

— Дай мне, — она настойчиво протянула ладони и сама наложила повязку.

Когда, закончив, подняла взгляд, встретилась с его очень злыми, холодными глазами.

Она и рта не успела открыть.

— Нет, — и вновь услышала то слово, за которое чуть не возненавидела его накануне.

Сигрид схватила его за ладони, не позволив развернуться и уйти: она видела, именно это он и намеревался сделать.

— Хакон едва не умер, — прорычал Рагнар ей в лицо. — И даже Боги не ведают, поправится ли! Он одной ногой на пиру Одина в Вальхалле, Сигрид! И тебя я вслед за ним не потеряю.

Сбросив её ладони, он сам схватил её за плечи и сжал. Несильно, но ощутимо. Впрочем, его гнев она видела в ледяных, колючих глазах, в искажённом голосе и перекошенном лице.

Сигрид вдруг расхотелось спорить. Словно она услышала нечто очень важное. То, о чём прежде могла лишь догадываться. А теперь убедилась своими ушами.

Она подняла ладони и мягко накрыла лицо Рагнара, и он застыл, моргнул удивлённо, на миг перестал даже злиться. Верно, ожидал от неё совсем иного.

По губам Сигрид пробежала тень улыбки.

— Я тебе доверилась, — сказала она тихо. — И осталась на берегу. Так почему бы тебе не довериться мне?

Рагнар не то застонал, не то зарычал, а спустя миг едва не сбил её с ног своим напором, прижал спиной к рунному камню. Запутался ладонями в волосах и чуть сжал, оттягивая назад. Не больно, но так, что Сигрид почувствовала.

— Что ты со мной делаешь, а, воительница? — выдохнул уже в губы, сминая их жадным, требовательным поцелуем...

Когда к Сигрид вернулся разум, она огляделась с некоторой долей стыда. На землю они успели подстелить плащ Рагнара, а вот далеко от рунного камня отойти не смогли, и она всерьёз задумалась, а не покарает ли их Один...

Рагнар возвышался над ней и медленно застёгивал воинский пояс. Лицо его было почти таким же хмурым, как и когда она только поднялась на вершину скалы.

Сигрид поправила задравшуюся рубаху.

— Вызывай Фроди на поединок. Не хольмганг, — с зубовными скрежетом произнёс Рагнар, смотря в сторону. — Но знай, что я убью его раньше, чем его меч тебя коснётся. Так что подари ему быструю смерть, воительница.