Королева северных земель

Глава 4

Весь путь до Вестфольда, дома конунга Рагнара, Сигрид провела привязанная к мачте. И с кляпом во рту.

Словно он мог помешать ей просить морского бога Ньёрда утопить драккары Фроди!

Но бог оставался глух к её мольбам.

Оказалось, что предводителя данов, которому она прилюдно отказала во время пира, звали Сигурдом Жестоким, и он был не просто предводителем данов, явившихся в их поселение.

Он был конунгом всех данов.

Откуда бы Сигрид знать? Она никогда прежде его не видела, только слышала, но слухи оказались лживы. Они описывали его совсем иначе, потому-то она и не узнала, а Фроди не называл его имени.

Теперь, чувствуя, как ноют затёкшие руки и вывернутые плечи, Сигрид думала, что брат сделал это нарочно. Он всё сделал нарочно, так она и оказалась привязана к мачте на драккаре, что направлялся в Вестфольд.

Когда Сигрид взбрыкнула на пиру, Фроди словно этого и ждал. Его воины скрутили и оттащили от неё Кнуда, прежде чем Медвежонок успел за неё вступиться. Её тоже выволокли из-за стола и бросили в тёмном закутке, дожидаться, пока все всласть наедятся и напьются.

Но Фроди пришёл гораздо раньше, чем стихли крики и хохот за столами. Пришёл с её матерью и младшими сёстрами: всеми четырьмя. И Сигрид, не зная, что замыслил её брат, уже в тот миг поняла, что согласится на всё, потому что кинжалы возле их лиц убеждали лучше любых слов.

— Мы поплывём к Морскому волку, — сказал брат. — Я отдам тебя как военную добычу, как рабыню...

Её мать беззвучно заплакала, смотря на Сигрид широко раскрытыми глазами. Она на неё в ответ смотреть избегала.

— И ты будешь молчать обо всём, что было на пиру. А когда тебя спросят, кто приказал поджидать Рагнара в бухте Мёртвых волн, ты скажешь — никто. Сделаешь что-то не так — они умрут.

Фроди безразлично махнул рукой, один из его людей чуть надавил на кинжал, и на щеке матери выступила кровь.

Сидя на земле, Сигрид стиснула кулаки.

— Как я могу тебе верить? — спросила она тихо. — После всего, что ты сделал.

— Никак, глупая сестра, — он довольно оскалился. — Тебе остаётся полагаться на мою милость.

Скосив взгляд, она увидела, как мать помотала головой.

«Не соглашайся», — шепнули её губы.

Но рядом с ней стояли ещё четыре дочери… Сигрид давно привыкла, что они, ненужные ни отцу, ни матери, были её заботой.

— И сколько я должна... притворяться рабыней? — она перевела тяжёлый взгляд на Фроди.

— Столько, сколько выдержишь, — он неприятно рассмеялся. — И не притворяться. Ты будешь рабыней, я отдам тебя в уплату оскорбления, которое ты нанесла Морскому волку, когда напала на него.

— Ублюдок... — прошипела Сигрид, чувствуя, как к горлу подкатывает чёрное отчаяние.

За своё оскорбление она быстро поплатилась: дёрнулась в сторону голова, из носа вновь хлынула кровь, щеку обожгло болью.

— А ты слепая дура, — мягко сообщил ей Фроди, кивком указав своему человеку, чтобы перестал её бить. — Я оставлю в Вестфольде тех, кто за тобой присмотрят по первости. Попробуешь меня обмануть, и я их убью, — он указал рукой на мать и сестёр. — Если только узнаю, что ты пыталась рассказать Рагнару правду.

В глазах Сигрид вспыхнула ненависть, но она заставила себя смолчать.

— Умница, сестрёнка, — с восторгом рассмеялся Фроди. — Уже вживаешься в образ покорной и — главное — молчаливой рабыни.

Наверное, он пытался её поддеть, потому что ему нравилось упиваться своей властью над ней. Сигрид, может, и была слепой дурой, раз позволила себя обмануть, но умела учиться на своих ошибках. Дерзить брату, когда за спиной два здоровяка только и ждали приказа вновь её наказать — было несусветной глупостью.

Даже такая дура, как она, на неё не была способна.

— Что же, — Фроди вздохнул, не скрывая разочарования. — Так тому и быть. Но не печалься, сестра, если Один будет к нам благосклонен, тебе недолго ходить в рабынях Рагнара.

— Почему? — осторожно спросила она и облизала кровь с губ.

— Потому что вскоре не будет ни Рагнара, ни его отца, ни Вестфольда, — он рассмеялся безумным смехом.

Его глаза сделались совсем чёрными, зрачок увеличился, занял всё пространство. Когда Сигрид заглянула в них, она увидела лишь глухую бездну.

Теперь этот разговор проносился у неё в голове, пока драккар покачивался на волнах. Мужчины гребли как безумные, Фроди хотел оказаться в Вестфольде как можно раньше. Им пришлось сделать крюк, чтобы не встретиться с Рагнаром в море, и теперь он окриками и оскорблениями заставлял людей навёрстывать упущенное.

Прикрыв глаза, Сигрид думала о доме. Нет, не о матери и даже не о сёстрах. Она думала о Кнуде. Оставил ли его Фроди в живых? Всё же за ним стоял крепкий, хороший род, он был старшим сыном своего отца — достойного, честного человека, который едва ли простил вождю потерю наследника.

Потому Сигрид лелеяла в душе надежду, что Медвежонок жив. Как живы все те, кто поддерживал её. Верил, что она достойна занять место конунга после смерти вождя.

Может, они приплывут, чтобы её освободить? Фроди вёл себя как безумец, и многие не могли быть с ним согласны. Те, кто ещё не лишился рассудка.

Ещё Сигрид думала, что стоит переступить через жгучую ненависть к Рагнару, и попытаться с ним... поговорить. Не сразу, нет, но через какое-то время. Конечно, сперва она пыталась его убить, а после стала рабыней, и он едва ли ей поверит, и вся его люди и семья будут её ненавидеть, но...

Но Фроди ошибается, если думает, что она покорно и молча примет свою судьбу и не попытается освободиться. Ради того, чтобы сбежать и отомстить ему, она пойдёт на многое.

Затопчет собственные чувства, усмирит сердце.

На деле всё оказалось иначе.

Они оказались в Вестфольде даже раньше Рагнара и дожидались его некоторое время. Потом, когда он прибыл — вместе с захваченными данами, Фроди чуть собственным языком не подавился, но пошёл на поклон к Морскому волку, долго ему что-то втолковывал, держа голову втянутой в плечи.

Сигрид наблюдала за всех с палубы, по-прежнему привязанная к мачте: лишь чуть ослабили верёвку, чтобы она могла вставать и шевелить руками.

Задержав дыхание, она смотрела, как ненавистный Морской волк поднялся на палубу их драккара и шёл к ней. Сердце бешено колотилось, заставляя кровь бежать по жилам быстрее; в глазах танцевало непокорное пламя.

«Я договорюсь с ним, — думала Сигрид. — Выжду время и всё ему расскажу. Он... он поймёт».

— Ну, здравствуй, рабыня, — сказал Рагнар с желчной усмешкой.

И она поняла, что надеялась напрасно.

Сигрид ощетинилась раньше, чем подумала.

— Ну что, конунг? — ещё и подбородок вскинула, показав разбитые губы. — Не смог одолеть в честной схватке, так взял меня в рабыни?

Отец не раз говорил, что у неё слишком дерзкий язык, хоть и любил её по-своему и даже баловал.

Она ведь думала сперва смолчать, но то, как Рагнар назвал её, грубое и хлёсткое «рабыня» возвело у Сигрид перед глазами кровавую пелену. Она даже потянулась к мечу, забывшись, и лишь когда связанные руки ухватили воздух у пояса, вспомнила, что оружие у неё отобрали.

Она сражалась с пятнадцати зим не для того, чтобы чужой конунг называл её рабыней! И если Морской Волк надеялся на её покорность — он жестоко ошибся и очень скоро это поймёт.

Ну а если велит наказать её, то Сигрид стерпит. Она немало боли уже вынесла и нынче сомневалась, что любой удар сделает ей больнее, чем «рабыня», обращённое к ней.

Рагнар прищурился, и Сигрид подобралась. Этот прищур она знала хорошо.

— Твоя сестра слишком болтлива, Фроди, — но вместо того, чтобы её ударить, Морской волк обернулся к брату, который стоял в паре шагов от них и с недовольством наблюдал за Сигрид. — Такая рабыня не нужна и даром.

— Так укороти ей язык! — отозвался Фроди, хрустнув кулаками, и тайком погрозил ей.

Он выразительно провёл ребром ладони по горлу, напомнив, что жизни её матери и сестёр отныне в его руках.

— Я подумаю, — серьёзно сказал Рагнар.

Сигрид обожгла его взглядом, но смолчала. Она смотрела на конунга снизу вверх, и это ей тоже не нравилось. Она была выше почти всех женщин в их поселении и вровень многим мужчинам, но Морскому Волку она доставала макушкой до подбородка, и ей приходилось задирать голову.

— Почему она привязана к мачте? — спросил Рагнар, уперев кулаки в бока.

Он не спешил ни уходить с палубы, ни принимать дар, и Фроди бесился, но старался не подавать виду.

— Хотела сбежать, — кисло отозвался тот.

Сигрид презрительно оскалилась. К мачте её привязали, чтобы унизить. Братец лучше всех знал, что никуда она не сбежит. Не когда он приставил нож к горлу её родни.

— Дерзкая на язык, да ещё и непокорная, — Рагнар покачал головой. — Не пойму я, Фроди-конунг, разве я тебя обидел чем-то, что ты такую рабыню мне отдаёшь?

Брат побагровел, а Сигрид насторожилась. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого и уже не знала, какому исходу их разговора будет рада.

— О нет, Рагнар Харальдссон (сын Харальда), — поспешил ответить Фроди. — Это моя сестра тебя обидела, когда посмела напасть, и я решил отречься от неё, чтобы ты знал: я ценю мир, что между нами сейчас. Делай с ней, что угодно, она в твоей власти.

Морской волк пожал широкими плечами и задумчиво посмотрел на Сигрид, словно решал что-то. Она напряжённо замерла и сердито одёрнула себя, когда поняла, что втягивает голову в плечи. Вдруг она осознала, что есть вещи куда страшнее, чем стать рабыней Рагнара.

Он может отказаться от неё! И тогда она вернётся домой с братом, и тот её убьёт, и хорошо, если её смерть будет быстрой...

Проклятый Морской Волк молчал, и Фроди добавил с понимающей улыбкой.

— Я слышал, она приглянулась тебе...

Рагнар бросил на него косой взгляд. Светлые брови на миг сошлись на переносице, но потом он хмыкнул и кивнул.

— По рукам, Фроди. Я забираю девку и дары. Пусть между нами не будет обид.

— Рад слышать, конунг! — её брат искренне обрадовался, и они скрепили уговор, постучав друг друга по плечам.

Достав из голенища сапог нож, Морской Волк наклонился к Сигрид. И тут же послышались смешки его людей, которые молчали всё время, пока вождь не сказал своё окончательное слово.

— Побереги себя, конунг! Как бы строптивая девка тебе чего не откусила.

— Лучше другой нож ей покажи, может, придётся по нраву!

— Главное, чтобы нужной стороной вставил в... ножны!

Хирдманы (участники хирда (дружина у викингов) потешались, кто во что горазд. Рагнар их не одёргивал, хотя сам не улыбался, а вот Сигрид казалось, её выкупали в дерьме. На чужого конунга она старалась не смотреть, всё косилась на брата, который хохотал громче прочих.

Убью, — подумала она с ненавистью, и перед глазами появилась кровавая пелена. — Убью его.

Но когда Рагнар жёсткой ладонью обхватил её подбородок и скулы, Сигрид пришлось взглянуть на него. Она ждала, что он заговорит, но чужой конунг бесконечно долго смотрел ей в глаза, а затем отпустил, одним рывком разрезал верёвку, которой она была привязана к мачте, спрятал нож в голенища сапога и отошёл.

Больше в её сторону он даже не посмотрел. В окружении своих ближайших людей отправился разглядывать дары, привезённые Фроди, затем и вовсе сошёл с драккара и поднялся на другой — с датскими парусами. Постепенно палуба опустела, но Сигрид не осталась одна: брат всё же велел двум воинам за ней присмотреть.

— Ну, чего застыла? — грубо сказал один из них. — Ступай на берег, скоро будешь ублажать своего хозяина.

Сигрид внимательно на него посмотрела, запоминая лицо. Когда умер отец, брат привёл новых людей, и этот был одним из них. Она даже имени его не знала, потому постаралась, чтобы мерзкая рожа навсегда отложилась в памяти.

Его она тоже убьёт.

Избавившись от верёвки, Сигрид легко сошла по мосткам на берег.

Она не оглянулась.

Вестфольд, дом конунга Рагнара, был богатым поселением. Самым богатым из всех, что Сигрид видела. У берега стояли драккары, очень много драккаров, она даже сосчитать их не смогла. Всюду сновали люди, и никого из них она не знала. Рабы и свободные, женщины и мужчины, юноши и девушки, дети...

Встречать Рагнара вышли многие, и никто не расходился, даже когда конунг отправился осматривать драккары. Сигрид сперва не могла взять в толк, почему, а потом увидела, как воины выносили на берег добычу, которую привёз Рагнар, и складывали в особом месте, выстланном шкурами. И каждый мог посмотреть, с чем вернулся конунг.

Отвернув намеренно лицо, Сигрид прошла мимо. Больше всего ей хотелось поглядеть на драккар данов, при виде которого Фроди перекосило. Но бесправная рабыня не смела ступать на палубу корабля... Она отрубила бы себе ногу, если бы случайно запятнала драккар, путь даже и проклятых данов.

Нет, Сигрид знала, что сперва она вернёт себе свободу и имя. А после взойдёт на драккар. Вновь.

Этот день ещё настанет.

Сам Вестфольд стоял на вершине холма, что возвышался над берегом. Устье фьорда здесь было спокойным, а скалы защищали от лютых северных ветров.

— Чего замерла? — её грубо окликнули.

Перед Сигрид стояла женщина, годящаяся ей в матери. Но свободная — судя по знакам на одежде. Её побитые сединой волосы были заплетены в две косы, переброшенных на грудь. Платье было сшито из простого, но тёплого и добротного полотна. На поясе болталась тяжёлая связка ключей, висел небольшой кожаный мешочек.

— Не знаю, куда мне идти, — ровным голосом сказала Сигрид.

— Ты новая рабыня Рагнара?

Выдержка Сигрид на этом иссякла. Зашипев, словно раненный зверь, она предупредила.

— Не смей меня так называть.

Женщина звонко расхохоталась, да так сильно, что затряслись даже косы на груди.

— Своевольные рабы долго не живут, слыхала о таком? За дерзость полагается порка. Иди в Длинный дом, спроси там Йорунн. Она покажет тебе место.

И, смерив напоследок Сигрид насмешливым взглядом, зашагала к берегу.

Рыжая воительница же осмотрелась. Её пусть и оставили одну, но она чувствовала, что за ней присматривают. Но бежать она и не думала: какой толк?..

Потому, смирив себя, она зашагала вверх по склону. И удивилась, заметив вдалеке частокол. Забор широким кругом огибал поселение, и Длинный дом, и все хозяйственные постройки находились внутри него.

Здесь было ещё шумнее, чем на берегу, и ещё больше людей сновало от одного здания к другому. Злясь на себя, Сигрид всё же с любопытством вертела головой. Конунг Рагнар жил в достатке. Выстроил и общий Длинный дом, и множество хижин, что к нему примыкали; завёл скот и хранил здесь же зерно; была у него и своя кузня, и навес, под которым она увидела наполовину готовый драккар!..

Чем ближе она подходила, тем сильнее в нос ударил запах пищи. Женщины готовили пир. Вопреки тому, что ей велели, Сигрид не пошла никого разыскивать. Вот ещё! Она села на деревянную бочку, широко расставив ноги, и принялась смотреть по сторонам. Ветер трепал её непокорные волосы, бросал пряди в лицо, и она подумала, что неплохо бы разжиться шнурком и заплести косу.

Фроди, отчего-то помыслив, что проклятому Морскому Волку понравится смотреть на её волосы, заставил её их распустить, а когда Сигрид не послушалась, смахнул часть косы ножом вместе с завязками.

Люди, что проходили мимо, косились на неё с неодобрением, а кто-то даже с неприязнью, но заговаривать не решались. Хирд (дружина) встречал вождя, и в поселении остались только рабы.

Шаги за спиной Сигрид услышал, но не подала виду, а когда попытались выбить из-под неё бочонок, даже не пошевелилась и через миг получила тычок в плечо.

— Ты что расселась?!

Кажется, её нашла та самая Йорунн, о которой говорила женщина на берегу.

Свернув упрямым взглядом, Сигрид скрестила на груди руки и встала.

— Ты норов-то уйми, — посоветовала ей крупная, полнотелая женщина с неласковым взглядом и загрубевшим от постоянного крика голосом. — Ещё одна безрукая на мою голову! — причитала она. — Ступай отсюда, дел полно, стряпать будешь!

И она попыталась схватить Сигрид за шею и подтолкнуть в сторону одной из хижин, но та увернулась.

— Ах ты мерзавка! — разозлилась толстуха. — Погоди, скажу Хрольфу, всыплет тебе плетей, будешь знать, как дерзить! Ну, пошли, кому говорят!

Сигрид нарочно выждала немного, чтобы позлить бабу, а ещё чтобы не смела понукать ею, как лощадью, и ступила под покатую крышу хижины, лишь когда Йорунн окончательно рассвирипела.

В нос тут же ударил запах крови и мяса: кучка девушек и женщин свежевали добычу к пиру. Старухи чуть в стороне рубили коренья, кто-то возился с тестом и потрошил рыбу. Когда она вошла, то перекрыла свет, что шёл из двери, и все подняли головы, чтобы на неё посмотреть.

В спину Сигрид прилетел очередной тычок. Глупая баба думала, что сможет сдвинуть её с места своей жирной рукой. На ногах она устояла с лёгкостью.

— Лохмы собери, не то отрежу, — велела Йорунн и сунула ей кусок верёвки. — Ступай рыбу чистить.

Не торопясь, Сигрид сплела косу, скользя внимательным взглядом по лицам женщин. Усталым, но не изнурённым. Некоторые были очень красивы, и самая красивая сидела и вяло мяла длинными, довольно нежными пальцами тесто в огромном котле. Старух было лишь двое, остальные — гораздо моложе.

— Пошла, кому сказано! — несносная толстуха пихнула её в спину ладонями.

Сигрид невольно подалась вперёд и шагнула к месту, которое для неё нехотя освободили две женщины постарше. Садясь, поймала на себе неприязненный взгляд холеной красавицы.

— Фу, — сказал кто-то, — несёт потом и водорослями. Что за грязный зверёк к нам пожаловал?

— Помолчи, Уна, — прикрикнула толстуха на темноволосую девушку с острыми скулами и насмешливо изогнутыми губами. — Да займись делом.

— Конечно, госпожа Йорунн.

— Да объясните ей, как всё у нас заведено, — кивнув напоследок на Сигрид, толстуха вышла.

Стоило ей скрыться, в хижине заговорили одновременно все. Кто-то спрашивал, откуда она да как её зовут, кто-то жаловался на запах, насмехался над её нечёсаными волосами. Уна недовольно зыркнула и тихо шепталась о чём-то с красавицей. За манеру держать голову Сигрид прозвала её про себя Дроттнинг (принцесса, княжна). К рыбе она так и не притронулась, с отвращением глянув на тушку с выпученными глазами.

Мать её учила готовить, конечно, но у неё дома, как и здесь, этим занимались рабы, и взяться за разделку вонючей рыбины означало смириться с тем, что Сигрид теперь одна из них.

Никто.

Ничто.

Вещь.

Неудивительно, что её норовистый характер и нежелание делать то, что делали все — кроме Дроттнинг — разозлило остальных. Сперва женщины недовольно шептались, затем она получила несколько чувствительных тычков под рёбра, а потом Уна — главная соратница светловолосой красавицы — воткнула нож на доску, что пустой лежала перед Сигрид.

— Эй, ты, — сверкнула она гневным взглядом. — Ты такая же, как мы отныне, не думай, что чем-то лучше!

Сигрид посмотрела на неё исподлобья и скривила губы.

— Да у неё морда разбита, видать, уже отходил кто-то, — услышала она довольный голос.

— Мало отходили, — хмыкнула Уна. — Надо добавить.

И совершила ошибку, выдернув нож из доски и попытавшись поднести его к лицу Сигрид. Та молниеносно взмахнула рукой, выбила у неё лезвие и хорошенько ударила по запястью. Уна взвыла, и это словно послужило знаком для остальных: на Сигрид набросилось сразу несколько женщин.

На земляной пол полетели доски, мясо, рыба, коренья, кишки, чешуя, отрубленные головы. Всё перемешалось, завязалась громкая драка с визгами и криками, и разнимать её прибежали мужчины.