Котенок

Глава шестнадцатая

Вот и пролетели дни отдыха, пора уже и в школу собираться. Страшно немного, потому что мы с Машкой там одни будем. Сашка, кстати, действительно старается быть рядом, что мне очень странно, потому что совсем необычно, но я не помню, как дружат. Может быть, так и правильно, откуда мне знать?

Сегодня прямо с утра нам пора в школу, что меня немного пугает, потому что школа же. Мама, правда, говорит, что оценки не важны, но я же знаю, что за плохие бывает. Помню, мне в той ещё жизни «мама» это очень хорошо объяснила. А сейчас я не верю уже, что бить будут, но расстроится же, а огорчать мамочку мне совсем-совсем не хочется. Поэтому надо стараться. Надеюсь, что в школе я тоже не буду выглядеть мартышкой в зоопарке. Несмотря на все рассказы, мне всё равно страшно немного, но ничего не поделаешь, надо ехать.

Реабилитация у нас почему-то только отварами, но они работают, и я уже так сильно не пугаюсь, хотя страшно всё равно бывает, вот как сейчас, например, потому что… А вдруг обидят или на Машку нападут? Танька о травле мне рассказывала. Здесь, конечно, сказка, ну а вдруг? Может же такое быть?

— Покушали? — спрашивает мамочка. — Первые дни вы безо всего идёте, портфели вам потом понадобятся. Так что собирайтесь, карета уж заждалась.

— Пойдём? — немного жалобно спрашиваю я Машку.

— Пойдём, — она всё, конечно, понимает, но уверена в том, что всё будет хорошо. Мне же остаётся только надеяться.

Привычно уже моя лодочка поднимается на уровень кареты, залетая внутрь. Лодочку делал тот же мастер, что когда-то давно сделал Летучий Корабль, поэтому она на лодку и похожа, ему-то откуда знать, как коляска выглядит, а вот лодка… так что никакой мистики или издёвки в этом нет. Я, впрочем, и не думала.

Мама на прощанье нас обеих целует, и мы отправляемся. Таисия уже ускакала — у неё практика, на которую раньше вставать нужно, а мы едем к девяти, потому что первый специальный класс. Специальный он потому, что разновозрастной, а первый понятно почему. Вот я сижу в карете, Машка меня обнимает и уговаривает не нервничать, хотя и сама подрагивает. Мало ли что, а опыт у нас обеих так себе. Я смотрю в окно, наблюдая за деревьями. Кажется, мы из города выезжаем даже. В этот момент мимо кареты пыхтя проплывает русская печка с какой-то надписью. Довольно быстро проплывает, что меня удивляет, но потом я вспоминаю сказку про Емелю и улыбаюсь. Правда, когда навстречу попадается такая же, я уже удивляюсь, отметив себе — надо маму спросить, что это за печной транспорт такой.

Слева и справа я вижу прекрасные сады, а ещё — кареты разной конфигурации, одна из которых мне кажется знакомой — я такую у дворца видела. В сердце появляется надежда перекинуться парой слов с Сашей, всё не так страшно будет, но я давлю эту надежду, потому что он старше, у них другие уроки, так что мы вряд ли встретимся, а мне почему-то хочется…

— Понравился тебе Сашка? — интересуется сестрёнка.

— Не знаю, — отвечаю я ей. — Он хороший. А тебе?

— Как друг да, — в некоторой задумчивости произносит Машка. — Но мне кто-то другой нужен…

— Мы еще маленькие, — напоминаю я ей, отчего мы обе улыбаемся.

Рано нам о любви ещё думать, хотя хочется, чтобы так, как у мамы с папой или Милалики с ее Сергеем — раз и навсегда, вне зависимости от возраста. Но случай истинной любви очень редок, поэтому мне он светит сильно вряд ли. Будем, как все, но пока нам рано. Хотя мамочка говорит, что такие мысли у нас уже могут возникать и бояться их не надо, потому что мы были на грани смерти, а в таком состоянии люди меняются. Но мы ещё маленькие и не будем думать о будущем. У нас мамочка есть, папочка, они защитят от всего-всего!

Я понимаю, откуда такие мысли — спрятаться хочется. Просто спрятаться, и чтобы не трогали. Наверное, в школу нам рано, потому что и у Машки, и у меня первая реакция всё равно страх, что с этим только ни делай. Доктор Варя об этом знает и только вздыхает, а мамочка вообще не хотела нас в школу отпускать, но тогда придется полгода ждать до следующего цикла обучения. Здесь как-то очень хитро учатся, циклами, мне Сашка объяснял, но я ничего не поняла…

Вот и школа, кстати, большое такое здание что-то мне напоминает. Кажется, мультик, было там что-то такое. Карета останавливается, а мне очень не хочется выходить, до слёз почти, но я хорошо знаю, что такое «надо», поэтому медленно выплываю наружу, чтобы сестрёнку подождать. Страшно мне очень, и ей тоже страшно, чуть ли не до дрожи. Может, вернуться? Ну подождем полгодика, ничего же не сломается!

— Что, девочки, страшно? — слышу я знакомый Сашкин голос, звучащий спасением в бушующем океане моего страха. Я едва справляюсь с собой, чтобы не приняться его обнимать.

— Очень, — только и говорю ему.

— Вернуться не хотите? — серьёзно спрашивает он меня, на что я только вздыхаю, затем Сашка смотрит на мою сестрёнку, но она упрямо качает головой. — Ладно, тогда идите за мной.

Сашка решил нас проводить, это очень благородно. И нам обеим теперь не так сильно страшно. Неужели всё дело в мальчике рядом. А вот интересно, если бы это была девочка, мне так же страшно было бы или меньше? Или дело в том, что я знаю уже этого мальчика и он безопасный? Надо маму спросить, потому что я не знаю, как правильно. Саша подходит к лестнице, оглядывается на меня и вздыхает.

— Если не получится по лестнице, — говорит он мне. — Не расстраиваемся, у нас еще минимум два варианта есть.

— Хорошо, — киваю я ему и нажимаю управляющий кристалл. — Спасибо…

Как я и думала, лодка у меня летающая, поэтому ей лестница не помеха. Сашка улыбается мне, идя вперёд. Он дорогу показывает, поэтому я ловлю Машку за руку и двигаюсь прямо за ним. Мы поднимаемся на второй, кажется, этаж, потом Саша поворачивает направо и куда-то идет. Вокруг много школьников разных возрастов, они удивляются при виде меня, но насмехаться не спешат. Интересно почему? Может быть, они знают, что Сашка царевич, и поэтому просто опасаются? У меня столько вопросов и ни одного ответа!

— Вот здесь мы и учимся, — сообщает он нам обеим, показывая на открытую дверь. — Залетайте!

— Спасибо за то, что проводил… — я снова чувствую подступающий страх, ведь сейчас мы останемся одни, наедине с другими мальчиками и девочками. А что, если я им не понравлюсь или они захотят напасть на Машку? Что я буду делать?

Я сижу за партой рядом с Машкой, с удивлением погладывая на Сашку. Произошедшее просто не укладывается в голове. Он не позволил мне распрощаться, зашел с нами в кабинет, помог устроиться и мне, и сестрёнке, правда перезнакомиться мы не успели со всеми, потому что учитель пришёл.

— Александр, — обращается к нему учитель. — Ты решил повторить курс?

— У меня разрешение от Яги, — спокойно улыбается царевич.

— Да, я слышал, — кивает тот, кто нас учить будет. — Хорошего сына вырастила Милалика.

— Благодарю, — склоняет голову Сашка.

Я ничего не понимаю, но тут учитель представляется Яромиром Боровичем и начинает урок. Насколько я понимаю, это математика, ну, простейшие действия. Я её помню ещё, Машка тоже, отчего мы переглядываемся, легко выполняя простейшие действия. Яромир Борович поглядывает на нас, одобрительно кивая.

— Вы задаёте себе вопрос: почему мы занялись арифметикой? — обращается он к классу. — Во-первых, повторение — мать учения, во-вторых, не все из вас её помнят. И чтобы никто не чувствовал себя хуже других, мы повторяем.

От этой речи мне хочется заплакать, потому что никто и никогда в моей жизни не заботился так о комфорте учеников. Но всё же, почему Сашка сидит с нами, да ещё учитель его похвалил? Но долго размышлять нет времени, примеры становятся всё сложнее, а я чувствую подступающую усталость. Машка с тревогой смотрит на меня, а я просто улыбаюсь ей, не желая срывать урок, но тут вдруг Сашка поднимается со своего места и подходит ко мне, присаживаясь рядом.

— Закрой глаза, — говорит он мне. — Расслабься. Всё хорошо, ты отлично справляешься, тебе просто нужно немного отдохнуть.

— Но… урок же, — пытаюсь я возразить из последних сил.

— Урок никуда не денется, — отвечает мне Сашка. — Расслабься, отдохни немного. Маш, ты как?

— Тяжело, — признается сестрёнка. — Вроде бы всё просто, а тяжесть какая-то.

— Ты тоже закрой глаза, откинься на спинку стула, — просит он её, и Машка слушается, значит, всё правильно.

Я расслабляюсь и едва не падаю в обморок, но Сашка не даёт мне это сделать. Он гладит меня, успокаивая, потому что я пугаюсь же, а он чувствует это. Как он это чувствует, мне непонятно, но сейчас думать просто нет сил. Я его потом обо всём расспрошу, когда будет полегче. Почему мне так плохо вдруг стало? Всё же хорошо было?

— Страшно от такого состояния, — признаюсь я Сашке, на что он только успокаивающе гладит меня.

— Вы пришли в Тридевятое из разных мест, разных эпох, — слышу я голос учителя. — У каждого и каждой из вас своя история, иногда грустная, иногда тяжёлая, а у этих двух девочек просто страшная. Поэтому важно помнить о том, что можно устать и вовремя отдыхать.

Мне немного стыдно от того, что я всех, получается, подвожу, но тут меня обнимает ещё и Машка, отчего мысли опять разбегаются. Мне кажется, ещё немного, и я просто усну. Наверное, надо было соглашаться пропустить, ведь и сестрёнке тяжело же. Но что мне сейчас делать? Предлагать поехать домой? Или… Надо же что-то делать?

— Александр, как они? — интересуется учитель, дав задание остальным ученикам.

— Не слишком хорошо, — вздыхает Сашка. — Но сейчас придут в себя, только это ничего не решит.

Я понимаю, что он прав. Подняв взгляд на Машку, вижу, что она тоже понимает, потому что вариантов-то у нас немного — или мы пытаемся учиться, или идем домой пристыженные. Вот что лучше? Как будет правильно? Спросить бы маму или папу, но их здесь нет. Вопрос, правда, ещё, надо ли мне решать немедленно?

— Да, это действительно ничего не решит, — соглашается с ним Яромир Борович. — Только они сами должны решить.

От этих слов я тихо всхлипываю, потому что опять хочу стать очень маленькой, только нельзя мне маленькой быть — у меня Машка. Мне обязательно нужно её защитить. Я встряхиваюсь, беря себя под контроль. Усталость полностью не уходит, но отступает, позволяя мне открыть глаза. Обнаружив учителя совсем близко, рефлекторно прикрываю Машку, чтобы её не обидели.

— Вот прямо так? — сильно удивляется Яромир. — Александр, ты это видишь?

— Неожиданно, — соглашается с ним Сашка, а я просто хлопаю глазами. — Яга тут нужна. Только она рассудить может.

— Нужна, значит позовем, — пожимает плечами учитель. — Никогда такого не видел.

— О чём вы говорите? — на меня опять накатывает страх, но я закрываю Машку от них, а вот сестрёнка ведёт себя немного необычно, но вот в чём эта необычность, до меня доходит не сразу.

— Пусть лучше Яга тебе расскажет, — вздыхает Сашка, продолжая меня гладить по едва только отросшим волосам.

Мне кажется, что я не тут, а просто сериал смотрю. Где-то с середины, когда совсем-совсем ничего не понятно, от этого у меня желание расплакаться, но нельзя, потому что Машка же. И я держусь, пока учитель что-то делает, отойдя к столу. Спустя несколько долгих минут в классе появляется уже знакомая нам обеим Яга. Она внимательно смотрит на нас обеих, покачивая головой.

— Чего звали, я поняла, — сообщает она учителю. — Предлагаю отправить детей домой, и туда явиться.

— Хорошая мысль, — вздыхает Сашка. — Только как их уговорить?

— А это уж твоя забота, отрок, — хихикает легендарная нечисть. — Давай, покажи своё умение.

— Нечисть есть нечисть, — бормочет Сашка и поворачивается ко мне.

Я понимаю из всего разговора только то, что он нас сейчас уговаривать будет домой поехать. Я и сама уже понимаю, что сегодня мы точно учиться не сможем. Кроме того, учитель с Сашкой что-то важное увидели, о чём надо с мамой поговорить. И с папой, наверное, тоже. А ещё Машка себя как маленькая вдруг вести начинает, тоже непонятно.

— А что он делать будет? — интересуется у меня Машка, подтверждая мои мысли о «маленькости».

— Уговаривать нас с тобой домой поехать, — объясняю я ей. — Чтобы мы могли отдохнуть, а тётя Яга с родителями поговорить.

— А… Тогда ладно, — она усаживается поудобнее, положив подбородок мне на плечо. — Уговаривай!

— А может, так согласитесь? — интересуется Сашка. — А я вам за это петушка на палочке дам.

— Петушка-а-а-а… — задумчиво тянет сестрёнка. — Ну, разве что за петушка…

Вот тут я пугаюсь уже серьёзно. Я вижу, что она не играет, Маша действительно себя сейчас малышкой воспринимает, и это, по-моему, не очень правильно. С ней такого никогда не было, поэтому происходящее мне очень сильно не нравится. Нужно очень срочно домой, и докторов ещё позвать, и мамочку, потому что мне за Машку страшно так, что я скоро дрожать буду. Я обнимаю сестрёнку, а потом медленно выплываю из-за парты. Машка пытается встать и не может, отчего я вижу зарождающийся ужас в её глазах. Вот теперь ситуация уже, можно сказать, очень плохая. Что делать?

Яга только вздыхает, хлопает в ладоши трижды, и в следующий момент мы обе оказываемся в карете. А нет, не обе — напротив Маши сидит Сашка, вглядываясь с тревогой в её лицо. Карета довольно резко берёт с места и катится прочь, ускоряясь. Как так у Яги получилось нас переместить, я потом спрошу, но сейчас мне очень важно узнать у него — почему он оказался с нами в одном классе? Ведь он ждал что-то подобное, ждал проблемы…

— Саша, а почему? — спрашиваю я его, укладывая Машку на подушки дивана. Она молчит, но я просто знаю такое состояние, сколько раз сама в нём была.

— Ну не могу же я оставить вас одних, — улыбается этот необыкновенный царевич.

Я пытаюсь осознать, что именно он мне сказал, а карета всё набирает ход, летя куда-то, как на пожар. Может быть, с Машкой что-то нехорошее? Но почему тогда лекари не отреагировали?