Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 13

В подъезд я вбегаю первой, даже не оглядываясь посмотреть, успевает ли за мной Юдин. Всё, чего я сейчас боюсь, так это не успеть. Радуюсь, что дочку, документы и все украшения вывезла к родителям. Как чувствовала, что Антон решит меня обокрасть.

Соседка оказалась права. Как только я вышла из лифта на лестничную площадку, первым делом увидела, что она завалена домашней утварью. Такое чувство, что Антон решил вывезти всю квартиру вместе с ремонтом. Не удивлюсь, если даже отодрал бы обои, не приедь я до того, как он уедет.

Как только я появляюсь в зоне видимости дверного глазка соседки, она тут же открывает дверь и выходит, явно не желая пропустить намечающееся представление.

– Вовремя ты, Лер. Я уж думала, не успеешь, и он того, тю-тю, – говорит она сразу и крутит пальцем вокруг оси, намекая, что его и след бы простыл.

– Он один? – спрашиваю я, прежде чем зайти в открытую квартиру. Он даже не скрывается, что обворовывает собственную жену. Впрочем, слишком хорошо знает меня. Я бы не стала делиться с соседями проблемами в семье, так что он явно понадеялся на то, что никто не стал бы поднимать шум. Вот только плохо понимает, где всё это время жил. Здесь все меня знают еще с младенчества и были дружны с моей бабушкой, так что кто-то да обязательно позвонил бы мне. Просто сейчас рабочий день, и многие не дома, а в выходной мой телефон обязательно разрывался бы от звонков любопытствующих и бдящих.

– Минут пять назад подъехали его родители, так что нет, – отвечает наконец соседка и заглядывает в открытый проем двери. Изнутри раздается шум, будто Антон отсоединяет то ли стиралку, то ли плиту.

Мне становится противно, как только я думаю об этом. Он до того не гнушается, что хочет оставить мне просто голые стены. Мало того, что продал мою дочь за пять миллионов рублей, подставил перед Юдиным, готов был отдать и вторую дочку ради денег и чтобы не сесть в тюрьму, так еще и решил меня обокрасть.

В этот момент я благодарна Юдину, который приехал вместе со мной, так как со всей семьей Колобковых я не смогу управиться.

Слышу торопливые шаги Матвея вверх по лестнице и оборачиваюсь к соседке.

– Вызови, пожалуйста, полицию. Я буду писать заявление на Антона.

– Что, разводитесь? – прищурившись, спрашивает она. – Всегда недолюбливала этого хлыща. Уж больно рожа хитрая. Сразу видно, что без моральных принципов мужичонка. Эх, жаль моего дома нет, а то бы он ему задал. Ничего, сейчас наряд вызову, и они мигом приструнят эту наглую семейку.

– Разводимся, – как эхом произношу я глухо и переступаю порог собственной квартиры, которая напоминает сейчас поле боевых действий, настолько здесь всё вверх дном. Будто прошлась целая делегация воров.

Я прохожу вглубь квартиры, ориентируясь на шум и маты отца Антона, который всегда был несдержан на язык, а сейчас и подавно не был стеснен в выражениях, пользуясь тем, что некому закрыть ему рот. Ведь сыну и жене сейчас нужна его помощь.

Оказалось, что свекор и Антон пытаются оттащить холодильник из кухни, но из-за не слаженных действий у них ничего не получается. Свекровь же хлопочет и причитает рядом, но только мешается. Не сразу они замечают меня, так что у меня есть время оценить нанесенный квартире ущерб. Уж не знаю, зачем им это и как они умудрились, но верхние шкафы на кухне варварски содраны и валяются на полу, как раз и мешая пройти мужчинам в коридор вместе с неподъемной для них ношей.

Крупы рассыпаны по всему полу, а баночки для хранения, которые я выбирала с такой любовью, сейчас небрежно валяются на полу, будто в них искали заначку. Видимо, это свекровь или свекор, которые прячут друг от друга деньги по старинке. Она – в крупах и банках, он – в носках или шинах на балконе.

– Вам придется возместить ущерб, – говорю я как можно холоднее и спокойнее, параллельно делая фотографии. Включаю диктофон, чтобы они не увидели, а затем прячу смартфон в карман.

– Приструни-ка бывшую женушку, Антон. Покажи, какой ты мужик, – усмехается свекор, кивая сыну, и выпрямляется, отложив перетаскивание холодильника на потом.

Мне же хочется плакать, когда я вижу, как безжалостно они разнесли мою квартиру, в которой я провела свое счастливое детство. Впрочем, я этому не удивляюсь, зная, как безалаберно они относятся к собственному имуществу.

– Где шлялась, дрянь?! – рычит Антон, выпучив глаза, но я не реагирую так, как могла бы раньше.

Мне сохранять брак смысла нет. Он уже до основания разрушен и прогнил, и действия будущей бывшей родни вызывают у меня не просто отторжение, а настоящее омерзение. Вот они и показали свое истинное нутро, прекратив пускать пыль в глаза.

Как же мне всё-таки повезло, что Юдин поехал со мной. С ним я смогу отстоять свою квартиру.

– Рот закрой, Антон. Не тебе мне тут нотации произносить. И ты прекрасно знаешь где. Это ты ведь заварил всю эту кашу с ЭКО. Или тебе сестра помогала все эти махинации проводить? Вас обоих упекут за решетку за ваши преступления, а ты своими действиями сейчас явно докидываешь себе срок, а он тебе и так светит немалый.

Я удивляюсь, насколько спокойно произношу угрозы в адрес Антона. А особенно тому, что в моем сердце ничего не екает, так как не сохранилось никаких чувств к этому ублюдку, который отравил всё то хорошее, что у нас было. Вот только было ли? Или это была всего лишь иллюзия, которую он умело поддерживал?

– О чем это она, сынок? – настораживается свекровь и переводит взгляд с меня на сына. В ее глазах больше осмысленности, чем в явно поддатых Антоне и его отце.

– Сейчас я ей рот заткну, родаки, а вы пока берите всё ценное и идите к машине. За холодильником я потом приду.

Антон растопыривает пальцы и агрессивно надвигается на меня, но в этот момент в квартиру входит Юдин, который как раз застает момент, когда руки Антона смыкаются на моей шее и сдавливают ее. Я не препятствую, надеясь, что от его пальцев останутся синяки к приезду полиции.

– Руки убрал, скотина! – рычит Юдин, мгновенно сориентировавшись, и хватает Антона за шкирку, как ребенка, даже будто не прилагая к этому никаких усилий.

– Э, а ты что за образина?! – ревет свекор и, слегка пошатываясь, несется с кухни в сторону Матвея. Вот только тот отлично управляет своим телом и встает так, что отец Антона врезается в сына, и они оба ничком падают на пол.

Свекровь верещит, как резаная, а затем вдруг хватает нож со стола, надвигаясь на нас, и Юдин толкает меня к выходу, себе за спину. Он не стремится напасть на женщину. Мы наоборот отходим, а после я вдруг понимаю, в чем дело. Он слышит, как из лифта выходит наряд полиции, которые сразу же оценивают обстановку и достают оружие, направляя ее на Светлану Ивановну. Ее довольно быстро обезоруживают, ведь она не заядлая преступница, а женщина в аффекте. Антон же и Павел Семенович встают, пошатываясь, и явно не понимают, что с полицией шутки плохи. Видят, что на свекровь наезжают двое мужчин в форме и кидаются оба на них с матами и угрозами, после чего их профессионально скручивают и кладут мордами на лестничный грязный пол.

– Вот тебе и обычная бытовуха, – хмыкает один из полицейских, надевая на Антона наручники. – Попытка ограбления, дебош, да еще и нападение на сотрудника. Пятнашка, минимум.

Меня всю колотит от пережитого стресса, и все дальнейшие действия проходят, как в тумане. Заявление на порчу имущества, посягательство на жизнь. Снятие побоев, то бишь проступивших синяков на шее. Мне всё это кажется каким-то кошмарным сном. Но сколько бы я себя не щипала, всё никак не просыпаюсь.

– Я прослежу, чтобы они выплатили вам ущерб, Валерия, – пытается подбодрить меня Юдин, которому я благодарна за поддержку, но вместе с тем меня не отпускает страх, что теперь он точно знает, что детям со мной будет небезопасно. С такой-то семейкой, пусть и в будущем почти бывшей.

В конце концов, Матвей подвозит меня обратно к дому, и я отказываюсь от его дальнейшей помощи. Мне самой нужно оценить ущерб, который Колобковы нанесли моей квартире. И попросить соседку быть свидетельницей того безобразия, что они тут устроили. Но когда я поднимаюсь на лифте на свой этаж, Катя, оказывается, ждет меня уже около закрытой двери. И на лице ее написано такое любопытство, будто она вот-вот умрет, если не расспросит меня.

– Колись, Лера, ты изменила Антону? Ребенок не от него, поэтому вы разводитесь? – тараторит она, явно не утерпев, когда я открою дверь ключом.

– Что? О чем ты?

Я холодею, даже цепенею, когда она задает вопрос, который не должен был вообще прийти ей в голову. Юдин ведь до этого не появлялся в моей жизни, и я никогда не давала никому повода думать, что могу измениться Антону.

– Ты что, статью в инете не видела? Тут и фотка есть. Ты и Дианка. Я только сейчас поняла, на кого она похожа. Вылитая порода этого Юдина. Я из статьи его фамилию и знаю.

Она показывает мне экран своего телефона, и я читаю заголовки.

Развод Юдина с Жанной Афанасьевной обрастает новыми подробностями… Измена и внебрачная дочь Матвея Юдина… Неизвестная всем мать…

В статье и правда фигурирует фотография. Явно сделанная всего пару часов назад. Я сижу спиной к снимающему, а вот Карина улыбается и протягивает мне руки, и вот ее лицо крупным планом попадает в объектив камеры.

– Твоего лица тут нет, но я тебя-то с детства знаю, Лер. Так что родные и близкие сразу поймут, что это ты – любовница Юдина и мать его дочери. А говорила, что Дианку родителям отвезла.

Соседка всё продолжает говорить, а меня бросает в жар. Дети и правда настолько похожи, что даже Катя путает их, что уж говорить про родственников, которые явно вскоре тоже прочитают эту информационную бомбу.

Черт. Не зря интуиция вопила, что что-то не так. Я ведь слышала щелчок, почему не проверила, что это было?!

Уверена, это вопрос времени, когда вся страна узнает, кто я такая. Боже… И что теперь делать?! Это сейчас в заголовках пишут, что я была просто любовницей Юдина. А что если вскоре журналисты пронюхают настоящую историю?!