Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 18

Я заснула достаточно быстро и проспала крепко. Полная сил, утром поднимаюсь с первого раза.

Девочки не просыпались ночью, их плача или зова я не слышала. Видимо, настолько вымотались.

Но утром Диана всегда очень голодная и более капризная, чем обычно. Пока не знаю, какая Карина после пробуждения, но в любом случае не хочу долго ждать встречи с девочками. Поэтому спешу одеться.

Будь я дома, натянула бы просто халат, но сейчас достаю свежую кофточку и штаны. Неловко было бы столкнуться с Юдиным в домашнем халате.

Одна эта спальня с детской за дверью уже больше всей моей квартиры по размеру, да и ремонт с мебелью тут очень дорогой. Хозяин здесь точно в растянутых трениках не ходит и к гостям таким вряд ли привык.

Переодевшись, по-быстрому расчесываюсь, а вот полноценно умыться решаю после проверки малышек. Просто замечаю, что они как-то слишком уж тихо себя ведут. Вдруг все-таки еще спят?

За несколько шагов оказываюсь возле двери в детскую и приоткрываю ее, но особо не понимаю, спят ли они или уже ждут хоть кого-нибудь. Захожу дальше. И совсем не ожидаю, что, не увидев малышек нигде на полу, возле игрушек или так, просто друг с другом, я не увижу их и в своих кроватках.

Сердце тут же пропускает удар. Кончики пальцев холодеют, а в ногах слабеет. Но я тут же стараюсь себя успокоить.

Я... я же тут не одна! Теперь у малышек есть настоящий отец, возможно, он с ними уже завтракает или помогает умываться.

А еще есть эта змея Лена, которая могла взять моих девочек, как раз чтобы выслужиться перед своим начальником после вчерашнего.

Конечно, от такой мысли ни капли спокойнее не становится, лишь тревожнее за Карину и Диану, а к горлу подкатывает гнев.

Кидаюсь обратно к себе в спальню и звоню Матвею, точно узнать, не с ним ли дети.

Но телефона, который я точно вчера вечером оставила на тумбе, тоже нигде нет. Он пропал, как и мои девочки. Теперь успокаивать себя смысла уже нет. В один момент меня пробивает такой истерикой, словно разрядом тока в двести двадцать вольт.

Дышать становится тяжело, глаза бегают по комнате, а в голове целый ворох самых плохих исходов с моими малышками в главной роли. Потерять их – мой самый главный кошмар.

Нет! Нет! Я должна их найти!

Делаю рывок к выходу из комнаты, дрожащими руками хватаюсь за ручку, опускаю ее и распахиваю дверь, но дальше ничего не успеваю сделать, чуть ли не влетаю в огромного мужика с неприятной мордой.

– Как хорошо, что вы уже проснулись, Валерия Дмитриевна. Я как раз пришел, чтобы увести вас на встречу, – незнакомый бугай без тени улыбки говорит со мной, а затем хватает за руку так, что даже больно становится.

После вчерашнего разговора с Матвеем, совместного времяпрепровождения с детьми и ужином, то, что происходит сейчас, буквально выворачивает меня наизнанку своей жестокостью.

– Где мои дети?! – голос срывается на крик моментально, пытаюсь вырвать руку из захвата, но это безуспешно.

Бугай вытягивает меня из комнаты и как какую-то куклу дергает за собой.

– У Матвея Давидовича спросите всё, если он вам, конечно, позволит задавать вопросы, – мужчина выплевывает эти слова еще грубее, чем прошлые, будто бы за одну несчастную ночь из обычной женщины я превратилась в самую настоящую опасную преступницу.

– Что происходит? Почему вы обращаетесь со мной так?! – голос дрожит, а перед глазами слезы.

Истерика усиливается, но едва ли это волнует моего конвоира. Он лишь рявкает на меня так, что спрашивать что-то еще я просто не решаюсь.

– Умолкни!

Даже когда я пытаюсь остановить движение, упираясь ногами в пол, уже через секунду меня просто тянут за собой дальше, дернув посильнее, так, что рука болит всё больше.

Так мы и оказываемся перед кабинетом Юдина, который вчера он показывал с такой легкостью и спокойствием, будто и правда решил позволить мне жить с детьми в его доме. Неужели что-то произошло, или вчерашнее было игрой?

Бугай стучит в дверь, а затем просто вталкивает меня внутрь, прежде чем зайти сам. Я запинаюсь и почти падаю, чудом удержав равновесие.

А когда поднимаю взгляд, сталкиваюсь с Матвеем, в глазах которого бездна. Горло сжимает спазм.

Вчера он смотрел на меня с ухмылкой, ободряюще, по-доброму. А сейчас смотрит так, словно мы самые злейшие на свете друг другу враги. И прежде чем я успеваю сказать хоть что-нибудь, он пальцем тычет по экрану телефона, словно и не собирается со мной разговаривать, а затем я слышу голос…

Голос моего пока что еще мужа Антона.

– Бабок-то, конечно, хочется... но ты уверена, что сможешь, Лер? Материнские чувства, все дела же! – обрывок разговора, обращенного ко мне аж по ушам режет.

Но больше меня удивляет не этот неизвестный мне ранее вопрос мужа, а то, что ответ на него звучит реально моим голосом.

– Я устала от всех этих долгов и кредитов, Тош! Просто устала! Хочу хотя бы немного пожить налегке, – звучит натуральный, наполненный эмоциями голос.

Звук ненадолго замолкает. Юдин не отрывает от меня своего ледяного взгляда, а затем включает следующую запись.

– Я, конечно, смогу помочь всё организовать, но это не дешево выйдет вообще-то! – теперь реплику выдает та самая родственница Колобкова, которая и помогла выбрать нам клинику для ЭКО и точно во всем замешана. Ее голос я узнаю моментально.

– Не наглей, Юлька! Не тебе же придется вынашивать этих детей целых девять месяцев! Мне предстоит столько натерпеться! – отвечает ей собеседница моим голосом, да еще с такой же дерзостью, которую я впервые показала, когда защищала Диану от первых нападок Юдина.

– Эй, девчонки, ща разберемся, не ссорьтесь! – вмешивается в разговор Антон, пытающийся угомонить всё больше разрастающийся спор.

Чем заканчивается разговор, непонятно. Юдин не дает дослушать, он обрывает эту запись и включает еще одну. Кажется, самую последнюю.

– Ты, дрянь, совсем охренела?! Мы вместе это всё придумали, на одного меня не повесишь! – снова голос Колобкова, но на этот раз разъяренный до предела.

– Не смеши, Тошенька. Уж я-то смогу Юдину доказать, что я жертва в этом деле, а ты как раз поплатишься, что все деньги себе прикарманил, муж-объелся-груш! – и следом мой, точно такой же, как когда я реально повышаю голос и пытаюсь отстоять свои интересы.

Все эти записи звучат эхом в моих ушах. Не могу поверить, что Антон как-то сумел подделать мой голос или найти женщину с таким же тембром. Я ведь точно знаю, что никакого разговора у нас троих не было, и ни в каких махинациях я не участвовала.

Вот только Юдин уже сделал свои выводы и теперь решает добить меня, прожигая ледяным взглядом.

– Надеялись обмануть меня, Валерия? Теперь точно можете забыть о том, что сможете видеться с детьми. Вскоре я лишу вас родительских прав, а сейчас собирайте свои манатки и выметайтесь из моего дома.

Он срывается на рык и оскаливается, а я отшатываюсь и не слова не могу произнести. Неужели он не даст мне даже шанса оправдаться и опровергнуть эту липу? Выкинет вот так легко, словно подзаборную шавку? Неужели действительно лишит меня дочерей, как и планировал ранее?