Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 24

Стоит моему отцу оказаться рядом, как не только я, но и Диана веселеет. С Леной она много плакала и хныкала, терла глазки и звала меня, сейчас ее лицо зареванное, но губки растягиваются в улыбке.

Пока двое УСБшников забирают на себя всё внимание большей части участка, моя крошка тянет ручки к дедушке, и ненадолго я передаю ее в его объятия. Даже без слов вижу, как отец рад внучке, а стоит ему на меня глянуть, то считываю в его глазах готовность и за Карину бороться, про которую рассказала по телефону, хоть и без подробностей.

И готовность Юдина уничтожить тоже вижу, который как раз вдруг оказывается рядом, заставляя мою кожу мгновенно покрыться мурашками.

Мы сталкиваемся взглядами, и сердце пропускает удар. Матвей просто огромный. Высокий и широкоплечий даже на фоне моего точно такого же большого отца. Руки крепкие, грудь натренированная, мощная, едва сдерживаемая тканью белоснежный рубашки. А взгляд холодный, уверенный.

Если закрыть глаза на то, что сейчас происходит, то как мужчина он был бы идеальным защитником как для своей женщины, так и для детей.

Даже той, с кем он в разводе, он помог. И готов уничтожить меня, стереть просто в порошок ради девочек.

Это даже чем-то похоже на моего отца. Но за большим исключением.

Мать девочек не Жанна, а именно я. И он готов уничтожить меня, слабую женщину и беспомощную маму, игнорируя любую логику.

Просто потому что Антон смог убедить его в моем предательстве, подделав доказательства.

– Здравствуйте. Дмитрий Витальевич, верно? – сунув руки в карманы брюк, спокойно спрашивает Юдин.

Он больше не смотрит на меня, концентрируясь на моем отце. И тоже самое получает в ответ.

– Верно, – голос отца такой же спокойный, но с подчеркнутой холодностью.

Если бы я не знала его, подумала бы, что это обычный разговор. Но отец прижимает к себе Диану покрепче, а в глазах его полыхает настоящий огонь.

Да и у Юдина так же. Они сдерживаются, понимая, как это невыгодно будет, но внутри оба желают размазать друг друга по стенке.

– Я вас ждал просто чтобы сказать, что не имею ничего конкретно против вас и в другой ситуации хотел бы избежать нашего столкновения, но ваша дочь перешла все границы, – Матвей продолжает говорить спокойно, но то, что он озвучивает, заставляет меня аж воздухом подавиться. – Будь вы на моем месте, вы бы поняли мое поведение и поступки.

Хочу возразить, но отец первый делает шаг ближе к моему врагу. Напряжение нарастает так, что вмешаться желания больше не появляется.

Они просто смотрят друг на друга, и вроде бы ничего не происходит, но на самом деле происходит такое молчаливое сражение, что будто даже воздух в помещении накаляется. А затем уже говорит отец.

– Возможно. Но я не на твоем месте. Войны за девочек и честь моей дочери не миновать.

Это не угроза, просто факт.

И этот факт Юдин принимает.

– Верно. Не миновать, – он кивает моему отцу, а затем бросает на меня свой последний взгляд. – До скорого.

Матвей уходит. И вместе с ним исчезает напряжение и опасность.

Отец гладит притихшую Диану по спинке, а затем передает мне.

– Неси принцессу в машину. Десять минут, и догоню, – после этих слов отец отдает мне ключи и уходит к УСБшникам, которые прибыли с ним.

Я же спешу в машину, уже не видя Юдина или его автомобиля. И за время отсутствия отца успеваю окончательно успокоить свою малышку и протереть ей личико влажными детскими салфетками, пачка которых всегда есть в бардачке.

Когда мы отъезжаем от участка, Диана уже посапывает. Отец просит рассказать о ситуации больше, и всю дорогу я рассказываю обо всем, что произошло с момента, как Матвей первый раз появился на пороге моей квартиры.

Своего мнения отец не говорит, но то, как он крепко сжимает руль, дает понять степень его злости.

– Дальше всё будет хорошо. Не переживай больше.

Он успокаивает меня, наверное, заметив, как я волнуюсь из-за того, что молчала всё это время.

И мне правда становится легче от его слов. Но ненадолго. Ведь когда машина останавливается возле родительского дома, мы даже не сразу можем выйти.

– Валерия Дмитриевна, не могли бы вы прокомментировать свой поступок? – двери мы открываем с трудом, на машину чуть ли не наваливается целая гора журналистов. – Неужели для вас жизнь ребенка стоит всего лишь пять миллионов рублей?

Кругом микрофоны, камеры и вспышки фотоаппаратов. Со всех сторон доносятся бестактные вопросы, поднимается такой галдеж, что Диана просыпается и начинает хныкать от шума и вспышек.

Но журналистам плевать. Начинается настоящий хаос.

– Валерия Дмитриевна, неужели у вас за всё время вашего гнусного плана не дрогнуло сердце от свойственных нормальным женщинам материнских чувств? – сунув микрофон мне почти в лицо, требует ответа один из незнакомых мужчин, проявляя полнейшую бестактность. Одновременно и вопрос задает, и меня успевает унизить.

Я не успеваю ничего сказать или хотя бы отвернуть Диану от него, и в это время с другой стороны появляется не менее наглая женщина.

– Готовы ли вы к предстоящему суду? Готовы ли вы сесть в тюрьму из-за своей жадности? – она тараторит свои вопросы быстро, ведь вскоре ее толкают в сторону.

– А сможете ли вы оплатить семье Юдиных огромную сумму за моральный ущерб? – еще один мужчина-журналист.

– Стоило ли это того? – и еще один. – Вы ведь и дальше хотели вытягивать деньги из Матвея Давидовича, верно?

Вопросы льются рекой.

Шум. Вспышки. Толкучка.

Сердце в груди бьется бешено. В глазах стоят слезы, а к горлу подступает ком. Меня накрывает паника, когда я даже не могу добраться до дверей подъезда.

– Валерия Дмитриевна! – какая-то женщина хватает меня за плечо, лишь бы успеть спросить.

Но ее тут же отталкивает другая. Такую сенсацию, связанную с семьей самого богатого человека в городе, никто не хочет упустить.

– Еще один вопрос, пожалуйста! – перебивая плач моей дочери и мое загнанное дыхание, требует еще один журналист.

Отец пытается вести себя достойно, чтобы не провоцировать разжигание скандала еще сильнее, но его просьбы просто игнорируют, он не выдерживает и начинает расталкивать всех грубо.

– Хватит, пошли вон от моей дочери! – своей силой он пробивает мне путь в подъезд и спешит закрыть за нами двери, чуть не прищемив чей-то наглый нос.

Меня всю трясет, даже когда он пытается успокоить нас с Дианой уже в лифте.

Это не помогает. Потому что уже на нашем этаже собралась целая орава соседей, и приходится пробиваться уже через их наглые вопросы.

Они шушукаются между собой. Пытаются удержать внимание отца, чтобы получить больше сплетен, а некоторые из них уже даже обосновались на общем балконе, наблюдая за дикими журналистами, которые снизу явно спрашивают каждого жителя двора любую информацию обо мне.

– Убирайтесь! – отец захлопывает дверь.

А мама в этот момент помогает мне, хватая из моих ослабевших рук Диану.

– Солнышко... – мама в полном шоке, даже не может больше ничего сказать.

– Не дави. Потом, – требует серьезно у нее отец.

Но уже поздно. Я и так не выдерживаю. Срываюсь на плач. Слезы текут по щекам. Я едва держу себя на ногах.

Отец забирает у мамы Диану и уносит в гостиную, чтобы успокоить и не дать ей видеть моих слез. Мама же помогает успокоиться мне.

Вскоре отец возвращается из гостиной на кухню, где мы сидим с мамой, и говорит неутешительные новости.

– Я не ожидал, что они так быстро нанесут удар. Весь интернет уже полностью заполнен проплаченными статьями, травящими нашу семью.

Я даже успокаивающим чаем давлюсь и чувствую, как сердце снова сжалось, захваченное в тиски.

Хочу взять телефон и проверить, что именно пишут, но мама мягко забирает телефон из рук.

– Не надо, тебе не стоит нервничать,. – просит она, волнуясь за меня.

И мне снова становится стыдно, что я не рассказала им всё раньше. Отец бы придумал, что делать, и этой вакханалии бы не случилось.

Но отец не дает сидеть и быть сожранной эмоциями, успевает вернуться из прихожей уже с нашими куртками.

– Собирайся. Диана останется с мамой и дядей Вадимом, которого я уже вызвал, а мы поедем к моему знакомому адвокату. Он нам поможет.