Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 8

– Да я вас засужу! – кричит Антон, когда мужчины в черных костюмах, явно из числа охраны Юдина, заталкивают его под руки в лифт.

– У меня от него уже голова болит, таблетки не найдется? – говорит один из бугаев второму, уворачиваясь от резвых ног моего мужа.

В этот момент прибывает второй лифт, так что я захожу в него, чтобы не попасть под горячую руку Антона, который орет еще сильнее, пытаясь вырваться из чужой крепкой хватки, но получается у него из ряда вон плохо.

Вместе со мной в лифт входят две сотрудницы в узких юбках и откровенных блузках и обсуждают местных боссов, а я так обеспокоена предстоящей встречей, что до меня не сразу доходит, что говорят они о Юдине.

– Ты бы прикрыла свои буфера, Светка, тебе с ним ничего не светит. С тех пор, как его Жанка, эта коза, бросила, он на меня поглядывает двусмысленно. Скоро корпоратив намечается. Вот увидишь, я с ним на его мустанге уеду, а на следующий день уволюсь, так как работать мне больше не придется.

– Держи карман шире, Люська. Где ты, а где Жанка. А на мою одежду не смотри так, я для себя красиво одеваюсь, а не для мужиков, в отличие от тебя. И ничего тебе с нашим генеральным не светит, можешь не раскатывать губу. Жанка помыкается, да вернется. У них ведь дочка растет, а ее уже обратно в роддом не отдашь. Из тебя мать, как из меня домохозяйка.

– Не вернется. Не ее это ребенок, в ЭКО-центре там что-то перепутали, так что если я стану отличной мамой его дочери, то никуда он не денется. Негоже мужику девочку воспитывать.

– Двух девочек, – говорит сотрудница Света. – Анька из СБ мне тут по секрету шепнула, что Юдин наш нашел ту суррогатную мать и вторую дочку. Так что вакансия мамы закрыта, Люся.

– А то ты не знаешь, какой Юдин у нас принципиальный мужик. Не позволит он детей воспитывать женщине, которая детей за деньги продает. Не такой он, понимаешь?

В этот момент двери лифта открываются на восьмом этаже, они выходят, и их дальнейший разговор я не слышу. Но и этого мне хватает, чтобы еще больше накрутить себя.

Впрочем, как только лифт приезжает на шестнадцатый этаж, где и назначена встреча, снова внимание привлекают звуки возмущений Антона, который еще не понял, что они не возымеют действие.

Его не сразу заталкивают в конференц-зал, где уже сидят пятеро серьезных мужчин с кейсами и ворохом бумаг на длинном столе. Самого же Юдина не видно, и я лишь с облегчением выдыхаю, так как мне отчаянно нужна передышка, хоть я и понимаю, что она ничего не решит. Рано или поздно разговор между всеми нами так и так должен состояться.

У меня дрожат руки, но я успокаиваю себя тем, что отец пообещал поднять все свои связи, чтобы найти мне лучшего адвоката, а сегодня я просто разузнаю позицию Юдина.

Антона, наконец, насилу усаживают и отходят, всем видом показывая ему, что лучше не рыпаться и не принимать попытки к побегу. Колобков тут же с прищуром приглядывается к окнам, но не настолько глуп, чтобы прыгать с шестнадцатого этажа.

Успокоившись, он замечает меня и оскаливается, находя во мне жертву, на кого спустить всех собак.

– Хорошо, что ты тоже пришла, Лера. Это ведь ты заварила всю эту кашу, а меня решила крайним сделать? Не выйдет! Я никаких бумаг не подписывал и никакие махинации не проводил, так что я здесь по ошибке, слышите! – обращается в конце он уже к мужчинам напротив, которые ни слова не произнесли с момента нашего появления, продолжали тихо переговариваться между собой.

– Ты выглядишь и ведешь себя жалко, Антон. И не стыдно тебе обвинять меня, когда сам обманул и скрыл от меня моего ребенка, – шиплю я будущему бывшему мужу, не сумев сдержать гнев в себе.

– Докажи это еще, – фыркает он и с наглым видом опирается о спинку стула. – Не переживай, один разок, так и быть, передачку тебе в тюрьму сделаю. Хотя тебя не посадят сразу, ты же кормящая мать. Впрочем, не переживай, ребенка-то Юдин своего заберет, так что все-таки отсидеть, как и следует всякой преступнице, всё же придется.

В этот момент открываются двери в конференц-зал, и внутрь входит Юдин собственной персоной. За ним же с папками в руках семенит помощница в очках.

– Переживать в этой комнате нужно как раз вам, Антон. Всё, что нужно, я уже услышал, а теперь помолчите, будут говорить мои юристы, – звучит вдруг холодный голос местного генерального, и вскоре он садится во главе стола. – Алевтина Павловна, будьте добры, мне кофе, а девушке белый чай.

– А мне черный чай с двумя ложками сахара, – вальяжно пытается командовать Антон, крутя палец вокруг своей оси и намекая, чтобы секретарша двигалась быстрее. Но она еле заметно усмехается, поправляет очки и игнорирует его.

– Кофе и белый чай сейчас будут, Матвей Давидович. Что-то еще?

– И чай для юристов, – говорит он и принимает от секретарши документы, которые бегло просматривает и что-то подписывает, ставя так Антона на место.

– Что тут происходит? Ты кто такой вообще? – борзеет Антон, а я рада, что мы с ним больше не вместе, иначе бы как всегда пришлось испытывать за него стыд.

Гордости у него хоть отбавляй, так что он часто устраивал скандалы в общественных местах, закусившись то с продавцами, то с такими же, как он, покупателями, если считал, что кто-то относится к нему неуважительно.

– Вы кто такой, – поправляет Антона Матвей, но тот не понимает посыла.

– Я Антон Колобков, будущий зять Агафоновых, – гордо задирает подбородок Антон. – А ты кто такой?

Я более чем уверена, что он знает, с кем на разговор нас добровольно-принудительно позвали, просто набивает себе цену и пытается казаться влиятельнее, чем есть на самом деле.

– Вы кто такой, – спокойно, но холодно повторяет Юдин и выпрямляется, после чего, игнорируя Колобкова, обращается к своим юристам. – Можете начинать, господа. Иск будет предъявлен вот этому человеку. Уведомите его о последствиях, если он будет всё отрицать.

– О чем это вы? – настораживается сразу же Антон, чувствуя, что никто всерьез его здесь не воспринимает.

В это время внутрь снова входит секретарша, ставит передо мной белый чай, и обо мне снова все забывают, словно меня здесь просто нет. Все претензии адвокаты Юдина предъявляют Антону, правильно распознав источник настоящих проблем.

– Причем тут я? Договор с вами официально заключала моя жена! – рычит Антон, приподнимаясь, но бравые охранники быстро садят его обратно.

– А ты даже не мужик, – скалится Юдин и подается вперед, отчего его плечи кажутся еще шире. – Прячешься за женской спиной и скидываешь свою вину на жену? Не надейся, что сможешь провернуть очередные махинации. Со мной это не сработает. Продолжайте, господа, человек не понял, каким серьезным людям дорогу перешел.

Меня удивляет, что Юдин и глазом не моргнул, услышав про знаменитых в нашем городе Агафоновых, но догадываюсь, что у него по стране влияния гораздо больше, раз он заведует самым крупным в нашем регионе холдингом.

Антон пыхтит, так как секретарша приносит скотч, и охрана заклеивает ему рот, когда поток его брани не иссякает.

Я же спокойно слушаю то, что говорят юристы, а сама наблюдаю за ним, пытаясь понять, какая она, моя вторая дочь, которую я не видела с самого ее рождения.

Такая же тихая и ласковая, как моя Диана, или такая же требовательная и добивающаяся своего, как Матвей Юдин?

Мое сердце сжимается от расстройства и страха, что мою дочь обижали или обделяли родительской лаской. Внутрь даже проникает чувство ревности, что жена Юдина заменяла моему ребенку мать. Как она с ней обращалась? Любила ли? Игнорировала ли?

На глаза наворачиваются слезы, и я опускаю голову, надеясь как можно быстрее справиться с разбушевавшимися эмоциями. Но в следующую секунду я вдруг слышу то, что заставляет меня едва не подпрыгнуть, забыв про любой плач.

– Даем вам дня, чтобы вернуть дочь господину Матвею Юдину. В таком случае мы не станем выдвигать обвинение о мошенничестве в размере пяти миллионов рублей.

В этот момент Юдин кивает, и охранник резко сдергивает со рта Антона скотч, и тот, вскрикнув, почти не обращает внимание на боль, а радостно приподнимается.

– То есть, деньги возвращать не нужно? Да забирайте девчонку хоть сейчас! – восклицает Антон, воодушевившись, и вызывает у меня отвращение за свою алчность. И как я раньше не замечала в нем этой мерзкой черты в характере?

В душе поднимается гнев и на Антона, и на этого Юдина, которые смеют решать судьбу моего ребенка, даже не обращая на меня внимания, и я встаю, выливая остатки чая в Колобкова.

– Я не отдам свою дочь! Ни вам, ни кому бы то ни было еще! А ты, Антон, вообще закрой рот, даже не смей разевать его на мою дочь! Она не твоя, и ты ей никто, чтобы раздавать тут обещания в своей попытке прикарманить себе чужие деньги! – шиплю я и, не выдержав собственного гнева, кидаю в него вдобавок еще и чашку.

Я никому не позволю трогать своего ребенка!

Чашка попадает в Антона и он шипит от боли, но Юдин едва ли обращает на это внимание. Не сводя с меня взгляда, он твердо озвучивает мне свою позицию.

– Я биологический отец Дианы, и сегодня утром мои юристы подали иск на установление отцовства. Давайте не усугублять ситуацию и не тянуть время. При любом раскладе через несколько месяцев я получу над ней опеку, а вас лишат родительских прав. Но на адвокатов вы потратите внушительную часть средств. Я же предлагаю вам не набивать себе цену, а сразу озвучить сумму, ради которой вы отступитесь и выполните условия подписанного вами договора о суррогатном материнстве.