Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 27

Лера

Спустя несколько дней Жанна пропадает со всех новостных каналов, а возле подъезда перестают дежурить СМИ. Даже наши соседи по подъезду перестают ломиться к нам с разными просьбами, как то попросить соль или помочь, лишь бы хоть что-то выудить из нашей семьи по поводу того, что было сказано в интернете.

Всё возвращается в свое русло, словно ничего и не было. Только жители дома продолжают часто проходить мимо нашего подъезда и заглядывать в окна, словно что-то могут рассмотреть.

Тем временем Антон и его троюродная сестра оказываются под следствием за махинации с ЭКО.

Вмешательство отца помогает, так что уголовное дело по поводу мошенничества и продажи детей сдвигается с мертвой точки. Поскольку все связи с Антоном и его семейкой я разорвала, то не знаю, что сейчас у них происходит. Звонки от них я не принимаю, особенно от свекрови, которая до того настырна, что уже который день обрывает мой телефон, будто не понимает, что разговаривать я с ней не хочу.

В очередной раз ставлю телефон на беззвучный, и в этот момент в комнату входит мама.

– Лера, мы с Дианочкой погуляем во дворе, хорошо? Отец сказал, что журналистов нету, и его люди присмотрит за нами.

Мне становится стыдно перед мамой и дочкой, так как все эти дни мы все сидим дома, как сычи, будто мы, действительно, преступники. Это все те, кто поверил в то, что родная мать может продать своих детей ради каких-то пяти миллионов рублей, должны сидеть по домам, а нам стыдиться нечего. Вот только реальность такова, что все показывали на нас пальцами, и я не хотела, чтобы мои родные стали жертвами чужого мнения, навязанному им обществом.

– Да, мам, конечно. Диана уже несколько дней не дышит свежим воздухом, так что и тебе, и ей будет полезно.

– А ты с нами не хочешь? Ты что-то бледная, тебе бы тоже не помешало бы освежиться и прогуляться.

– Нет, мам, я лучше дома буду. Если я появлюсь, то все соседи снова начнут стекаться к нам и терроризировать нас.

– Не думай про этих стервятников. Им бы новые сплетни получить, так как личной жизнью у них нет. Пройдет еще неделя, и они о тебе забудут.

Доля истины в словах матери была, но меня это не убеждает. В этот момент я отрицательно качаю головой, а затем думаю о том, что настало время поговорить с бывшей свекровью. Раз ни отца, ни матери дома не будет, то мне даже не придется скрываться.

Отец, несмотря на мои уговоры, особо не посвящает меня в подробности того, что он делает, но я и сама догадываюсь, за какие ниточки он дергает, чтобы всё поскорее закончилось.

Мне становится тошно и горько от того, что не будь мой отец бывшим УСБ-шником, то никто бы не обратил внимания на какую-то несчастную девчонку, у которой отобрали одного ребенка, а теперь хотят забрать и второго.

Закон точно тогда был бы на стороне Юдина, и он бы получил двух девочек, оставив меня ни с чем. Скорее всего, Антон в любом случае сел бы в тюрьму, так как Матвей Юдин не из тех мужчин, которые оставляют оскорбления и обман без ответа, но мне от этого было бы не легче.

В любом случае, я понимала, что отец не всесилен и не сможет сделать так, чтобы мне отдали Карину. Поскольку Юдин является биологическим отцом девочек, и Карина с рождения росла с ним, суд ее с ним и оставит. Я же свою Диану никому не отдам, так что за эти дни у меня было время подумать, и я пришла к выводу, что отец был прав. Нам с Матвеем придется договариваться, как бы мы оба этого не хотели.

Когда я остаюсь в квартире одна, сама перезваниваю свекрови, собираясь поставить окончательную точку в своем прошлом.

– Я вас слушаю, что вы хотели? – произношу я как можно холоднее, чтобы обозначить дистанцию между нами.

Пусть раньше я была ее невесткой, но теперь это не значит, что я потерплю к себе плохого отношения, как прежде. Конечно, я помню о том, что относилась ко мне она нормально, не была одной из тех свекровей, которые пили кровь невестки, но при этом я уже не могу стереть себе память и тот момент, когда они всей семьей хотели обнести мою квартиру.

Не забуду, как она обвиняла меня в том, что я распутная девка, нагулявшая свою дочку непонятно от кого. Полностью поверила Антону, хотя в этом я ее винить не могу, так как она его мать, и всякая мать в первую очередь будет защищать своего ребенка.

Как мать двух девочек, которых хотят у меня отнять, я ее понимаю. Вот только это не значит, что я должна входить в ее положение и жалеть. В конце концов, Антон сам принял решение о том, чтобы совершить подобное гнусное преступление, и теперь будет наказан за свои же деяния.

– Почему ты не берешь трубку, Лера? Я звоню тебе уже несколько дней, ты что, не видела и не узнала мой номер?

Сразу же начинает с наезда Светлана Ивановна, и голос ее звучит напряженно, но при этом я слышу и то, что она гундосит, будто плачет уже несколько дней и никак не может остановиться. На секунду в сердце поселяется жалость, так как я всё же живое существо, которое до сих пор способно на эмоции, но я силюсь подавить в себе это чувство.

– Давайте сразу перейдем к делу. Что вы хотели?

– Так вот как ты заговорила после того, как подставила Антона.

Она говорит обвиняюще, словно совершенно не сомневается в том, что именно я виновата во всех бедах ее сына. Это вызывает у меня раздражение, даже руки трясутся от злости, но я быстро беру в себя в руки, так как и ожидала подобного исхода.

– Ну во-первых, никого я не подставляла. Кто же виноват в том, что Антон оказался негодяем, который способен продать детей. И всё это ради денег.

– Антона могут на долгие годы посадить в тюрьму, как и его сестру. Ты понимаешь, что твою Юдин творит? Пусть ты с ним спала и родила ему детей, изменила Антону, но это не повод вот так грязно и со скандалом уходить от моего сына. Хочешь развода, разводись, но мстить ему не надо.

– Так вот что вам сказал Антон? Что это моя месть ему? И за что это я ему мщу?

Я говорю насмешливо, но это моя защитная реакция. Мне неприятно, что даже в этой ситуации меня снова выставляют виноватой, словно я похожа на жертву. Я ею быть не хочу, но чувствую себя беспомощной, так как никакие мои слова не способны убедить людей в том, что всё не так, как говорят Антон и та же Жанна, которая, кажется, обошла почти все передачи в стране, чтобы опорочить мое имя.

– Вот только не надо притворяться, что ты ничего не понимаешь, Лера. Ты всегда была такой хитрой и притворялась наивной овечкой, хотя сама столько лет водила моего сына за нос. Как только он нашел свою любовь, не захотела его отдавать другой и решила посадить в тюрьму. И не стыдно тебе прикрываться своим любовником и раздувать весь этот фарс в интернете?

Мне даже становится смешно от того, что она поверила, что даже эти скандалы в СМИ – это моя идея. Вот только никак не могу понять, как это все укладывалось у нее в голове.

– Честно говоря, даже не понимаю, как вы пришли к этому выводу. В интернете вообще-то порочат мое имя и считают мошенницей и преступницей, готовой продать своих детей богатой семье ради денег. А теперь вы говорите, что это я спелась с Юдиным, чтобы посадить Антона. Вы не находите противоречия в своих же словах? Впрочем, можете не отвечать, мне это не интересно. Антон сам виноват том, что его посадили, а вы можете продолжать и дальше ему верить и заблуждаться, думать, что он весь такой хорошенький. Я как раз-таки ему никогда не изменяла, это он воткнул мне нож в спину. Мало того, что сделал меня суррогатной матерью без моего ведома с помощью своей сестренки, так еще и изменил с этой дочкой Агафоновых.

Моя тирада вводит ее в ступор, так как несколько секунд она молчит. А затем всхлипывает, растеряв всю свою браваду.

– Она его бросила. Из-за тебя бросила.

Не сказать, что эта новость меня трогает, поскольку я уже переболела Антоном, в которого была когда-то влюблена, но меня слегка подергивает от того, что даже в этом она обвиняет меня. Делает козлом отпущения, снимая с себя ответственность.

– Гнилая ты девчонка, Лера, говорила я Антону, чтобы не женился на тебе. Чертова высокомерная дрянь!

На этом моменте она бросает трубку, явно желая оставить за собой последнее слово, но я ей не перезваниваю, решив, что на этом наше общение закончено.

Она еще не раз будет мне звонить и искать встреч, поскольку скоро ее семью снова вызовут на допросы, предъявят обвинение в краже мебели и вещей из моей квартиры, но больше снисхождения к ним я проявлять не буду. У меня было мелькнула мысль спустить прошлую ситуацию на тормозах, так как Антон уже находится в тюрьме, но после разговора я передумываю. Пусть каждый получит по заслугам в этой истории.

После разговора я встаю ближе к окну и смотрю на то, как хохочет Диана, когда мама раскачивает ее на качелях во дворе.

Я уже было хочу заняться обедом, чтобы накормить их и отца, когда они все вернутся, но в этот момент вдруг вижу, как во дворе останавливается внедорожник. Еще до того, как из него выходит Юдин, я уже знаю, что это он.