Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 4

Я хватаюсь за тумбу, так как вдруг резко начинает кружиться голова.

– Это какой-то кошмар, – шепчу я.

Я стараюсь взять себя в руки и больше на документы не смотрю. Признаюсь себе, что просто боюсь увидеть там что-то, что перевернет мой мир с ног на голову. Что если слова этого мужчины окажутся правдой, ничего уже не станет, как прежде.

Но я не готова принять его слова и угрозы, ведь это будет означать, что мой муж меня обманул. Антон просто-напросто не мог этого сделать.

– Кошмар? Так меня еще никто не называл, – ухмыляется он и поворачивается ко мне, когда на этот шум никто из комнаты не выходит.

Судя по досаде на лице, он убеждается, что Антона в квартире нет, поэтому больше прорваться дальше коридора не пытается. Это дает мне некоторое время на передышку, но решение, как мне его выгнать, так и не приходит в голову.

– Послушайте, Юдин, если вы не уйдете, мне придется…

Мне не удается договорить свою угрозу, он меня бесцеремонно перебивает.

– Да-да, вызовите полицию, Валерия, я уже понял. Матвей Давидович. Вам мое имя придется часто вспоминать и повторять в суде, если вы продолжите упорствовать в своем вранье и не вернете мне моего ребенка.

В отличие от моего неуверенного тона, его звучит спокойно и уверенно. Он умеет сохранять самообладание даже в подобных ситуациях, словно ему совсем не жаль. Впрочем, о какой жалости можно говорить, если этот человек сейчас стоит и нагло пытается украсть у меня дочь.

– Идите вон! Имейте совесть! – шиплю я тихо, услышав кряхтение Дианы, которая, видимо, слышит мой голос и снова готова заплакать, чтобы привлечь к себе мое внимание.

Юдин снова ухмыляется, даже не думая двигаться с места, ведет себя так, будто хочет вывести меня из себя. Его взгляд опускается вдруг ниже, бровь приподнимается, а в глазах появляется что-то темное, что мне совершенно не нравится.

Я опускаю голову, пытаясь понять, куда он смотрит, а затем едва не ахаю громко вслух, прикрывая полы халата.

– Хватит издеваться надо мной и врать! Если Антон или его отец должны вам денег, имейте совесть требовать их с мужчин, а не с меня. Да как у вас только язык повернулся угрожать отобрать у меня ребенка! Даже документы подделали, узнав, где я делала ЭКО! Да вы! Да вы!

Я кричу, едва не задыхаясь, и пытаюсь вытолкать его на лестничную площадку, но опрометчиво забываю, что всё это время мы с дочкой в квартире были не одни.

– Лера, что ты там кричишь? Диана уже проснулась и... –

Так же как и я, в одном лишь халате, но махровом и с мокрым полотенцем на голове в коридор из ванной выскакивает моя свекровь. Она активно возмущается, но лишь до тех пор, пока не замечает незнакомца, которого я силюсь выгнать. Юдин же снова хватает меня за плечи, но с ракурса свекрови наверняка кажется, что мы с ним обнимается, и когда я понимаю это, то пытаюсь оттолкнуть мужчину пуще прежнего. Снова безуспешно.

– А это кто, Лера? Почему он обнимает тебя?!

Свекровь возмущенно поджимает губы и прищуривается, так как в последние годы у нее падает зрение, но несмотря на это, всё равно пугается и тут же спешит прикрыться полотенцем, стягивая его со своих волос. Но на это нет времени. Безопасность Дианы на кону!

– Светлана Ивановна, это не то, что вы подумали. Я этого мужчину совершенно не знаю. Он нагло ворвался в квартиру и хочет украсть Диану. Звоните в полицию, он не верит в мои угрозы! – кричу я и встаю между ними на случай, если он прорвется и решит помешать свекрови сделать то, о чем я ее прошу.

Мое сердце грохочет, словно гидроэлектростанция, только вместо воды перегоняет кровь, в висках пульсирует из-за головной боли, и я до дрожи в ногах хочу присесть и перевести дух, надеясь, что всё это кошмар наяву, но реальность до того жестока, что оставляет мои надежды без ответа.

Как назло, соседей будто бы вообще больше не существует. Помочь совсем некому, кроме женщины с больными суставами. Несмотря на шум и мои крики, никто даже не постучит узнать, всё ли хорошо у нас, и от этого становится еще обиднее, ведь всех этих людей я знаю с самого детства и не раз откликалась на их просьбы о помощи. А когда она понадобилась уже моей семье, вокруг ни одного человека, кто мог бы оказать мне ответную услугу и защитить двух слабых женщин и одного младенца.

– А ну уберите свои грязные лапы от моей невестки! Она замужняя женщина, и мой сын скоро с работы придет, вам не поздоровится! – кричит свекровь неожиданно громким голосом, какой я никогда у нее не слышала. – Я звоню в полицию!

Светлана Ивановна бросает несчастное полотенце и нервно сует руку в карман халата, делая вид, что схватила телефон, которого, очевидно, нет, судя по панике в ее глазах.

Это откровенно глупо, но на удивление... Юдин делает шаг назад, не позволяя больше себя толкать. Вот только что-то мне подсказывает, что отступает от не из страха перед стражами правопорядка.

– Вы серьезно? – усмехается он, а глаза при этом леденеют.

Если до этого момента он будто получал удовольствие от этой игры под названием, как же испортить мне настроение, то сейчас становится серьезным.

– А вы что сюда пришли шутки шутить? Что он хочет от нас, Лера? Зачем ему наша Диана? Кто он?

От свекрови сыпятся вопросы, как из рога изобилия, а я чувствую на спине ее полный подозрения взгляд. Вот они. Те самые сомнения, которые всегда были не высказаны мне в лицо.

– Кто я? Я настоящий отец Дианы, а не то недоразумение, что по ошибке считается вашим сыном, – мужчина снова усмехается, но как-то горько, переводя взгляд то на меня, то на мою свекровь.

Мы обе тяжело дышим. Я от натуги, а Светлана Ивановна мгновенно переволновалась, покрывшись красными пятнами.

Мое сердце сходит с ума еще сильнее, когда после слов Юдина в квартире раздается полная тишина, не считая хныканья Дианы, переволновавшийся из-за этого шума. По спине течет холодный пот, и я едва не стону, чувствуя, как мой мир рушится на моих же глазах, а я ничего не могу с этим поделать.

– Да как ты смеешь? Ты и мизинца моего Антона не стоишь!

Светлана Ивановна мгновенно возмущается, стоит зацепить ее сына. А я...

Я начинаю натурально сходить с ума от происходящего. Никакого доказательства слов мужчины не было, но его поведение и слова...

Это буквально прибивает меня к месту, так Юдин решает добить меня еще:

– А вы бы лучше за своим сыном, – взгляд на свекровь, после на меня, – и мужем следили, раз его нет ни дома, ни на рабочем месте. Свою позицию и намерения я вам обозначил. С документами ознакомьтесь на досуге, Валерия, не поленитесь, а потом встретимся, обсудим детали, пока я даю вам шанс решить этот вопрос без суда. И не тяните, пока я не передумал. И еще кое-что. Не советую бежать из города, мои люди достанут вас из-под земли.

Я едва не задыхаюсь от возмущений, но молчу, чувствуя, как меня переполняют обида и унижения, Этот человек мерзавец и лжец. Он хочет украсть мою дочь и клевещет на меня, но внутри всё равно всё сжимается от боли.

Как бы я ни пыталась отбросить подозрения, что-что глубоко внутри меня отзывается на услышанное.

– Жду вас и вашего мужа завтра по этому адресу, – жестко произносит Юдин и дает мне визитку. – Двенадцать ноль-ноль, не опаздывайте. Советую захватить своего юриста, он вам понадобится. И передайте мужу, Валерия, что его явка обязательна. Мои возможности он знает.

Резко, не жалея, Юдин выбрасывает очередную угрозу и даже не дает вставить в свою речь ни слова. Ни мне, ни Светлане Ивановне. Он пронзает каждым словом, словно острым ледяным лезвием.

Каждой фразой дает понять, что он не блефует и выполнит все озвученные угрозы. Абсолютно все.

Он уходит, оставляя после себя шлейф дорогих духов, и теперь этот запах всегда будет у меня стойко ассоциироваться с опасностью.

Я смотрю на визитную карточку и разворачиваю ее.

Юдин Матвей Давидович.

Юдин… Я наконец вспоминаю, почему еще мне казалась эта фамилия настолько знакомой. Всем в городе известен клан Юдиных, поднявшийся в лихие девяностые на криминале, а в начале нулевых ставших легальными бизнесменами с кристально чистой подтертой репутацией.

– О чем это он говорил, Лера? Если Антон не на работе, то где он? Может, он намекнул, что сделал с ним что-то? – причитает рядом свекровь, а я бегу к дочери, чтобы покормить ее и успокоить.

А как только она снова засыпает, с колотящимся сердцем иду к оставленным на тумбочке бумагам. Вот только свекровь меня опережает и уже неизвестно сколько читает их. Брови нахмурены, губы поджаты, в глазах суровое выражение. И вскоре она поднимает на меня взгляд и смотрит разочарованно, отчего меня бросает в пот.

– Как ты могла так поступить, Лера? Я в тебе разочарована.