Марианна 2. Любимая двойная попаданка

Глава 12 Между трезубцем и шпагой

Граф Арсарван ер Айверс Толибо

Крепко ухватив нежную ладонь, Арс до последнего держал Мари за руку. Все его нутро сопротивлялось тому, чтобы отпустить ее. И куда? В одиночестве в дом ведьмы — самой большой обманщицы, какую еще поискать.

Будь его воля, они даже не приплыли бы сюда. Прошлым вечером всего на краткий миг граф поверил в то, что Маша одумалась. Счастье захватило его без остатка, едва он понял, что она готова остаться. Остаться с ним, а значит, и в этом мире.

Но его радость длилась недолго.

Что она хотела проверить своим вопросом? Что желала услышать от него?

Он и так делал все возможное, чтобы Мари приняла верное решение. Пытался не давить на нее, действовал мягко, прекрасно понимая, что все решат чувства.

Чувства и здравый смысл.

Но Маша снова и снова сопротивлялась. Он видел, как подкосило ее его ранение. Целитель практически вытащил его с того света, и Арс это знал. Слишком расслабился за этот год.

Пытаясь быть мягче, стать частью общества, в которое вошел, граф продемонстрировал своим врагам уязвимость.

Недосягаемый Арс Айверс — вот как о нем говорили раньше. Аристократия боялась одного его имени и лелеяла собственные корабли и амбиции, когда их судна возвращались пустыми.

Когда «Морской Дьявол» становился на якорь в порту, на любой город ложилось почти осязаемое напряжение. Его с радостью встречали горожане и в ужасе провожали пузатые кошельки.

Все изменилось, едва он получил титул. Аристократия приняла его попытку влиться в общество за слабость, а горожане отвернулись, поставив клеймо толстосума. Он не стал своим там и перестал быть им здесь. Попытка жить иначе превратилась в ошибку.

Эти ошибки ему предстояло исправить, не наделав при этом новых, но как?

Как отговорить эту взбалмошную девчонку от глупости? Арсарван мог бы запереть ее в доме. Мог бы увезти на край континента и держать возле себя всю свою жизнь. Но разве так выглядит счастье?

Меньше всего на свете ему хотелось увидеть ненависть в глазах Маши, разочарование и пустоту. Словно блуждающему путнику, не видевшему долгое время воды, ему требовалась вся ее любовь: страсть и нежность, умиротворение и пожар. Он желал заполучить ее всю без остатка и наслаждаться каждым мигом, проведенным вместе.

Титулы, земли, богатства, проблемы с Татией и маркизом Алданским — все это в единый миг утратило важность, когда он понял, что правда может потерять Мари. Невозможность быть с ней, видеть ее улыбку, лукавый блеск глаз, лишиться общения — вот самое большое горе.

Знать, что она где-то есть, но недосягаема, как звезда на небе.

Дверь за Мари, вошедшей в таверну, тихо закрылась. Сделав порывистый шаг, Арс сжал кулаки, когда в его кожу на шее впились иглы трезубцев. Русалки буквально держали обе команды на мушке, но его им было не остановить.

Он знал, за что сражается. Всегда знал.

На губах появился намек на улыбку. Арсарвана удивляли собственные ощущения. Из-за Маши, из-за Пропащей, что ворвалась в его жизнь ураганом, он был готов собственноручно задушить любого, кто просто косо посмотрит в ее сторону.

Ревность? Раньше Арс Айверс ничего не знал о ревности и готов был смеяться над теми, кто не давал своим женщинам и намека на свободу. Сейчас же он с лихвой напился этого ядовитого нектара. То, как Эльнюс смотрел на его Мари, заставляло все внутренности сжиматься. Потому что он смотрел на нее как мужчина, при этом не позволяя себе ничего лишнего.

Дистанция — это то, что до сих пор уберегало целителя от расправы, но сейчас на этих рифах им обоим предстояло быть заодно. Граф понимал, что ему не переупрямить Мари: слишком похожими они были, как два огонька одного пламени, но и оставить ее на растерзание ведьме Арс не мог.

Встретившись взглядами с Эльнюсом, Лико и Бергамотом, он на краткий миг прикрыл веки, тем самым давая начало сражению. Все они ждали только его решения. Потому что он был здесь капитаном. Он был тем, кому верили безоговорочно и в чьих решениях не сомневались.

Едва заклинание мага заставило все трезубцы взмыть вверх, кот открыл под ногами русалок портал в экспериментальный схрон. В качестве каменного мешка Арс разрешил ему использовать запечатанный подвал своей винодельни, потому что для перехода требовались четкие координаты.

В разверзнувшееся окно провалилось всего несколько русалок, но графу и этого было достаточно, чтобы целостность живой стены нарушилась. Вытаскивая шпагу, он ринулся в получившийся проход, но одна из русалок ловко ударила его хвостом по ногам.

Всерьез драться с ними никто не собирался. Для любого мужчины драка с женщиной — последнее дело, да и желания у свободных пиратов были иными. Они плыли больше месяца из дальних земель, прежде чем наткнулись на «Морского Ангела».

— Дорогая, всего один поцелуй! Я что, много прошу? — уламывал Лико беснующуюся в его руках красноволосую.

— А-а-а! — вскрикнула другая, едва Бергамот впился зубами в ее хвост.

Некоторые русалки пытались спрятаться от внезапных ухажеров в воде, но кот бесцеремонно вытаскивал их обратно на берег.

— Бу-э, — вытащил демон язык и демонстративно очистил его лапами. — Будто тухлую рыбу ешь!

— Сам ты тухлая рыба! — обиделась блондинка, уползая в воду.

— Куда же вы⁈ Меня хватит сразу на трех! — орал зеленый матрос, спешно расшнуровывая штаны.

Завязки ему никак не поддавались.

Вскочив на ноги, Арс резко шагнул в сторону. Прыгнувшая на него девушка приземлилась на камни и издала устрашающее шипение. Быть на ее месте граф сейчас точно не хотел бы, но и сочувствовать несчастной не получалось. Эти хвостатые, как и сирены, запросто могли утащить на дно, а потом радоваться возрастанию популяции.

Выставив вперед шпагу, граф ер Толибо спиной медленно двигался к входу в таверну. Также неторопливо за ним следовали сразу три шипящие русалки. Эти вышли из воды с новыми трезубцами и намеревались приколоть его прямо к двери.

Только раз в жизни Арс Айверс позволил себе драться с женщиной. Это была Арибелла, и ей не терпелось показать ему свое мастерство.

Арибелла. Его маленькая наивная Ари с волосами цвета спелой вишни. Он был благодарен ей за проведенные вместе недели, потому что сейчас мог отличить влюбленность от любви.

Влюбленность всегда вспыхивала ярко, горела и трещала искрами подобно фитилю пушки и завершалась столь же помпезно и стремительно.

Теперь Арс знал: когда невыносимо болит сердце после расставания — это влюбленность, а когда оно вдруг перестает биться — это любовь.

В своей жизни он видел таких мальчишек, мужчин и старцев. Потерянных, опустошенных, теней самих себя, утративших смысл жизни.

Если Мари решит уйти, в этот миг его сердце остановится навсегда.

Трезубцы и шпага встретились скрежетом металла. Выбив оружие из рук одной русалки, он оттолкнул ее на камни. На плечи второй бесстрашно запрыгнул Бергамот, закрыв ей лицо лапами, а третью на себя взял Эльнюс.

Схватив за руку, он развернул девушку и, дезориентируя, впился в ее губы. Но уже через миг русалка сама перехватила инициативу, обняв ладонями его лицо.

Арсу сразу захотелось, чтобы Мари увидела эту картину. Он ничуть не сомневался в ней, но знал, насколько изворотливыми бывают мужчины в своем желании заполучить приглянувшуюся им женщину.

Чтобы оставить ее в этом мире, сам Арсарван был готов почти на все. Причем с каждым днем граница допустимого сдвигалась все дальше.

Услышав вскрик Мари, граф отпихнул от себя очередную русалку и навалился на дверь. Но та оказалась заперта магией.

— Бергамот! — окликнул он, предоставляя коту пространство для маневра.

И очень вовремя. Оторвав наглого демона от себя, русалка швырнула хвостатый комок шерсти прямо в дверь.

— Так я уже пробовал, — заметил Арс, скрывая дрожь тревоги.

Она горечью ощущалась на языке, звенела в голосе и вибрировала во всем теле.

— Сейчас. — Слегка пошатнувшись, кот прилип лапами к полотну.

Искры магии пробежали по контуру двери.

Плечом ударив в створку, граф снес ее с петель. В душный зал таверны он шагнул со шпагой на изготовку.

— Да чтоб у тебя сотня внуков была, проклятая старуха! — выругалась девица, сидящая на полу.

Открывшаяся Арсу картина на целую вечность лишила его дара речи. Он даже не заметил направленные на него трезубцы, рассматривая полулежащую русалку. Изумрудный хвост в ярости шлепал по доскам, пока девица пыталась сесть ровнее.

Тонкая веревочка, соединяющая две большие раковины, почти скрывалась за каштановыми, местами будто выгоревшими на солнце волосами. Когда девушка обернулась, он словно провалился в ее теплые карие глаза.

На округлом лице проступили смятение и стыд. Но их быстро сменило удивление. Схватив прядь своих волос, русалка рассматривала ее так, будто видела впервые. Глаза расширились, а губы приоткрылись.

В этот миг он мог поспорить на что угодно, даже на собственную жизнь: перед ним сидела его Маша. Настоящая Мари с небольшими, но очень явными изменениями.

Предчувствуя худшее, он ощутил, как сердце пропустило удар.

— Не говори мне, что ты решила остаться на Русалочьем рифе, — хрипло выдохнул он, до скрипа сжимая рукоять шпаги.

— Что? Не сходи с ума! — возмутилась Мари и тут же отыскала взглядом ведьму, которая стояла у дальней стены. — И как же ты объяснишь хвост, лживая ты девчонка⁈

— Оставь-ка оскорбления при себе, — с наглой улыбкой посоветовала Даяна. — У каждой магии своя цена. Ты сама согласилась на это. Потренируешься пару-тройку дней и научишься возвращать ноги. Только плавать не забывай, без воды сдохнешь.

— А может, проще голову тебе свернуть? — предложил Арсарван, шагнув прямо на трезубцы.

— Может, и проще, — согласилась ведьма, ухмыляясь. — Но тогда желание твоей ненаглядной не исполнится, а она хочет вернуть себе свою внешность не временно, а навсегда.

Граф вновь посмотрел на Мари. Он не понимал, о чем говорила проклятая старуха. Они проделали такой путь к ведьме, чтобы та рассказала, реально ли поменять Машу и Татию местами. Ведь Пропащая желала именно этого — вернуть себе свою жизнь.

— Потом, — сказала девушка одними губами, встретив его растревоженный взгляд.

А его сердце пустилось вскачь. Он еще не знал наверняка, не смел надеяться, но…

Ведьма сказала, что Мари хотела вернуть себе свою внешность навсегда. То есть сейчас эффект был временным.

Арсарван боялся радоваться. Он едва дышал, вперив нечитаемый взгляд в Даяну. У нее же требовательно спросил:

— Что нужно сделать, чтобы желание моей жены исполнилось?

— Она не твоя жена, пират, — ядовито улыбнулась старуха в теле ребенка, наслаждаясь тем, какой эффект произвели ее слова.

Граф от злости скрипнул зубами.

— Мне не хватает одного ингредиента. Достанете скорлупу драконьих яиц, будет вам счастье. Только привезите всю, какую найдете.

— Даяна сказала, что скорлупа хранится в пещерах на землях орков, — пояснила Маша негромко.

— И раз уж мы все выяснили, проваливайте, — припечатала ведьма и эффектно покинула главный зал, в единый миг очутившись на балконе второго этажа, но напоследок громко напомнила: — Неделя, Пропащая. Если срок выйдет раньше, чем ты вернешься, пеняй на себя.

Русалки расступились в тот же миг, позволив Арсарвану подхватить пострадавшую от хитрости Даяны на руки. Когда граф выносил ее за порог, девушка выглядела виноватой. Она прятала свое лицо у него на груди и едва слышно вздыхала.

Первым, кто увидел их, был Бергамот. Кошак беспардонно жевал намагиченные яблоки, которыми обложился. Заметив русалочий хвост и темные волосы, за которыми скрывалось лицо Мари, он подавился, надсадно закашлялся и выпучил глаза.

Чуть дальше на камнях стояли Эльнюс и Лико. В их взглядах без труда читалось недоумение, но Арс едва заметно покачал головой. Он сам пока не знал, злиться или радоваться. Ярость плотно сплеталась со счастьем, и объявить победителя в этой борьбе не получалось.

— По лодкам! — скомандовал он.

Рассадка заняла некоторое время. Команды недоумевали, но не спорили с капитаном, ожидая объяснений позже.

Перецелованные и не устоявшие перед обаянием пиратов русалки томно махали на прощанье своим ухажерам. Им в спины летели пожелания приплывать почаще.

— У меня только один вопрос: зачем? — произнес Арс сдержанно, приглушая нахлынувшие эмоции.

Посадить русалку в лодку удалось с трудом. Хвост торчал наружу, а сама она практически лежала.

— Внешность не играет роли только в сказках, — тихо и будто скованно поведала она. — Я хочу быть уверенной, что ты сможешь полюбить именно меня.

Настроение переменилось моментально. Желудок сжало, но на губы то и дело наползала широченная улыбка. Мари сидела вся такая несчастная, расстроенная, а он был готов переплыть океан, удерживая ее в своих объятиях.

— Я уже люблю именно тебя, — признался он, не чураясь подслушивающих матросов, даже не глядя на Эльнюса, которому пришлось забраться в другую лодку.

В этой собирались плыть только они с Бергамотом. Для кого-то иного в их жизни пока места не было, но чуть позже…

Сжав губы так, чтобы улыбка трансформировалась в нечто сожалеющее и подбадривающее, Арсарван попытался нахмуриться. Он ведь собирался ругаться на свою безголовую Мари, которая зачем-то заключила договор с самой лживой ведьмой на свете.

Его Мари.

— Не переживай, мы справимся. Раздобудем скорлупу, если она действительно есть на землях орков, и ты получишь то зелье, на которое рассчитываешь, — сказал граф, наконец собравшись с мыслями.

О том, что на землях орков орудуют дикие гоблины, он пока решил умолчать. Империя принимала живейшее участие в этом противостоянии у южной границы. Именно там находились массовые поселения орков, тогда как все остальные земли занимали обширные горы, толком не используемые местным населением.

— Есть одна проблема, — вдруг поделилась Мари, едва граф взялся за весло.

Взглянув на него своими теплыми карими глазами, она тяжко вздохнула и призналась:

— Я не умею плавать. Вообще.

Не сдержавшись, Арс все-таки расхохотался.