Марианна 2. Любимая двойная попаданка

Глава 17 Последняя подготовка

— Доброе утро, Мари. Пора просыпаться, — послышалось совсем рядом.

Открыв глаза, я увидела над собой склонившегося Эльнюса. Он сидел рядом на корточках, отодвинув шкуру в сторону. Я же лежала на меховых коврах, укутанная в одеяло, как гусеница-переросток.

Прошлая ночь выдалась очень холодной. Даже очаг не согревал как следует. Его пламя несколько раз тухло, когда с крыши внутрь дома из-за ветра сваливался сугроб.

— Доброе утро, — повторила я за целителем и села, растерянно осматриваясь по сторонам. — А где все?

— Утром нас пригласили на охоту. — Эльнюс улыбнулся, подавая мне руку, чтобы помочь подняться. — Вероятно, хотят испытать чужаков перед открытием священной тропы. К тому же орки никого не кормят бесплатно. Они уважают труд и ценят свою пищу.

Получив новую лекцию от мага, я обула сапоги и прошла к очагу. Чувствовала себя странно наедине с маркизом. Напряжение стягивало мышцы, а голова после долгого сна совсем не хотела работать. Судя по свету, пробивающемуся из отверстия в потолке, время было уже ближе к полудню.

— А вы почему не пошли? — спросила я, грея озябшие ладони.

Без теплого одеяла тело била мелкая дрожь, несмотря на наличие одежды. Сегодня все спали одетыми, а на случай внезапного нападения держали ботинки ближе к лежакам.

— Во-первых, потому, что кто-то должен был остаться охранять тебя. — Придвинув ко мне каменный поднос с едой, Эльнюс сел рядом у очага. — Граф не мог остаться: он капитан нашего отряда, вождь в глазах орков и отвечает за всех нас. А во-вторых, мне уже доводилось присутствовать на подобных вылазках.

— Все-таки вы бывали здесь раньше, — усмехнулась я, получив подтверждение своим догадкам.

Слишком знающим выглядел целитель на нашем фоне. Да и речь орков понимал без проблем, не удивлялся их ритуалам и в принципе вел себя спокойно, словно заранее знал, как нас примут.

— Очень давно, — признался маг, а уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку. — Я учился в Сарандийской Академии Магии. Последнюю преддипломную практику мы проходили у орков. Ешь, я сам готовил.

Взглянув на поднос, я промямлила тихое «спасибо». Не знала, как реагировать на подобные жесты заботы. С одной стороны, это было простое человеческое проявление внимания, а с другой — мне было неведомо, как воспринимал свои действия сам целитель.

Слишком тонкая грань между вежливостью и ухаживаниями.

От собственных мыслей кусок в горло не лез, но обижать хорошего человека не хотелось, а потому я взяла кусочек омлета с травами.

Ситуацию спас Бергамот. Дверь дома распахнулась так резко, что с грохотом ударилась о стену, а к очагу прыгнул огромный клыкастый кот.

— Спасиу-те! — заорал он, свалив меня на пол. — Хозяйка, немедленно спаси-у меня!

Оглядев перепуганного демона, я не сразу поняла, что не так. Вид у него был какой-то слишком… прилизанный. Коснувшись его шерсти у морды, я скривила губы. На пальцах остался клей или… чьи-то вязкие слюни.

— Это что? — спросила я сдавленно.

К полу меня прижали основательно.

— Скорее «кто», — поправил меня Эльнюс, а в его глазах заплясали смешинки.

Проследив за его взглядом, я окончательно потеряла дар речи. На пороге дома, всунув головы в дверной проем, стояли счастливые желтоглазые собаки. Их набилось штук пятнадцать разных размеров, от самых больших до самых маленьких, ростом с упитанного питбуля.

Я посмотрела на кота, ожидая объяснений. Он же как-то разом стушевался.

— Что, великий мститель, не получилось отыграться за мясо? — спросил целитель, выдавая кота с потрохами.

Я прищурилась, уже требуя ответа. Но снова получила его от Эльнюса. Стащив с меня кота магией, он рассказал:

— Пока ты спала, твой демон решил показать «этим псам», где кряки зимуют.

— Рау-ки, — нехотя исправил мага Бергамот. — Я к ним прише-у… А они… Вот скажи мне, хозяу-йка, я страшный?

— Очень, — подтвердила я, отодвигаясь от его клыков.

Кот настойчиво пытался заглянуть мне в глаза, а заодно и избавить меня от них.

— То-то же-у! А они меня-у облизывать начали, представляете? Да еще и навалились все скопом! Да я еле выбрау-лся!

— Какие ужасные звери. Прямо живодеры, — поддакнул целитель, кивая.

— Вот! — не уловил Бергамот сарказма в его словах.

Но потом все же понял, что над ним потешаются. Состроив обиженную морду, он бочком пробрался к двери и все-таки ее закрыл. Собачьи морды остались снаружи.

— Ой, а чем это у вас так пау-хнет? — шумно принюхался котофей и безошибочно нашел взглядом поднос, с которого на пол соскользнула часть еды. — Ты же это доедау-ть уже не будешь, да?

Метнувшись к очагу кабанчиком, Бергамот за один раз слизал языком весь мой завтрак. Я успела спасти только кружку с отваром.

— Я все равно не была голодна, — повинилась я перед озадаченным магом. — Но спасибо за старания, я оценила. Кстати, а сколько продлится охота?

— Отряд должен вернуться с минуты на минуту, — отозвался Эльнюс, заметно растеряв энтузиазм.

В то же мгновение с улицы послышались шум, чей-то громогласный смех, а за ним лай собак. Взвившись на ноги, я распахнула дверь и увидела настойчивых песиков. Их стало заметно меньше.

— Бергамот не выйдет, он наказан, — ответила я им, смеясь, и перевела взгляд на тех, кто медленно двигался через площадь в сторону нашего дома.

Увидев Арсарвана, чье лицо было залито кровью, я перестала дышать. Ноги сами сорвались с места.

Не помнила себя, когда бежала к нему. Растолкав и орков, и матросов, ввалилась в его объятия, в ужасе заглядывая ему в глаза. Волосы, лицо, шея, даже рубашка и плащ — абсолютно все было в алых разводах. На морозе они застыли словно краска.

Но перед глазами вспыхнул другой образ — кровь, в которой тонули мои ладони.

— Что случилось⁈ — воскликнула я, пытаясь пальцами отыскать рану на его голове.

Она наверняка находилась в волосах, иначе бы его так не залило кровью.

— Ничего не случилось, родная. Все хорошо, — в недоумении ответил Арс, одарив меня мягкой улыбкой.

Обняв, он попытался поцеловать меня, но я не далась и вырвалась из его захвата. В горле стоял ком размером со снежок. Паника захватила без остатка, давая выход истерике.

— Ты весь в крови! — закричала я, отталкивая от себя его руки.

Вся процессия остановилась. Я чувствовала на себе недоуменные и откровенно жалостливые взгляды, но никто не вмешивался. Даже орки стояли рядом молча, не пытаясь что-либо объяснить, а ведь это они! Они позвали его на охоту!

— Маша, давай зайдем в дом, и я все тебе расскажу, — попытался граф увести меня.

Но мне требовался ответ прямо сейчас. Меня колотило так, что, казалось, под моими ногами подпрыгивала земля. Пульс стучал в ушах, заглушая все звуки, а во рту пересохло.

Скрестив руки на груди, я упрямо стояла на месте.

Сжав губы, Арсарван пояснил:

— Это не моя кровь. В орочьем поселении принято умываться кровью добычи, когда впервые идешь на охоту. Так из мальчика делают мужчину. Охота — это ритуал обретения пищи, а умывание — уважение к тому, кто утратил свою жизнь ради тебя. Это не моя кровь.

Я не могла ничего сказать. Горло сдавило спазмом — не вдохнуть, не выдохнуть.

Сморгнув слезы, повисшие на ресницах, я просто развернулась и ушла. Перед глазами то и дело темнело. Тело охватывал лихорадочный жар, но стоило Арсу окликнуть меня, я рванула со всех ног. Пробежала и мимо дома, и мимо выбравшегося на улицу Эльнюса.

Не знала, куда бежала. Просто неслась по заснеженной тропе без единой мысли в голове. Перед глазами так и стоял образ окровавленного Арса. Но не этот, а тот, когда мы впервые встретились с целителем.

Он умирал у меня на руках. Крови было так много, даже слишком.

Он умер тогда у меня на руках. Я точно знала это, потому что на краткий миг, прежде чем к нам присоединился маг, граф перестал дышать.

Я потеряла его тогда.

Запнувшись о камень, спрятавшийся под снегом, я нелепо взмахнула руками и упала. Снег обжег ладони. Колено больно ударилось о мерзлую землю, а я, не имея сил подняться, просто села прямо на снег, жалея не только свою ногу, но и себя.

Да, он видел смерть, знал ее в лицо и не боялся. Но я боялась за него. В этом мире он был моим якорем. Без него я сойду с ума.

— Маша! Маша, да ты чего? — Рухнув на колени рядом со мной, Арс крепко обнял меня, позволяя уткнуться в свою шею и вцепиться в рубашку. — Да я же… Да я не подумал даже! Маша, прости меня, слышишь? Прости! Маша…

Я не знала, сколько раз он повторял мое имя. Я плакала навзрыд, орошая слезами его шею и грудь. Толком не слышала, что именно он говорил. Выплакивала все, что накопилось, все то, что скрывала даже от самой себя.

Мне было страшно. Этот ужас жил со мной с самого нашего отплытия.

Мне было страшно.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, обессилев.

Грелась в его объятиях как в коконе, сидя у него на коленях. Мимо пробегали орчата, проходили орки, но мне было все равно, что о нас подумают. Я просто эгоистично хотела, чтобы ничего этого не было.

Чтобы я никогда не видела, как Арс умирает. Чтобы никогда не чувствовала, как его кровь становится холодной.

Но вечером нам предстоял поход в горы. Никто из нас не знал, чем он обернется.

На меня навалилось опустошение.

— Ну все, хватит сидеть на снегу. Пойдем погреемся. — Взяв меня на руки, Арсарван поднялся и крепко встал на ноги.

— Не хочу возвращаться в дом, — прошептала я ему в шею.

Разум вернулся, и пришло осознание случившегося. Это же надо было так опозориться. Теперь вся команда наверняка считала меня истеричкой, а орки… Про них даже думать не желала.

— А мы и не в дом. Хочу показать тебе одно место. Обещаю, тебе понравится.

Стоило мне с недоверием и любопытством взглянуть на графа, как он поцеловал кончик моего носа и направился в противоположную сторону от поселения. На его губах теплилась довольная улыбка, словно это не он только что практически довел меня до сердечного приступа.

Я нахмурилась. Отступив, страх вытянул из меня все силы, так что на большее я была не способна.

— А чего это ты так улыбаешься?

Моему замерзшему носу снова досталась порция ласки.

— Просто люблю тебя, Мари. Люблю вот такой: разной и удивительной, — признался он, отчего на душе мгновенно потеплело. — А расскажи мне еще о своем детстве?

— Я же уже рассказывала, — смутилась я, окончательно растаяв. — Кстати, однажды я воровала яблоки…

Арсарван так и нес меня на руках всю дорогу. Рассказывая о себе, делясь с ним историями из своего прошлого, я постепенно успокаивалась и расспрашивала о нем. Его детство тоже было интересным и не обходилось без курьезных ситуаций.

Через некоторое время до нас донесся странный звук. Это был не ветер, гуляющий среди снежных макушек гор. Больше походило на льющуюся из крана воду, но как она могла появиться в горах?

— Почти пришли, — сообщил Арс с лукавой улыбкой.

Свернув на очередном повороте за крутую скалу, граф торжественно внес меня в пещеру. Низкий потолок скрадывал эхо шагов, а звук льющейся воды становился все громче.

Я смотрела на Арсарвана с непониманием.

— Тебе понравится, — повторил он, на миг останавливаясь в центре пещеры.

Я насчитала здесь шесть арок, уходящих в темноту. Рядом со всеми лежали булыжники размером с футбольный мяч. Три из них имели зеленый цвет, а еще три — желтый. Они явно были выкрашены краской.

Выбрав арку, рядом с которой лежал желтый булыжник, Арсарван поставил меня на ноги и перевернул валун зеленой стороной вверх. Взяв меня за руку, повел внутрь. Пол в этом каменном мешке оказался неровным.

Отыскать источник шума не составило труда. Перед нами предстала овальная скала с углублением, которое доверху было наполнено горячей водой.

От своеобразной ванны шел такой пар, что глаза теряли резкость. Вода в каменную чашу лилась прямо из стены, давая этому сооружению сходство с маленьким водопадом.

Горячий пар обволакивал, мягко касался кожи. Влажный воздух был пропитан запахом нагретого камня.

— У орков тесные дома, но орчата появляются на свет регулярно. Как думаешь: почему? — интригующе спросил Арсарван.

От тембра его голоса по моему телу заструилась тонкая вибрация. Я будто услышала что-то личное, тайное, известное теперь лишь нам двоим.

Обернувшись, подарила ему легкую усмешку. Таким развратным образом меня на свидания еще не приглашали.

— Полагаешь, нам уже нужен орчонок? — спросила провокационно.

— Полагаю, что даже не один, но чуть позже, когда мы разберемся с ведьмой. Разрешишь?

Сделав плавный шаг ко мне, он коснулся пуговицы на моем плаще. Свет единственного факела, зажженного у стены, отражался в неровных поверхностях. Расстегнув мой плащ, он принялся за свой. На его лице все еще были следы крови, но часть из них он оттер до того, как догнал меня, оставив на коже бордовые разводы.

Я следила за каждым его действием. Замерев, словно боялась пошевелиться и спугнуть это зыбкое равновесие между реальностью и…

Этой ночью мне снился сон. Я видела золотые купола собора из окна квартиры, которую мы снимали вместе с Машкой. Они тревожно гудели, звонили от каждого порыва ураганного ветра, а я просто смотрела на них.

Казалось, что с нашего похода в кино прошла целая вечность.

Я боялась, что сон — это знак. Знак, что меня там ждут. Знак, что мне пора возвращаться.

Горячее дыхание коснулось моей щеки. Скользнув пальцами по моей шее, Арс накрыл мои губы своими. Мне не хватало воздуха. Мир сжался до этих прикосновений, до тихого плеска воды за спиной, до его пронзающего в самое сердце взгляда.

— Я люблю тебя, Мари, — произнес он признание на выдохе. — Не бойся, никогда не бойся. Я не дам разлучить нас даже Богам.

Плащи, отяжелевшие от влаги, с тихим шорохом упали к ногам. Я остро ощущала каждую расстегнувшуюся пуговицу моей рубашки. Он действовал уверенно и без спешки, раздевал умело, заполняя короткие паузы сводящими с ума поцелуями.

— Не холодно? — спросил граф, взглядом бессовестно изучая мое нагое тело.

Я покачала головой. Голос застрял где-то в груди, не желая подчиняться.

Арс улыбнулся одним уголком губ, а в его глазах заплясали бесенята. От этого взгляда меня каждый раз пробирало до мурашек. В эти мгновения он выглядел опасным, дразнящим, иным. Соблазнителем, которому хотелось разрешить практически все.

Он не позволил мне себя раздеть. Быстро разоблачившись, вновь сплел наши тела в единое целое. Его ладони очерчивали каждый изгиб, а губы ловили каждый мой вдох.

Арсарван первым поднялся по каменным ступеням, неизменно увлекая меня за собой. Пар обнял его плечи, а вода вздрогнула, приняв его силу и тепло. Когда он потянул мою руку, я шагнула в воду вслед за ним без колебаний. Будь это кипяток, сейчас я бы этого даже не заметила.

Легкий выдох сорвался с губ. Пространство вокруг нас стало мягким, расплывчатым, спрятанным паром. Я не задумывалась о том, что сюда могут войти. Мою голову занимали иные мысли. В этот момент я отчетливо понимала, что объятий этого мужчины мне всегда будет мало. Мало ощущать биение его сердца под ладонью. Я хотела владеть им целиком.

Его губы коснулись моей макушки, скользнули до виска и ниже, к губам. Поцелуй вышел тихим, слишком мягким для той страсти, что полыхала в его потемневших глазах.

Арс переплел наши пальцы. Его движения были уверенными, а я поймала себя на том, что просто тону в нем. В его тепле, в его дыхании, в его взгляде, в том, как осторожно он касался меня, словно боялся причинить новую боль.

— Если бы мог, я бы остался с тобой здесь, — прошептал он, прижимая меня к себе. — Но мы вернемся, и все станет еще лучше, чем прежде. Я даю тебе слово, клянусь. Впредь ты будешь плакать только от счастья.

Я не ответила. Просто подняла руку и коснулась его лица. Провела пальцем по щеке, губам, и он, будто не выдержав, вновь поцеловал меня. На этот раз глубже, сильнее.

Мир растворился окончательно. Вода плескалась о камни, пар путался в волосах.

Все слилось в единое ощущение: тепло, дыхание и один пульс на двоих. Каждый жест был признанием в сокровенном. Каждый сильный толчок — просьбой и прощением. Каждый всхлип, что коснулся стен, он выпивал из меня вместе с поцелуями и тревогой.

— Я не отпущу тебя, — сказал он негромко, заставив запрокинуть голову.

Когда мы вышли из пещеры с купальнями, зыбкий день начинал клониться к закату.