Мой тайный друг

Глава 12

Просто подруга

Пальцы еще чувствовали шелк ее волос. Как между ними скользили мягкие темные пряди, пахнущие шоколадом и персиком. На макушке будто клеймом отпечатались ее прикосновения. Когда она потянула его за волосы – так неожиданно и так страстно, – что Дима без раздумий готов был расстаться с клоком своих кудряшек. В глазах вспыхнули звездочки, дыхание сбилось. Хотелось хохотать сорванным, простуженным голосом.

Он все-таки ее поцеловал. Не сдержался. Пока дул на ссадины, чувствуя, как сердце заходится радостью от этой близости. Она не должна страдать. По крайней мере, не из-за него. Поэтому он потянулся к ней, поэтому коснулся губами нежной кожи. Чтобы забрать себе ее боль.

А потом Ася заметила, и пришлось ее отвлекать, пока на языке таял горьковатый металлический привкус крови. Асю отчаянно хотелось сгрести в охапку и больше не отпускать, чтобы снова никуда не влипала. Не ударялась.

Когда она вцепилась ему в волосы, тело вместе с болью охватил жар. Пульс на мгновение остановился. В волнующих карих глазах Аси мерцало что-то такое, чего он раньше не замечал. Он точно сбил ее настройки равнодушной стервочки, пробрался под колючую броню. Эта игра в тайну обостряла все чувства. Жажда еще что-то выкинуть, пока Ася была так близко к нему, еще и в стенах школы, была просто невыносимой. Волнение плескалось в груди.

Сколько еще получится сделать, сказать, коснуться, прежде чем снова начать притворяться? Прежде чем она снова станет для него недосягаемой.

Ася вышла из медкабинета, не забыв показать ему язык. Когда ее силуэт растворился в коридоре, и все, что осталось, – легкий аромат персика, смешанный с запахом лекарств, Дима опустился на стул. В горле резко пересохло, неровный пульс отдавался в ушах. Ну какой из Давы охранник? Спасибо, что ввалился не в момент, когда он показывал Асе сердечко. Объяснить это без фантастического сюжета было бы сложно.

В несколько жадных глотков Дима выпил остывший горький кофе, чтобы хоть немного остудить пыл. Перебить ее вкус.

– Дима, тебе плохо?

– А?

– Надеюсь, мой кофе спас тебя от неминуемой гибели, иначе у меня для тебя неутешительный прогноз. В выговоре.

– Маргарита Ивановна, все так. Очень хотел ваш кофе. Без него был готов пасть смертью храбрых прямо здесь. Но – чудо! – жизненные силы вернулись ко мне. – Дима с растерянной улыбкой отодвинул кружку и развернулся на стуле, а затем, столкнувшись с осуждающим взглядом, поспешно добавил: – Извините! Я вам новый сделаю. Еще лучше этого.

– И тоже его выпьешь?

Маргарита Ивановна в удивлении выгнула бровь, убрала со стола зеленку и антисептик, а после все же протянула ему кружку. Дима часто заглядывал к ней после драк или когда смертельно уставал после ночных подработок, бесконечных смен на пляже, в порту, в ресторане и не мог сидеть на уроках. С дежурной жалобой на головную боль он проваливался в беспокойный сон на свободной кушетке. Маргарита Ивановна шутливо ворчала, что он скоро к ней переедет сюда вместе с партой, но никогда не прогоняла. Сердце у нее было добрым, отзывчивым.

– Помой сначала кружку.

– Конечно, все для вас. Обещаю не отпить и глоточка. Буду сдерживаться даже при угрозе умереть без кофеина.

Дима вышел из кабинета и повернул голову к Даве, идущему следом за ним по коридору в сторону уборной. Друг явно был сбит с толку.

– Классно справился, – усмехнулся Дима. – Решил подработать моим телохранителем?

– Не хотел, чтобы что-то помешало вашему свиданию. Я случайно подслушал, как вы болтали. Клянусь.

– Ася не моя девушка.

– Ну, это пока.

– Дава, завязывай. Она не станет встречаться с таким, как я.

Кружка задела борт раковины, и холодная вода уколола пальцы, приглушив сдавленный вздох. Где-то между ребрами вдруг образовалась глубокая темная расщелина, на дне которой еще пять минут назад, когда Дима смотрел в глаза Аси, тлела крошечная искра надежды.

– Это будет неправильно по отношению к ней. Я не хочу ранить ее или стать палачом, который испортит ее репутацию правильной девчонки.

Правда, ему нравилось разрушать этот образ, оставаясь с ней наедине. Дотрагиваться до ее оплетенного терновником сердца, но, несмотря ни на что, продолжать к нему подбираться. Безответные чувства задевали Диму, и он долго мог лежать, опустошенный, глядя в небо на пустынном пляже.

Но больше всего его ранило то, что их игра никогда не прерывалась, и он продолжал притворяться даже тогда, когда они были вдвоем. Правда, уровень был сложнее – как не показать, что ты влюблен по уши в свою подругу детства, когда все время хочется ее касаться, смешить или дразнить?

– Чувак, остынь, я просто шипперю вас со Смурфеттой. Я ж не со зла. Готов смириться, что мой лучший друг так и будет ходить с разбитым сердцем.

– Дава, откуда столько драматизма? – Дима сполоснул кружку от мыла и подставил ее к сушилке. – Ася не разбивала мне сердце.

Дава неверяще фыркнул. Дима замер, ощутив, как по спине пробежала горячая дрожь.

В ушах вдруг зазвенел ее красивый голос: «нельзя».

Дима был не очень-то прилежным по части правил, но это до сих пор не нарушил. Сколько раз ему хотелось поцеловать ее в губы – и всей стены бы не хватило, чтобы высечь столько зарубок. Но Ася однажды его отвергла. Получается, его сердце все же разбито?

Тогда почему даже после ее «нельзя» он не отказывался от своих иллюзий? Чего так жаждал?

Почувствовать ее влечение, мимолетную симпатию, ощутить себя любимым ею хоть на мгновение?

Возможно.

Но принцессы не влюбляются в отвязных и проблемных хулиганов. Особенно в тех, кому нечего им предложить. Ничего, кроме своей любви.

– Ты что-то хотел?

– А так заметно?

– Ты же не просто так за мной пошел.

Дава загадочно улыбнулся, перекатываясь с пятки на носок.

– Обещают хорошо заплатить, – без долгого вступления выдал он.

– И что?

Дима раздраженно выдохнул, прислонившись к подоконнику. Взгляд то и дело тоскливо впечатывался в зеркало, в отражении которого он видел растрепанного побитого парня.

– Помнится, ты берешься за любую работу.

– Так теперь ты предлагаешь мне у шеста крутиться? Я, может, и двинутый, но не настолько.

– Жаль, мы бы столько просмотров собрали в соцсетях… – Дава нарочито громко вздохнул, а затем поднял руки, отходя в сторону, когда Дима замахнулся на него кружкой. – Ты поаккуратнее там, мы же не хотим разозлить медсестричку? Тебе еще кофе новый делать в этой кружке. Вдруг она ее любимая?

– Точно, блин.

Дима с досадой поставил ее на подоконник, постучал пальцами по коленке, а затем, что-то для себя решив, обреченно уточнил:

– И что на этот раз? Танец перед продвинутыми пенсионерами в курортном пансионате?

– Лучше, дружище, гораздо лучше! – Дава торжествующе поднял указательный палец, а затем с широкой улыбочкой чеширского кота бархатисто пропел, протягивая Диме открытое окошко с заказом на мобильнике: – Детский утренник!

– Ты издеваешься?

– Ну, типа днюха у одной девочки. Наша фанатка. Круто, да? Родители связались, сказали, что двойную сумму оплатят, если мы приедем к ним.

– Ты мне тройную отвалишь, если опять придется наряжаться во что-то дурацкое, черт.

– Да чего ты? Разве тебе не понравились те милые хитоны?

– Я чувствовал в них себя голым под взглядами толпы старушек. – Дима поежился, вспоминая незабываемые часы позора, когда они в жуткой духоте исполняли греческий танец в каких-то пропахших затхлостью тряпках на маленькой летней сцене, собрав аншлаг из местных пенсионеров.

До сих пор в кошмарах иногда снилось.

– Ты и был почти голым… – Дава осекся, встретив гневный взгляд Димы. – Будь прогрессивнее, чувак!

– Ага. Такая туса может обернуться и тюремным сроком.

– Да не дрейфь, я, еще и как менеджер, никому вас в обиду не дам. Ни один не пострадает, клянусь!

Нога была стянута белоснежным эластичным бинтом. Сколько бы Ася ее ни гипнотизировала, он никуда не девался и боль в лодыжке не проходила. От собственной неосторожности снова захотелось завыть в подушку.

Дура. Какая же дура.

Сентябрьское, еще не остывшее, не покрывшееся холодной коркой солнце ласково, почти упрашивающе касалось ее бледной щеки, будто выводя: «Вставай».

Ася с неохотой приоткрыла один глаз, сонно щурясь. Бежевые стены плавали в медовых утренних лучах, привычно пустые. Без плакатов и фотокарточек. У закрытой двери в беспорядке была разбросана ее обувь. У стены стояли стандартный книжный шкаф и письменный стол. На полу лежал махровый пушистый ковер. Самый обычный номер гостиницы.

Никаких отпечатков души Аси в нем не было, кроме одежды.

Вынеси ее – и невозможно будет сказать, что за человек провел в этой комнате столько лет. И иногда Ася, оглядывая блестящий чистотой номер, растерянно бормотала: «А где же здесь я? Хоть где-нибудь?»

Своего дома у Волгиных не было. Радушно принимая всех вокруг, он хранил внутри своих стен неписаные строгие правила. Не наследи. Потому что после тебя придет другой. Потому что это приют для всех, кто хочет вдохнуть соленую влажность ветра, окунуть гудящие от усталости ноги в пенящуюся нежность волн, позволить коже насытиться горячими поцелуями солнца.

Ася, борясь с сонливостью и нежеланием вставать, наконец повернула голову и наткнулась на «метку». Засечку на спинке кровати. Тоска по неизведанному, но такому желанному чувству дома, которое оборвалось еще в детстве, оставив после себя болезненный шрам на животе и разбитое сердце, немного отпустила. Ася с улыбкой провела кончиками пальцев по мордочке веселой, милой обезьянки с большими ушами, что была вырезана на деревянной спинке.

Три года назад, после аварии, она, закутавшись в колючий плед, тихо сказала, что ее тут нет. Ни в этой комнате, ни в этом мире.

Дима, все это время сидевший с коробкой подгоревшего печенья в руках и не разрешавший ей его пробовать, подавленный и молчаливый, оживился. Он хотел ее поддержать, но печенье с новым вкусом у него не получилось. Загоревшись какой-то идеей, он подскочил и попросил его подождать. А через полчаса вернулся, скинул поношенные кеды и, пряча блеск в глазах, забрался на ее огромную кровать.

Ася догадалась, что Дима хотел «исправить ситуацию». В таком случае бороться с ним было бесполезно, поэтому она решила просто не мешать ему что-то вырезать на спинке ее кровати.

– Кот, ты забыл, что художества – не твоя сильная сторона?

Ася пыталась надавить на этого упрямца, задеть его эго. Но тот лишь беззаботно хмыкнул.

– Для этого не нужно быть гением. Еще спасибо скажешь.

А потом, когда она перестала тянуть его за футболку, показал ей свой «шедевр», радостно заверив, что теперь это место ею помечено. Что она тут есть и останется. Конечно же, он вырезал обезьянку. Дурачина.

– А ничего, что я человек?

– Обезьянка, чего придираешься? Я тут для кого старался? Где благодарность?

– Я утоплю этот ножик в море вот прямо сейчас. Сойдет за «спасибо», Котик?

Ася вспомнила, как Дима, решив все сделать на свой манер, без всяких возвышенных метафор потом приписал маркером: «Тут была Ася Волгина, вот ее автопортрет». Надпись смыть удалось, а обезьянка так и осталась.

От этого воспоминания в груди разлилось тепло. Ася больше не ощущала себя невидимкой в собственной комнате. И все благодаря Диме.

Звонок друга настиг ее прямо в разгар чувств, поэтому ее голос в трубке прозвучал неожиданно нежно.

– Удивительно, Дим, ты вспомнил, что мы не в Средневековье и существуют гаджеты, которыми можно еще и пользоваться?

– Вообще-то я активно занимаюсь дрессировкой голубей, чтобы передавать тебе сообщения самым древним способом, – похрустывая чем-то, деловито отозвался Дима. На фоне раздавались голоса и смех и, кажется, утробно гудел мотор. Это где его носит с самого утра, интересно? – Но с одним из них вышел прокол.

– А что так, съел твое письмо? – Ася прислонилась к спинке кровати, задумчиво накручивая на палец спутанный локон.

– Ага, вместе со шмотками. Не везет мне на питомцев.

– Выслать тебе по электронке книжку по дрессировке? Или для начала справочник, как пользоваться компьютером?

– Для начала желательно ноут, Ась. А вообще нас все устраивает. Боюсь, если это чудо техники у нас появится, то не переживет и одной ночи в нашей компании. Пощадим технологии во имя чувака, который их изобрел и…

– Дим, – мягко произнесла Ася, отчего тот замолк, – ты чего ворчишь, как дедок? Не в настроении?

Она приложила экран к уху, прижимая его острым плечиком. Они не так часто разговаривали по телефону, так что это было почти событием. В раздражающих помехах разнесся приглушенный вздох:

– Да, будешь тут в настроении, когда везут непонятно куда.

– Тебя похитили или это подработка?

– Если быть точным, то все сразу. Принудительное удержание.

– Котов, тебя там что, связали? И это твой звонок другу? Мне собрать выкуп?

– Хватит и твоего сердца, принцесса. – Дима рассмеялся в трубку, а Ася подхватила.

Звуки мотора и голоса затихли. Похоже, Дима и тот, у кого он находился «в заложниках», остановились где-то на трассе: в динамик прорвался легкий ветерок и гул проезжающих автомобилей.

– Ты мне не настолько дорог, чтобы отдавать за тебя свою жизнь.

– Злюка. Я бы за тебя отдал, – обиженно просопел Дима, а у Аси сердце в груди замерло, а затем со смешком добавил: – Все свои девять, кошачьих. Волгина, ты ж там не успела размечтаться, что я такой преданный, да?

Подловил. Жаль, нельзя через динамик показать язык.

– Еще чего, мы же не кино снимаем.

– Ну мало ли… Зная твою страсть к романтическим фильмам, у меня есть все поводы переживать.

– Котов, ты забыл, что мне не интересен как парень?

– Волгина, ты так часто это повторяешь, что я начинаю сомневаться. Пытаешься себя в этом убедить? Прислать тебе фото моего пресса, чтобы ты быстрее поверила, как я тебе не нравлюсь?

– Я засыпаю с фотографией твоих кубиков на животе, ты не знал? Лучше всякого снотворного. Посмотрю, и сразу в сон тянет.

– Жестоко. – Дима наверняка улыбнулся, но в голосе вновь прозвенела наигранная обида. – Раунд, Волгина.

– Ты позвонил мне, чтобы не так скучно было сидеть связанным и думать о последних секундах своей жизни?

– Тебе так сильно хочется увидеть меня связанным? Я запомню.

Дима коротко усмехнулся, и на несколько секунд повисла тишина: слышно было лишь, как гравий крошится под подошвами обуви. А потом с внезапной ноткой беспокойства в голосе спросил:

– Ась, как там твоя нога? Сильно болит?

Ася прислушалась к внутренним ощущениям, дернула ступней и, когда ту пронизала неприятная боль, раздосадованно закусила губу.

Дима вчера застал ее за репетицией выступления для проб на роль солистки. Прямо в тот неудачный момент, когда ноги от усталости подвели и на очередном повороте она упала, подвернув лодыжку. Блестяще, Волгина. Что это? Инстинкт попадания в самые неловкие ситуации перед Димой? Почему это происходит? С начала сентября на ней точно какое-то проклятие: сначала молния на юбке, потом умудрилась застрять там, где, никто и никогда не застревал, а теперь еще и шлепнулась перед ним совсем не грациозно.

Ася не ожидала встретить его в пустом тренировочном зале «Белого Лотоса». Смена персонала давно закончилась, стояла тихая глубокая ночь. Только внизу, где она тренировалась, горел свет.

Услышав шаги, она повернула голову и увидела на пороге Диму. Явно очень уставшего. Черты его красивого лица заострились, яркая зелень глаз потухла, отчего казалось, что синяк на скуле проявился еще сильнее. В окутавшем его мягком свете ламп Ася разглядела полинявшую серую футболку и рваные джинсы. На плече висел потрепанный рюкзак. Дима молча и сосредоточенно пересек разделявшее их расстояние, и эхо его шагов раздалось в пустом зале, заполнив его жизнью. Он помог Асе подняться, легко подхватил ее на руки и, пока она, оправившись от секундного шока, хваталась за его шею, опустил на лавочку у панорамного окна. Музыка из портативной колонки тут же затихла.

– Ась, может, расскажешь, что с тобой в последнее время происходит? Зачем ты так много тренируешься? Еще и по ночам, обезьянка! В это время все хорошие девочки видят в кроватках девятый сон. Мне тебя отшлепать, чтобы такого больше не было?

Шершавые пальцы коснулись ее ступни, чтобы определить масштаб бедствия. Дима положил пострадавшую ногу себе на колени и под ошарашенным взглядом Аси начал разматывать эластичный бинт, выуженный из наружного кармашка рюкзака.

– Господи, Котов, у тебя там что, с собой целая аптечка?

– Ага. На случай непредвиденных падений. Твоих.

– Очень смешно… Наверняка ты таскаешь ее с собой, потому что твой зад вечно попадает в неприятности.

– Не угадала. – Дима зафиксировал бинт, с робкой улыбкой посмотрев на подругу. – Я ношу ее с собой после того случая в восьмом классе. Когда ты получила ожог, пытаясь создать в номере «вайб», как в твоих любимых фильмах.

– Это когда загорелись шторы?

Ася с трудом сглотнула, вспомнив тот неудавшийся вечер. Все шло хорошо, пока она не опрокинула одну из десятка расставленных рядом свечей. Дима успел потушить шторы, а потом заметил ее бедро, на котором уже алел ожог. На его лице отразились такой ужас и такая боль, что Ася испугалась больше за него, чем за себя. Тогда он не мог ей как следует помочь, поэтому просто гладил по голове, шепча какие-то шуточки, пока менеджер гостиницы вызывала скорую, а остальные искали по всей территории хоть что-то от ожогов, так как до ближайшей аптеки было полчаса пути. Мамы в гостинице не было – она уехала с Мартой в короткий отпуск. Конечно же, без своей младшей дочери.

– Волгина, ты огнеопасная девчонка. Просто огонь. Рядом с тобой нужно держать огнетушитель, а еще лучше целую бригаду пожарных.

– Так держи.

– Обязательно. И не только их. Ты только потерпи. Хочешь, я сбегаю в аптеку?

– Нет! Побудь со мной. Так меньше болит.

Ася вспомнила, как из глаз текли слезы, как боль жгла так, что хотелось кричать, но она лишь крепче цеплялась за руку Димы, кусала губы и тихонько хныкала.

– Неужели у тебя теперь… – Ася осеклась и смущенно опустила голову, чувствуя, как жар охватывает тело от одной только мысли, что Дима носил этот несчастный бинт из-за нее.

– Ага. Зацени, какая аппаратура.

Дима действительно вытащил аптечку, в которой, помимо средств для оказания первой помощи, нашлось еще несколько охлаждающих мазей от ожогов.

– Странно, что-то я не вижу тут пожарных. Потерял по дороге?

Ася шутливо закусила губу, сдерживая улыбку.

– Не поместились. Прислали мне аптечку с маркетплейса, китайскую. Не все влезло. Но ты не переживай, я потушу любой огонь. Мне не впервой.

И в ее сердце тоже?

Дима, чтобы отвлечь подругу, задрал футболку, показывая шрамы от ожогов. Ася помнила, как они после того, как начали дружить, показали друг другу свои «метки». Ася заверила, что теперь она уродлива и что никто не возьмет ее замуж. Так ей говорила бабушка. На что Дима сказал, что этот шрам ей идет и что с ним она очень храбрая. Невероятная.

– Это боевая отметка.

– Боевая?

– Ты же боролась за жизнь. Так что береги ее. И не забывай, что победила.

– А ты?

– А для меня это клеймо. Позор. Мне было страшно, вот я и натворил дел.

– Жалеешь?

– Да. – Дима сжал руки в кулаки, его лицо помрачнело. – Я думал, что меня впереди ничто не ждет. Никто. Но потом появился мой дядя, а затем ты. Ворвалась в мою жизнь подобно ливню в солнечный майский день.

– Не любишь дождь?

– Теперь люблю.

Эти слова тогда сделали ее самой счастливой семилетней девочкой на свете. С боевой отметиной. Не со шрамом. Не с меткой, напоминающей о том, что она разрушила семью своим непослушанием. Не бесконечным чувством вины. Рядом с Димой в тот момент все ощущалось иначе. Даже ее боль приняла иную форму. Иной цвет. И сама Ася была красивой, а не уродливой.

– Дай угадаю: это такой способ показать мне в очередной раз свой пресс?

– Волгина, я не виноват, что ты смотришь не туда.

Дима подмигнул ей и опустил футболку, скрывая и напрягшийся живот, и ожоги. Ася хотела рассмеяться и закатить глаза, но боль в ноге дала о себе знать с новой силой, отчего она поморщилась и часто задышала, пытаясь не расплакаться.

И как выступать теперь?

– Сильно болит?

– Очень. Подуешь?

– На бинт, Волгина?

– В глаза, дурак. Не хочу тут перед тобой расплакаться.

Ася поджала дрогнувшие губы. Слезы подступили к уголкам глаз, все вокруг стало мутным. Сердце болезненно сжалось. Только с ней могло такое случиться накануне прослушивания.

– Погоди.

Дима встал, дошел до выхода из зала и нажал на выключатель, погружая пространство в полнейший мрак. А затем, сев поодаль, повернулся к окну и хрипло произнес:

– Смотри, какие звезды. Если упадет, какое желание загадаешь?

Ася молча вгляделась в черноту ночного неба. Чувство упущенной возможности сдавило горло ржавым прутом. Даже слезы не принесли ей облегчения. Только сделали еще более жалкой.

– Чтобы нога прошла.

– А я, чтобы в этой хорошенькой головке появились мозги. Ты чем думала, когда решила устроить себе ночной марафон тренировок, Ась?

Дима вдруг развернулся к ней, перекинув одну ногу через лавку, и придвинулся так близко, что даже во тьме можно было заметить вспыхнувший в его глазах буйный зеленый огонек. О него хотелось согреться.

– Я буду пробоваться на место солистки, Дим. Придумала, как сделать так, чтобы мама меня снова заметила.

– То есть не ради себя, а ради одобрения маман?

– Осуждаешь?

– Ась, не знаю. Я был паршивым сыном, который вечно доставлял проблемы родителям. А еще любил розыгрыши. Но вот мама их не любила. Наверное, я хотел, чтобы она чаще улыбалась или обращала на меня внимание, но… – Дима судорожно втянул носом воздух, и Ася затаила дыхание, – она все равно ушла. Возможно, чтобы нас любили, недостаточно просто стараться. Нужно, чтобы другой человек тоже этого хотел. Моя мама не хотела. Но я ее не виню.

Асе хотелось сказать, что он ошибается. Ее сердце разрывалось от боли, когда думала о том, что ему пришлось пережить. И за что сама боролась каждый день с шести лет. Можно ли вернуть любовь родителя, отказавшегося от собственного дитя? Виноват ли в этом ребенок или же просто в жизни родного человека не нашлось для него места?

– Ты прав. Зря я это.

– Стой! Это же мой случай. Ася, ты всегда можешь попробовать. Просто знай, что если вдруг… не получится, то у тебя есть я.

– Большое дело!

Ася смущенно рассмеялась. Дима так неловко хотел ее поддержать, несмотря на собственные переживания.

– Я буду любить тебя и без всяких достижений, колючка. Ты же знаешь, да?

Он вдруг придвинулся еще ближе. Озорные искорки в его больших глазах заплясали, а рука легла ей на макушку и растрепала волосы. В груди затрепетало. Дыхание оборвалось. Он так мягко произнес это «люблю», что Ася всерьез задумалась, нет ли в его аптечке нашатыря на случай, если она упадет в обморок. Конечно, он имел в виду как подругу, но ее разум уже растворился в розовой сахарной вате, вопя от счастья.

– Котов, ты чего вдруг такой милый?

– Скидка для пострадавших.

– О, я поняла: чтобы ты признавался мне в любви, надо чаще падать и ломать ноги, да?

– Волгина, не борзей. Еще немного, и будешь ходить как мумия. Заранее вся в бинтах.

– Ладно-ладно, никаких больше падений. Только у меня просьба.

– Слова на «л» говорить не стану – ты исчерпала свой лимит, вредина.

– Отнесешь меня наверх, как принцессу?

– Чтобы у твоей матери случился нервный срыв и мне пришлось оказывать первую помощь еще и ей?

– Очень смешно. А ты не попадись.

Ася, развеселившись, вытянула вперед руки.

– Ты в курсе, что тяжелая? Доплати мне.

Конечно, Дима своего бы не упустил. Мальчик с предпринимательской хваткой.

– И чем же, дорогой?

– Пообещай мне кое-что.

Дима осторожно подхватил ее на руки и прижал к себе. Асю мгновенно накрыло чувство безопасности, и она закрыла глаза. Вот бы остаться в этом моменте навсегда. Уткнувшись ему в грудь, она слышала, как ровно бьется его сердце – тогда как ее неслось вскачь. К нему.

– Только, чур, Котов, ничего незаконного и компрометирующего.

– Ты за кого меня принимаешь, обезьянка? Да как я могу?

– Мне напомнить, что было, когда я в последний раз играла с тобой в «правду или действие»?

– А что плохого было в том, чтобы залезть на дерево и прокричать мое имя на полную луну, Волгина?

– А то, что меня потом весь персонал замучил расспросами о наших отношениях! Никто не верил, что я говорила о другом Диме!

– И правильно, я такой один. Неповторимый и совершенный.

– Котов.

– Да ничего криминального. Просто пообещай, что будешь себя беречь и не напрягать ногу. Идет?

– Это и есть твое условие?

– Очень серьезное, между прочим. За нарушение будет штраф.

– Дай угадаю: отшлепаешь?

– Почти.

Ася согласно кивнула. И сейчас, вспоминая их разговор пару дней назад, пробурчала, что ногу не напрягала. И в целом с ней все в порядке. А потом, не сдержавшись, спросила, куда там Дима отправился в компании друзей. И неожиданно получила невнятное: «Да дела есть. Вернусь сегодня». И все. Никаких объяснений.

– Да не очень-то и хотелось знать… – Ася надула щеки и случайно наткнулась взглядом на вырезанную Димой смешную обезьянку.

– Ась, это просто подработка…

Дима уловил ее настроение и хотел было продолжить рассказ, как их разговор прервал чей-то бодрый девичий голос, тут же разрушивший это «просто», разбивший его, точно кувалда бетонную стену:

– Димчик, ну ты та еще болтушка, оказывается. Давай подгребай к нам! Я тебе зеленый чай взяла и пирожок. Мы уже перекусить успели, а ты все…

– Майя, я же не пью эту муть.

– Вот именно! Это в качестве наказания, чтобы не зевал в следующий раз! А ты с кем, кстати, болтаешь? С девочкой, да? Твоя новая подружка?

– Да нет, с подругой детства.

– Ух ты! А она красивая?

Ася отчего-то так разволновалась после этого вопроса, что сбросила вызов. Сердце зашлось частыми ударами, в груди стало тесно. Вероятно, ей не хотелось в очередной раз расстраиваться, слыша от Димы, какая она у него вредная или забавная. Устраивает вот внеплановые поджоги.

Даже мобильный бросила на матрас, точно тот вот-вот загорелся бы в ее руках. И подумать только, даже его подруга знала, как часто Дима менял девчонок. Дамский угодник!

А говорил, что лишь она ему нужна. Что он умирает от любви. Правда, это было несколько лет назад, и Дима тогда сильно болел. Но Ася восприняла те его слова серьезно. И отказала ему. Глупая. Почему-то поверила, что этот парень что-то испытывает к ней. Что он ее любит. После выздоровления он вел себя как обычно. А потом и вовсе начал флиртовать с другими девчонками с подработок. Зря только переживала.

Теперь у него своя жизнь, в которой ей нет места. И секреты от нее. Все стремительно менялось. Кроме ее чувств, что с бешеной скоростью росли и ранили незримыми порезами и душу, и сердце.

В комнате вдруг стало мучительно тихо. Слышно было лишь раздосадованное сопение Аси и мерное гудение ноутбука на столе. Дятлов с младшими сестрами уехал на выходные к бабушке. Компания приятелей затевала вечером вечеринку, на которую Ася совершенно не хотела идти. Не хотелось тратить время на одноклассников, которые только сплетничали да хвастались дорогими покупками.

Телефон снова завибрировал, и Ася, не сдержавшись, кинулась к нему в надежде, что это Дима решил ей перезвонить после того, как она так тупо оборвала их разговор.

– Ты все-таки понял, что день без меня тебе не мил и мы теперь проболтаем так до самого вечера?

– Ась, мне интересно, конечно, кто там без тебя жить не может, но это Лиана. Ну, твоя подруга, вдруг ты забыла.

– Да не бери в голову. Хотела подшутить кое над кем.

– Но вообще, день без тебя и правда не мил, потому что мне нужна твоя помощь.

– Кхм, это подразумевает, что надо ножками где-то ходить?

– Поехать. В соседний город. Там выступление FIRE сегодня будет. Хочу устроить охоту на нашего красавчика.

– А с каких пор он «наш»?

– С тех пор как ты из-за Демьяна сорвала урок математики. Он же обаяшка! Я просто обязана его увидеть не на экране чертового телефона!

– Ну, он ничего. И что, буквально ловить его будем?

– Буквально, Ась! Устроим ему западню. Я чувствую, что он моя судьба. Ты в деле?

Ася сбросила с себя одеяло и задумалась. Что там Дима ей советовал? Не напрягать ногу. Умник нашелся. Заботливый. Пока она сидит тут одна, он развлекается с девочками под предлогом какой-то «подработки». Горькая обида затопила легкие, а в горле предательски запершило.

– А то, от меня точно не уйдет.

Особенно с ее травмированной ногой. Беспроигрышный вариант. И Ася представила, как ковыляет с палочкой и вопит, словно старушка, на всю округу: «Постой, окаянный, я за тобой не поспеваю! Мне тебя поймать сказали, пощади!»