Мой тайный друг

Глава 8

Тайные друзья

Ася успела заметить на поле силуэт Димы. Застывший совершенный кадр. Коснувшись подушечками пальцев холодного стекла, она прислонилась к нему горячим лбом и увидела, как Дима задрал футболку. Дыхание сбилось, когда она вспомнила, как выводила невидимые узоры на его рельефном прессе.

После ссоры первого сентября Дима будто выстроил между ними стену. Его словно подменили. Они больше не общались на его сменах в «Лотосе», не сидели на ступеньках, встречая закат, не желали друг другу спокойной ночи. От Аси не укрывались ни его натянутая улыбка, ни согнутые от усталости плечи, ни темные тени в зелени радужек глаз. Боль от сказанных им в то утро слов не утихала, но вместе с тем ее сердце щемило от волнения.

Расскажи хоть что-то, Дим. Ты не можешь так поступать.

Ася упустила момент, когда Дима поднял на нее взгляд, и едва сдержалась, чтобы не прокричать этому упрямцу, как сильно по нему соскучилась. Улыбнувшись и помахав ему рукой – все же не сумела справиться с эмоциями, – она не сразу услышала вкрадчивый голос Лианы. Стоило руке одноклассницы опуститься на ее плечо, как Ася замерла.

Лиана же не заметила, куда она смотрела? Один раз Ася уже оступилась, и репутация ее семьи пошатнулась. Да и подставлять самого Диму не хотелось. В детстве ее открытое выражение привязанности к мальчишке из неблагополучной семьи обернулось для него же самого болью. Наказанием. Ася не допустит повторения.

Она растерянно перевела взгляд на улыбчивого Севу Морозова из одиннадцатого «А», но, удивительное дело, он тоже не спешил покидать поле, несмотря на усиливающийся дождь. Сева артистичный, изящный, высокий. Пластика, грация и холодная харизма – это про него. Он всегда общался с ней покровительственно, подбадривал и звал за общий стол на обеде. Правда, Ася не раз ловила себя на мысли, что даже в окружении людей Сева часто будто бы исчезал, проваливаясь в мысли. И тогда улыбка его действительно точно застывала холодом.

Сева Морозов был привлекательным. Крашенные в светло-пепельный волосы небрежно спадали на лоб, разделенные ровным пробором. Глаза цвета тающих ледников, тонкие черты лица. Обычно он пренебрегал школьной формой и, оставляя только синюю жилетку, ходил в зауженных джинсах и объемных футболках. Стоило ему переступить порог танцевального зала, как он превращался в вихрь ледяной энергии.

В их группе Сева солировал еще со средней школы вместе с девочкой, которая выпустилась в этом году. И сейчас он искал себе партнершу: пробы должны были пройти после выходных, и Ася собиралась принять в них участие.

Да, шансов у нее почти не было. Но она больше не могла сидеть в массовке и оставаться незамеченной для собственной матери. Морозов пару раз бывал у них на приемах вместе со своими родителями, и мама каждый раз с восхищением и уважением отзывалась о нем. Это была единственная ниточка, которая их связывала, ведь она в прошлом, как и Ася, профессионально занималась танцами. А потом получила травму, и ей пришлось забыть о карьере и сосредоточиться на семейном бизнесе. Мама редко об этом говорила, но обращала на дочь больше внимания, когда та рассказывала о репетициях. А еще они давние знакомые с их хореографом – Лидией Васильевной. Иными словами, Ася должна попытаться пройти пробы и встать рядом с ведущим танцором их коллектива. С восходящей звездой Приморска, подле которой просто невозможно тоже не засиять.

– Нас наказали, Сев! – крикнула Ася в раскрытое окно.

Ветер царапнул горло, а щеки покраснели. Но все, о чем она думала, – это о том, что Дима за ней наблюдал.

– Оттираем наскальные надписи.

И правда ведь наказали. Лиана отвлекалась весь урок, снова врубив в наушниках видеоролики FIRE, которые, кажется, уже до дыр засмотрела. Все тыкала Асю ручкой в бедро и с горящим взглядом фанатки твердила:

– Говорю тебе, это где-то недалеко… Я пересматривала их танец из заброшки, так вот там…

Ася ее слушала с деланым участием, рисуя на полях тетрадки по алгебре скопище черных сердечек. Она давно знала об этом сдвиге подруги. Ролики были очень кинематографичными, и от них было сложно оторваться. Но Ася никогда не интересовалась этими анонимами в масках. Лиана же, решив заделаться детективом, упрямо придерживалась теории, что участники FIRE живут где-то на юге, в их краях.

– Ну да, а тут на заднем фоне Москва-Сити – вообще одно и то же с нашими просторами.

– Да это давно было, Ась. Я заметила, что состав поменялся пару лет назад и антураж их выступлений стал более таинственным…

– Ты хотела сказать, более обшарпанным, с душком российских дворов, а не пафосной столицы? – Ася иронично дернула уголком губ, придвинувшись ближе к Лиане.

– Пусть так, но ты сама посмотри. Я уверена, что видела эту стену у нас в Приморске. Это в недостроенной гостинице, я часто мимо нее проезжаю.

Дальше Ася не слушала, потому что наконец разглядела происходящее на видео. Она словно оказалась там, среди этих поросших плесенью кирпичных стен, ярких надписей граффити, обломков, окурков, смятых банок из-под краски, в лучах солнца, прорезающих мрак. Она дышала этим затхлым воздухом, была светящейся в кадре пылью.

Пульс участился.

По ту сторону экрана стоял высокий парень в черной кожаной куртке, узких джинсах и берцах. Его руки были перебинтованы, нижнюю часть лица скрывала черная маска, в полутьме магически ярко горели зеленые глаза.

Он небрежно прислонялся к стене – квинтэссенция энергии, черная дыра, замершая за мгновение перед тем, как поглотить свет. А затем начал двигаться. Плавно, гипнотизирующе, с дикой грацией. Ася затаив дыхание наблюдала за акробатикой с переворотами, стоянием на руках и добавлением элементов брейк-данса. Этакий стиль опасного бунтаря. В каждом движении танцора будто было заложено какое-то секретное послание, он как бы дразнил: «Разгадай меня».

Шальной взгляд незнакомца вырвал из груди Аси восторженный вскрик:

– Ну ничего себе!

Ее так потрясло увиденное, что, забыв про урок, она подскочила со стула. Ее возгласа хватило, чтобы схлынули перешептывания одноклассников, решающий у доски пример Петров выронил из руки мел, а лысый математик в забавных очках цокнул языком и передразнил ее, гневно сведя к переносице кустистые темные брови:

– Да, ничего себе. Неужели, Волгина, вас так поразили тригонометрические уравнения?

И можно было бы подыграть, с тем же восторгом признавшись в любви к алгебре, если бы Ася вдруг не задела плечо побелевшей от волнения Лианы. Та дернулась в попытке избежать столкновения с локтем Аси, отчего у нее слетел провод наушников, и кабинет затопили сумасшедшие биты.

Так они и оказались вдвоем за дверями кабинета, еще и с тряпками в руках. Лиана, бедняжка, вылетела из класса в самых расстроенных чувствах, а Ася честно заявила математику, что он не разбирается в молодежных веяниях.

Правда, через минуту обе были только рады, что у них появилась возможность поделиться друг с другом эмоциями, и вполголоса начали обсуждать ребят из FIRE и их танцевальные постановки. И в итоге пришли к тому, что просто обязаны раскрыть этих танцоров и выяснить, живут ли они с ними так близко. Мечтать же никто не запрещал.

– Может, мне вас тоже наказать?

Этот вопрос резко вырвал ее из мыслей. Сева неожиданно им с Лианой подмигнул и послал воздушный поцелуй. Ася озадаченно нахмурилась. Обычно он вел себя более сдержанно.

Что это с ним?

Догадка ошеломила. Ася пораженно оглядела поле, уловив между парнями из одиннадцатого класса накаляющееся напряжение. Похоже, между ними намечалось что-то нехорошее. И Морозов решил подсыпать углей в это разгорающееся пламя, когда, скривившись, заявил что-то нелестное ребятам из «Б».

Встревоженное сердце больно ударилось о ребра. Ася онемевшими пальцами вцепилась в раму, игнорируя крупные капли дождя, попадавшего на рубашку и стекавшего по лицу невыплаканными слезами. Она взглянула на Диму, который вопреки ситуации широко улыбался. Точно только этого и ждал.

В глазах его бушевала буря. И предчувствие этой самой бури осело в воздухе духотой. В расслабленной позе и беззаботной ухмылке друга таилась угроза. В солнечном сплетении закололо. Асе все это было знакомо. Еще шаг, и его напускное добродушие испарится.

Дима всегда так делал. Держал в себе боль, пока та не переполняла его, а потом являл ее миру. В словесных перепалках и физическом насилии, пытаясь таким образом ее заглушить.

«Пожалуйста, остановись».

«Будут проблемы, ты же знаешь. Мало тебе отстранений, теперь надо прямо в школе отличиться, да? Успокойся. Прошу».

В этот миг небо озарила ослепляющая молния, и парни вцепились друг в друга.

– Там что… – изумленно пробормотала Лиана, указывая на поле.

– Драка, да, – сдавленно прошептала Ася, – зови учителей.

И когда та убежала в класс, сползла вниз по холодной стене. Грудь сдавливали подступающие рыдания. А через секунду по щекам побежали слезы. Опять он причинял себе боль, и она не смогла ничего сделать.

Даже выбежать на это чертово поле, чтобы оттащить его от парней и прижаться к нему. Отругать, прочитать нотацию о том, что у него последний школьный год и дальше его ждет только хорошее, если он сам все не разрушит. Сцена вышла бы комичной, потому что из них двоих это Дима был хулиганом, которого боялись, а она ростом едва доставала ему до груди. Но он бы пошел за ней, она чувствовала.

Он же знает, что может ей довериться. Что она готова понять. Протянуть руку. Разделить переживания.

Так почему ты ей не доверился? Почему ты там, а не с ней?

Лгунья.

Ася прижала колени к груди, спрятав в них лицо. Из приоткрытого окна доносился шум ливня, крики и ругань.

Она еще в детстве попросила сделать из их дружбы тайну. Потому что ребенок из богатой и уважаемой семьи не мог общаться с ребенком с асоциальным поведением из низов. Так ей говорила бабушка, оставляя на спине синяки. На ее нежной белой коже они казались растаявшими по весне лужами. И болели так, что спать Ася могла только на животе.

– Ты ослушалась, и посмотри, что вышло, – укоряла бабушка разочарованно. – Хочешь, чтобы и мама ушла? Чтобы и она перестала тебя любить, неблагодарная? Хватит общаться с этим мусором, не позорь нашу семью. И не огорчай мать.

Ася безвольно кивала, сдерживая плач. Это тоже злило бабушку. Их дом, когда-то наполненный светом и весельем, после ухода папы стал мрачным склепом, хранящим в себе детские страхи и боль. Бабушка всегда считала, что из Аси, в отличие от идеальной Марты, ничего не выйдет. Ведь даже в качестве друга девочка выбрала какого-то маргинала, будто им и без того проблем в семье не хватало.

– Больше не приходи ко мне.

Она тогда нашла Диму на крыше школы. Он любил сбегать сюда вместо уроков и однажды показал ей свое тайное укрытие. Пару раз они устраивали здесь пикник, но учителя их поймали. Дима, однако, все равно откуда-то крал ключ.

– Ага, я уже понял.

Он даже не взглянул на нее, и Ася оцепенела.

– Это все? – продолжил он. – Или у принцессы будут другие пожелания?

Ася имела в виду не приходить к ней домой, но выговорить это слово было выше ее сил. Дом – это место, где тебя любят и ждут. У нее же такого больше не было. Была только гостиница «Белый лотос», а она в ней – вынужденная гостья.

– Но ты мой лучший друг. А друзей не бросают.

– Что ты тогда… – тихо начал Дима, удивленно посмотрев на нее. На его скуле алел след от удара.

– Давай держать нашу дружбу в секрете. Игра такая. Идет?

– Как долго?

«Всю жизнь», – подумала Ася.

И эта мысль трепетом отозвалась в сердце.

Он всегда будет рядом. Ее лучший друг.

Ася приблизилась к нему и, примяв юбку, села рядом. Небо теплого розоватого оттенка, усыпанное облаками, напоминающими сахарную вату, простиралось над головой.

– Я не хочу расстраивать маму. Она говорит, что нам нельзя дружить.

– Так не дружи. Тебе же лучше будет, мелочь.

– Нет. – Ася упрямо качнула головой. Ей не хотелось оставлять его одного. – Будем играть.

– В тайных друзей?

– Да. Как в тайных агентов. Будет весело.

Дима долго о чем-то размышлял, такой непривычно серьезный и взрослый для своих лет, и Ася боялась даже пошевелиться. А потом он вдруг улыбнулся, но в улыбке этой отчетливо можно было увидеть фальшь. Будто он не верил ей до конца.

– Значит, дружба под прикрытием?

– Можем обмениваться записками, переглядываться и видеться в секретных местах!

– Какая запара. Обезьянка, никаких записок. Тормози.

Дима поднялся и, когда они встали друг напротив друга, протянул ей руку с грустным смешком:

– Кто первый выйдет из роли и попадется – проиграет. Такие условия.

– Проиграет что?

– Все.

«Проиграет все».

Ася часто крутила в голове эти слова. И с каждым годом ей все больше казалось, что она уже проиграла. Особенно в дни, когда притворялась, что попытки Димы навредить себе раз за разом не разбивали ее сердце вдребезги.