Мой тайный друг

Глава 14

Охота

Тонкая фигурка Лианы растворилась в толпе, точно морок в окружении ослепительной вереницы лампочек, тянущихся вдоль парка. Их искрящийся пульсирующий свет грел сердце и озарял пространство, словно мягкое закатное солнце.

Ася хотела сделать вид, что обида не колола небо, не холодила кончики пальцев. Прямая трансляция уже началась, когда они обе ввалились через центральные ворота в парк, уставшие и взбудораженные после нескольких часов блужданий по городу в поисках нужного места. В итоге Лиана убежала вперед, а Ася просто затерялась среди людей, не поспев за ней.

Чувство одиночества зажало сердце в болезненные тиски. Вокруг все веселились, катались на аттракционах, дарили друг другу улыбки, а она была одна. И ничего не могла с этим сделать. Лиана даже не обернулась, чтобы узнать, идет ли подруга за ней.

Вдруг кто-то толкнул Асю в плечо, и тело повело в сторону. С трудом совладав с собой, Ася вцепилась пальцами в края тонкого платочка, который надела для конспирации вместе с солнцезащитными очками. Опустила голову, рвано выдыхая ругательства, и глянула на свою перебинтованную ногу в дурацкой тапочке с Микки Маусом. Грудь снова неприятно обожгло.

А могла бы сейчас нестись через толпу за Лианой и задыхаться от предвкушения и азарта, а не от ощущения брошенности.

В попытке прогнать грустные мысли она приложила руку к груди и с гордостью, задрав подбородок и схватив с одного из прилавков детский световой меч, провозгласила:

– Боец пал смертью храбрых, но не сдался!

А затем с театральным трагизмом подняла меч и пронзила им живот. Когда грустно, Ася любила валять дурака. Развлекать саму себя. После ухода папы она часто оставалась в одиночестве в своей комнате. С ней были лишь старые пластиковые куклы да плюшевые зайцы. И пока за окнами кипела жизнь, она играла, выдумывала себе друзей. А потом в ее жизни появился Дима, такой же отверженный по каким-то непонятным ее детскому разуму законам общества. И чувство одиночества, будто дикая кошка, затаилось на дне души, но иногда, как сегодня, просыпалось и скреблось когтями под ребрами.

– Девочка, забирай. Хороший меч.

И Ася забрала, проглатывая возмущенное: «Я вам не девочка, мне шестнадцать!». Отказать было некрасиво, особенно после ее циркового представления на потеху случайным зевакам. Добродушный мужик с бородой, широко улыбнувшись, принял оплату картой, а затем дал еще и брелок с Минни Маусом, будто игрушечной головы у нее на ноге ей было мало.

– А где твои родители? Чего не смотрят за тобой?

Ася загадочно пожала плечом. Где-то тут, дядь. Вероятно, надели мантию-невидимку, а ребенку дали молодильное яблочко, чтобы была похожа на двенадцатилетку. За последнее, конечно, спасибо отпадному прикиду для конспирации. И без того всегда казалась младше, а тут в таких детских вещах: футболке, платочке, с косичками, шлепками с Микки и носками с тыквами – ее только в детсад и сдавать. На перевоспитание. Или в дурдом. Там как раз за свою сойдет.

Взяв подарок и меч, с которым стало вдвойне неудобно передвигаться, Ася с досадой заковыляла по направлению к ближайшей свободной лавочке. Не так она представляла себе приключения. Хотя теперь у нее есть световой пластиковый джедайский меч. Может, не так уж все и плохо, а?

Красавчиков на горизонте нет, так что теперь она смело могла вступить в орден джедаев и раскидать любых инопланетных врагов.

Ладно, один – ноль в пользу ее больной ноги. Лучше бы она сейчас помогала Лиане подобраться к Демьяну, а не просиживала юбку, разгоняя световым игрушечным мечом жужжащих комаров.

В воздухе разливались запахи сахарной ваты и сладкого попорна, невесомо оседая на языке. От голода желудок скрутило узлом. Чтобы отвлечься, Ася проверила сообщения от Димы, с досадой стискивая побелевшими пальцами экран, отражающий их дневную переписку, после которой Дима исчез.

Конечно, у него есть дела поинтереснее, чем держать связь с ней. И компания поприятнее. Сердце пронзило раскаленной иглой ревности, а губ коснулась грустная усмешка.

Даже когда включила трансляцию с FIRE, мысли все равно ускользали. В какую-то темную холодную комнату, тишину которой разрывали лишь чьи-то судорожные всхлипы. К запертой на ключ строгой бабушкой двери, у которой та с огорчением роняла: «Разбаловал тебя Виктор, а мне теперь что делать?» Но она всегда знала что. А мама молча соглашалась, безразличная и отстраненная, не смотревшая в ее широко распахнутые от страха глаза, не откликавшаяся на робкие детские мольбы, не бросающаяся к ней, чтобы защитить. Ее тихий тонкий голосок полосовал грудь, бередил рану на сердце, требуя слушаться бабушку. Невозмутимая и статная, она, слегка прихрамывая, провожала дочь до комнаты, в которой той предстояло пробыть не один день. До тех пор, пока Ася не осознает, как плохо себя вела. Пока не научится хорошим манерам.

А Ася не знала, как этому научиться, когда она все свободное время проводила наедине с игрушками. Когда ей вечно хотелось, чтобы кто-нибудь поддержал, рассмеялся, согрел взглядом. Чтобы наконец не испытывать боль, не винить себя ни в чем.

Напряжение сковало позвоночник. От воспоминаний вдруг стало так тоскливо, что Ася, устремив взгляд в небо, невольно улыбнулась тому, насколько эти ощущения контрастировали с теплыми розовыми сумерками подступающего вечера. Чувствуя, как грудную клетку сдавливает от застрявшего там крика, она зажмурилась. В попытке вырваться наружу он металлическим привкусом разливался во рту, смывая только что пойманную сладость хлесткой волной. Ася старалась дышать и вести обратный отсчет, пока штормило под дрожащими веками.

Три, два, один.

И она провалилась в еще одно воспоминание, как в глубокую кроличью нору.

Раздался звон битого стекла. Вместо тьмы комнаты – холодный ночной воздух и яркий свет луны. Послышалось удивленно-растерянное «ой» – а затем под хруст сыплющегося стекла в комнате появился Дима. Дурачок залез в ее окно и исцарапал себе руки и лицо.

Небрежно потыкал носком кроссовки в осколки на полу, взъерошил и без того взъерошенные волосы, а затем спросил у нее с напускным любопытством:

– А ты чего здесь? Решила побыть принцессой в башне?

– Ага, чтобы меня спас прекрасный принц, – сипло ответила Ася и попыталась улыбнуться, смаргивая обжигающие слезы. – А тут какой-то мальчишка непонятный. Еще и стекла бьет.

– Ну, знаешь ли! – Дима театрально скрестил на груди руки, пересек комнату и застыл возле нее: – Можешь и дальше ждать своего принца, а я потопал.

Ася, качнувшись, схватилась пальчиками за его футболку. По бледным щекам катились слезы, легкие сдавливало до того, что невозможно было ни слова сказать, ни вдохнуть. Из груди вырвался нервный смешок, когда на худой спине Димы она нащупала выпирающие позвонки.

– Не нужен мне больше никто, балда, – пробормотала она, уткнувшись носом в его грудь.

– Ты чего это обзываешься? Я тут вообще-то чуть коньки не отбросил, пока к тебе лез. Тебя опять заперли? Ты не появлялась в школе, я места себе найти не мог…

– Кот, помолчи.

– Обезьянка, а волшебное слово?

Но Ася не могла больше ничего выразить: душивший еще несколько минут назад страх развеялся в его тепле, в заботливо-насмешливом голосе, в запахе морского бриза, его загорелой кожи, согретой солнцем, в мерцающих в полутьме зеленым светом глазах, один взгляд которых согревал и исцелял изголодавшееся по заботе сердце.

А потом волшебное мгновение померкло, будто огонек на ветру, погружая их обоих в густой холодный мрак. Дверь со стороны коридора с громким стуком распахнулась, и на пороге возникла бабушка с перекошенным от презрения и злости лицом. Застывшая восковая маска с хоррор-квеста.

Их обоих растащили друг от друга. Ася пыталась не разрыдаться, но жгучие слезы то и дело подступали к глазам, застывали в дрожащих ресницах. Лицо Димы обожгла хлесткая пощечина, голова дернулась в сторону. Это все, что она успела увидеть, прежде чем ее затащили в новое место для наказания, а под окно поставили охрану. Диму увели вниз, едва не схватив за шкирку. Об остальном думать было мучительно больно.

Ася выбралась из воспоминаний, точно из болотной трясины. События семилетней давности стояли перед глазами бензиновыми токсичными разводами. Яркие и отравляющие душу. Внутренности словно дегтем затянуло, пока она пыталась втянуть через нос воздух, полный запахов жизни. Сахарная вата, жареный карамельный попкорн, вишневая кола, шипящая в открывшейся баночке. Листья на деревьях, подвернутые по краям налетом увядания, нагретые уже скрывшимся за облаками солнцем пыльные плиты под ногами…

Паника медленно отступала, словно волны в период отлива, выпускающие берег из своего плена, когда взгляд совершенно неожиданно поймал среди ярмарочных лавочек, украшенных огоньками, смутно знакомый силуэт. В сердце вспыхнула надежда.

Нет, невозможно. Точно обозналась. Разум отсекал это совпадение, как придирчивый критик.

Станиславский не верит. Точка.

Ася снова сфокусировалась на трансляции в мобильном. Та, оказывается, прерывалась и вместо танца демонстрировала, как снимавший куда-то перемещался, то и дело комментируя с тяжелой одышкой свои действия. Из них стало понятно, что во время шоу кто-то пожаловался полиции на несанкционированное выступление в общественном месте. И когда приехали правоохранительные органы, танцоры скрылись в парке, но, похоже, полицейские еще не оставили попыток поймать нарушителей.

Скверно. Но связываться с теми, кто преступил закон, Ася не была намерена. Даже ради Лианы и их дружбы.

Как и делать вид, что заметила Демьяна. Но взгляд все равно украдкой возвращался к нему. Да, ей все же не показалось. Вживую он был еще привлекательнее, еще загадочнее. Даже среди толпы отдыхающих выделялся. Высокий, харизматичный, он двигался так, что хотелось следить за каждым его шагом. Темные кудри, черная джинсовая жилетка с нарисованным символом «инь-янь» на спине и обрезанными рукавами, в тон ей водолазка и джинсы с ботинками на толстой подошве. На теле и одежде множество цепочек, которые придавали его образу плохого парня неожиданный игривый оттенок.

В какой-то момент Ася даже была готова поклясться, что слышала их тихий манящий звон. В потоке люде танцор скользил, словно неуловимый призрак. Дзынь. Легко, быстро. Дзынь. Будто движимый какой-то внутренней странной мелодией, бьющейся у него под кожей вместо пульса. Дзынь.

Мотнув головой в попытке отогнать наваждение, что горячей вспышкой коснулось сердца, Ася нервно облизала сухие губы и заставила себя отвести глаза.

И вдруг заметила человека в камуфляжной форме с дубинкой наперевес. Он уверенно направлялся прямо в сторону парня, который, явно вжившись в образ обыкновенного посетителя парка, с интересом останавливался возле прилавков с сувенирами и ларьков с уличной едой.

Ну что за дурень. Беги давай. Стань ниндзя, на худой конец, и исчезни. Он ведь как раз в черном. Ему пойдет.

Хотя это вообще не ее дело. Они даже толком не знакомы. И если их засекут вместе и решат, что она соучастница каких-либо противозаконных действий, то ее точно ждут неприятности. Можно будет похоронить единственный шанс исправиться в глазах мамы.

Она и так была для нее невидимкой. А этим необдуманным рвением прикрыть весьма привлекательный зад в обтягивающих джинсах какого-то популярного парня в маске она и вовсе забьет последний гвоздь в крышку собственного гроба. Так что нет уж, обойдется.

Но чем ближе подходил полицейский, таранящий толпу, точно ледокол – толстый лед, тем громче билось сердце, заглушая все звуки вокруг своим ритмом. Взгляд зацепился за черную жилетку – парень еще не так далеко ушел, пара минут, и его настигнет приговор в лице краснощекого полицейского с забавной лысиной.

Ася представила, как он схватил за плечо парня, развернул на себя и заключил его руки в цепкие клешни наручников. Отчего-то эта мысль отозвалась в ней сильными переживаниями, пульс ускорился.

Всего на миг она увидела ярко-зеленую вспышку взгляда, полного загадки. Эти глаза. Ася еще не знала их секрет.

Да, верно, она не могла все так завершить. Скорее это она станет его разоблачительницей, а не какой-то полицейский.

Он ее точно поймет. И возможно, простит, когда она, мило хлопая глазками, сорвет этим вечером с него маску. Сделает фото «на память», а потом с гордой улыбочкой покажет все Лиане. Ведь у них был такой план – узнать его личность. Настоящая миссия!

Ася подскочила с лавочки, не забыв прихватить меч, и почти пронеслась через толпу, забыв про боль в ноге, к высокому парню. Потом, все потом. Да и терпимо, тем более она дала себе передышку на лавочке. Помогло.

И что она ему скажет? Что спасает его из лап закона?

И как привлечь его внимание с ее-то ростом и внешним видом? Задачка со звездочкой, хотя есть у нее один козырь.

– Некогда объяснять, ты идешь со мной!

Ася перегородила Демьяну путь, выставив перед ним меч и наблюдая за тем, как растерянно распахнулись его глаза. Нельзя спасовать. Так что оставалось принять невозмутимый вид и не краснеть.

Тык. Получай, красавчик.

– Ко мне так еще никто не подкатывал, – прошелся он заигрывающим голосом по ее натянутым от напряжения нервам, точно по струнам. Сердце в груди тихо екнуло, взволнованное дыхание сорвалось с губ. – И что же мне будет, малыш, если не послушаюсь?

Асе вдруг захотелось треснуть по его макушке, чтобы не позволял себе вольностей и не посылал жалящие мурашки. От внезапной близости и накрывающего разум запаха плотного парфюма с ягодными нотками у Аси закружилась голова. Это черная смородина? Черника? Малина? На языке стало кисло-сладко.

– От меня ничего, но незабываемые впечатления за решеткой тебе может доставить вон тот тип в форме. Хочешь? Оставить вас наедине?

Ася нервно усмехнулась и дернула бровью, хотя это вряд ли можно было разглядеть через повязанный на голове платок в цветочек и солнцезащитные круглые очки, которые она не решалась снять. Не хотелось, чтобы на нее потом в суд подали за кражу красавчиков прямо из-под носа органов власти.

– Знаешь, я как-то не любитель насилия и дубинок, так что…

На мгновение Ася уловила знакомые нотки в его голосе. Все начало походить на фарс. Под ребрами предательски заныло – не смей скучать по Диме в такой момент, тряпка.

– Разрешу себя украсть или что ты там планируешь?

У нее не было плана. Просто позволь ей дождаться удачного момента и сорвать с тебя маску, таинственный красавчик с невероятным голосом. А потом она убежит как можно дальше от тебя, потому что одно твое очарование надо запретить законом.

Ей ведь всего-то надо – вычислить его личность.

Поэтому Ася убрала меч в сторону и, протянув дрожащую от волнения руку, тихо произнесла:

– Доверься мне.

И разумом она хотела, чтобы он не скреплял рукопожатием их кратковременный союз, а отверг ее, развернулся и ушел. Потому что она вовсе не хотела ему помочь. Не до конца. Она такая же охотница. Разве что наручники на него надевать у нее в планах не было.

Но зелень в его глазах вдруг стала ярче, в ней золотом вспыхнули веселые, щекочущие душу искорки. А чарующая хрипотца в голосе парализовала волю, когда он наклонился и почти на ухо прошептал, словно приговор:

– Ты же потом сама об этом пожалеешь.

И крепко сжал ее белые пальчики в своей теплой ладони, уверенно перехватывая контроль над ситуацией.

О, она определенно пожалеет.