Мой тайный друг

Глава 5

Десять из десяти

– Я не хотела.

– Я знаю, Ась. Правда. По-дурацки получилось. Шутка затянулась, да?

Если он так о своих мечтах, то неправильно называть их просто шуткой. Будто они ничего не значили. Но Ася, заметив его виноватую улыбку и потеплевший взгляд, робко кивнула.

– Так что, шоколадные печеньки с орешками – это твой траур по ушедшему лету?

Угадать, что собирался готовить Дима, легко. Она даже выучила его «карту» настроения, связанную с готовкой. Например, когда он хандрил, то стоило ждать кексов с несочетаемыми начинками. Шоколадное печенье – еще вполне хороший знак. Твердое «я вывезу этот день» по его шкале.

– Это мой похоронный гимн завтрашней школьной линейке.

– О. – Ася, подхватив его настроение, подмигнула: – Уже вижу, как Власова седеет на глазах от одного твоего вида. Может, она перед каждым учебным годом даже посещает церковь и молится о том, чтобы хотя бы в этот раз ты ничего не натворил.

– Тогда она сильно меня недооценивает.

– Не сомневаюсь. Я бы на месте Бога давно встала на темную сторону за твои печеньки.

– Ну так мы друганы. Так что пусть старается, сколько хочет, мне даже интересно, что на этот раз она сочинит, чтобы меня «образумить».

Дима задумчиво обвел взглядом противень: на тонкой кондитерской бумаге уже были выложены аккуратные кругляши печенья, аппетитно пахнущие какао.

– Как насчет того, чтобы не доставать бедную старушку? Ей и так недалеко до пенсии.

– Власова-то? Бедная старушка? Ну тогда Дракула – сущий ангелочек, поющий небесные арии и обожающий фастфуд вместо крови.

Духовка нагрелась, огонек погас. Дима сбавил температуру, надел клетчатые прихватки-рукавицы и, взявшись за противень, с сосредоточенным видом поставил его в духовку.

Восхитительное зрелище. Ася знала, что в итоге будет на седьмом небе от вкуса приготовленных им печенек.

– Дим.

– Ну хоть не «Котик», спасибо, принцесса, тронут, что вы вспомнили мое имя. – Он отвесил шутливый поклон, поставил таймер и развернулся к ней, насмешливо прищурившись, а затем добавил, засовывая руки в карманы потертых джинсов: – Да она достала цепляться. У меня за всю мою жизнь была только одна белая рубашка. В первом классе. Все мои детские вещи сгорели в пожаре, как ты знаешь. А Ник считает, что это тупое позерство, так что не будет тратиться на шмотку, которую наденешь раз в год. А я тем более – я ж не псих.

Ася тихонько прыснула. Их директриса каждый год следила за тем, чтобы на линейке все стояли в школьной форме. Дима со своим единственным другом особенно действовал ей на нервы, не соблюдая дресс-код.

– Мою белую рубашку съел песик, Ольга Ивановна, – оправдался Дима в прошлом году, бесхитростно заглядывая в глаза строгой директрисы.

А Ася слышала, как его невысокий худощавый друг Дава, с ярко-рыжими волосами, собранными в пучок на макушке, громким шепотом, чтобы весь двор слышал, довольно выдал:

– Димыч, нет у тебя никакого песика.

– А то уличная была, – нашелся Дима, даже в лице не меняясь, – видимо, гурман, только рубашки ей подавай, да еще и белые. Встретила, значит, меня и давай рычать, скулить… Я долго понять не мог, что ей надо. А потом она как вцепится в рубашку… Всю ночь ее гладил, Ольга Ивановна, так жалко расставаться было, но я ведь не мог не пожалеть собаку. Знаете ли, у каждого из нас бывают свои слабости. А я за уважение личности, даже собачьей. Вот это все.

– Ольга Ивановна, я это шмотье немодное напяливать отказываюсь. Это будет предательством и смертью моей яркой индивидуальности, – расплываясь в широкой ухмылке, подхватил Дава.

В отличие от Димы, он был сыном влиятельного бизнесмена из Москвы. Но по неизвестной для всех причине почти два года назад перебрался в их маленький Приморск к тете. Эксцентричный, шумный богатенький парень-неформал. Ася до сих пор удивлялась, как этот тип смог пробить броню Димы и войти в его близкий круг.

– Волгина, ты чего хихикаешь? Жуть.

– Да вот думаю, может, тебе одолжить одну из своих белых рубашек на этот раз?

– Неслыханное жертвоприношение. Чем я такое успел заслужить?

А потом догадка озарила его лицо. Дима насмешливо выгнул бровь, давясь смешком, а затем манерно снял кепочку и пригладил беспорядок на голове. Прислонившись к столешнице, он внимательно вгляделся в ее лицо.

– Тоже хочешь выкрикивать в толпе, что мой пресс десять из десяти? – спросил Дима, а затем, увидев непонимающий взгляд Аси, пояснил: – Ну, помнишь Мишина? У него в том году порвалась рубашка, девчонки были в восторге.

– Но ты не Мишин, Дим. Уверен, что он у тебя десять из десяти?

– А ты не успела рассмотреть за лето? Помочь вспомнить?

В этот раз Дима не стал с артистичным нахальством задирать край футболки так, чтобы легкие обожгло от одного лишь взгляда на загорелую кожу. Он даже не придвинулся к ней. Не предлагал ей сыграть в их игру: «Как долго ты сможешь оставаться невозмутимой рядом со мной, обезьянка?»

Нет, Дима нахмурился и выпрямился, став похожим на статую. А затем спросил:

– Ась, ну он ведь на десяточку, да? Ты просто ни разу не говорила. И я был уверен, что… черт, что он хорош.

Ася едва успела уловить эту перемену – за доли секунды он превратился из насмешливого и уверенного парня в того, кто переживал о том, как выглядел.

– Котов, это ты должен спрашивать у своих подружек. Думаешь, я запоминаю такие вещи?

– Мы все лето с тобой в море и бассейне проторчали. Я вроде бы не в парандже по водичке греб. Можно было бы и разглядеть.

Подловил.

Разглядела она все. Хотя лучше бы Дима был в парандже или в картонной коробке. Все девушки на пляже в соседнем городке, куда они тайно выбирались купаться, изучили каждый сантиметр его загорелого, подтянутого и красивого тела, пока сам он, ничего не замечая, вылавливал у берега медуз, чтобы пугать ее, или тащил ее за ноги в волны. Сама беспечность! А как он довольным кошаком грелся на солнышке, беззаботно запрокинув голову? Соленые капельки медленно стекали по его шее, груди, рельефу мышц на животе. И ожог, оставшийся после пожара и напоминающий о том, что он всего лишь мальчишка со шрамами – как на теле, так и в сердце.

А Ася в эти моменты сидела рядом на полотенце в огромных солнцезащитных очках и тихо радовалась тому, что нельзя понять, куда направлен ее внимательный взгляд. Уши и щеки горели. Словно она была злостной преступницей.

– Котов, что это ты делаешь?

– Тс-с, Ась, не мешай, я пытаюсь принять эффектную позу.

Дима, заметивший, как на него таращится добрая женская половина пляжа, переставал наслаждаться солнышком, ложился на бок, подпирая голову кулаком, и принимался неестественно улыбаться и моргать.

– Как думаешь, те милашки подойдут познакомиться?

– Они скорее пойдут вызывать для тебя скорую, решив, что тебя хватил солнечный удар.

– Ась, что не так?

Дима спрашивал доверительно, шепотом. И эта его интонация проходила сквозь тело электрическим разрядом, отчего Асе становилось трудно дышать.

«Все не так, Котов», – думала она, чувствуя, как сердце в груди отзывается легким трепетом.

– Иди сюда, – попросила Ася, заранее жалея о том, что последует дальше, – сделаем из тебя человека.

– Вот уж спасибо.

Летний зной раскалял воздух. Ася зарылась пальчиками в его кудряшки и, осторожно перебирая их, сжала. Горло опалило жаром, а по коже побежали легкие мурашки, точно ее обнимал теплый ветер. Нервно закашлявшись, она расправила жесткие завитки и зачесала их назад, открыв загорелый лоб. Зелень глаз тут же замерцала в золотистом мареве солнца.

Дима все это время сидел не шевелясь, и когда судорожно сглотнул, Ася отдернула руку. Неужели слишком сильно потянула и сделала ему больно?

– Ась, ты кое-чем тычешь мне прямо в глаза.

Было бы чем, Котов.

– У меня нулевой размер, не жалуйся и не мешай мне бороться с твоими волосами.

– Я бы так не сказал, там… – Он шумно выдохнул ей в ключицу. – Явно рост в перспективе.

Господи, дай терпение пережить эти муки.

– Спасибо за экспертное мнение. Не представляю, как жила без него раньше.

– Обращайся.

– Остался последний штрих.

Ася опустила взгляд. Ребра на мгновение обдало щекоткой шкодливых, веселых искорок, сияющих на дне омута красивого темно-зеленого оттенка.

– Тебе нужны очки, – пробормотала она смущенно, ощутив, как в животе образовался горячий комок. А потом схватила полотенце и нацепила ему на лицо солнцезащитные очки.

– Да? – Губ Димы коснулась растерянная улыбка. – А я думал, что без них лучше.

– Нет, Котов, совершенно точно не лучше. Очки – часть имиджа. С ними ты выглядишь эффектнее.

– Ну раз тебе нравится, то ладно.

Дима озорно улыбнулся. Ася же молчаливо подняла свои вещи и, сказав, что устала, ушла к бассейну. Невыносимо было видеть эту его улыбку, адресованную каким-то девчонкам. Не ей. Сердце то и дело жалили огненные стрелы ревности.

– Кхм, у меня не такая уж хорошая память.

– Ты поэтому зависла минут на пять?

– Ага, пыталась припомнить, но не смогла, представляешь?

– Значит, не десяточка… Тогда, Ась, обойдемся без твоей рубашки. У меня, знаешь ли, репутация.

– Нет у тебя репутации, Котик.

– Вот именно. Не хватало получить ее в последний учебный год. Я что, зря столько лет балду гонял? Все мои усилия будут напрасными.

Смех, который было заполнил кухню, внезапно оборвался, когда Ася услышала приближающиеся шаги. Тело онемело от предчувствия. Леденящий страх охватил сердце.

Эту походку она бы узнала из тысячи. Это мама. Делала ночной обход.

У нее больное колено, поэтому она хромала, опираясь на костыль. За дверью раздалось тяжелое шарканье и стук деревянной трости, эхом пролетевший по коридору. Ася резко потянула Диму за растянутый ворот футболки ближе к себе, так, что они чуть не столкнулись носами. Его глаза растерянно встретились с ее, и в груди будто произошло короткое замыкание – все вдруг задымилось. Ася качнула головой, указывая на дверь. Взгляд Димы потемнел, брови сдвинулись.

А затем он перехватил ее за локоть и утянул вниз, спрятав их обоих под один из столов, предусмотрительно накинув на духовку плед и выключив ее. В кухне стоял аромат орехов и свежеиспеченного печенья, но Ася надеялась, что мама его не почувствует. Дверь с неприятным скрипом распахнулась, и шаги стали громче. Казалось, в повисшей тишине был слышен даже ее пульс.

Свет от фонарика белым холодным лучом ворвался в уютный полумрак кухни. Ася невольно поджала ноги, спрятав в груди выключенный ночник, пока Дима сосредоточенно следил за ее мамой из их общего укрытия. Не слишком надежного, надо отметить.

– Твоя маман точно могла бы работать в разведке. Такой талант пропадает.

– Ты можешь помолчать хоть секунду?

– Нет, кто знает, может, это последние секунды моей жизни? Не хочу терять время.

Ася повернула голову, возмущенно шикнув на него, а потом и вовсе накрыла его рот ладошкой. Дима попытался дернуться, но она послала ему такой убийственный взгляд, что тот, сдавшись, замер.

– Хоть один звук, Котов, и я конфискую все печеньки как улику за проникновение в частную собственность.

– Злю… ка… – пропыхтел он неразборчиво, опалив ее пальцы горячим дыханием.

У Аси живот скрутило раскаленной проволокой. Вызывайте спасательную бригаду, она вот-вот вспыхнет.

Она не знала, сколько прошло минут, прежде чем дверь за мамой захлопнулась. Море шумело вдалеке, но Асе казалось, что она уже давно качается на его волнах. Губы Димы все еще прижимались к внутренней стороне ее ладони, где-то у линии жизни. И ей отчаянно хотелось продлить это мгновение их неожиданной близости.

– Спасены…

Она нехотя опустила руку и шумно выдохнула. Лицо наверняка пылало – хорошо, что в темноте не видно.

– Рано радуешься, принцесса.

Дима, отчего-то развеселившись, вытянул длинные ноги, опираясь руками о темнеющую на полу плитку.

– Я слышал, как она провернула ключ в двери. Так что мы теперь тут заперты.