Мой тайный друг

Глава 13

FIRE

Дима глубоко вдохнул густой осенний воздух, смешанный с копотью выхлопных труб от мимо проезжающих в бурном потоке автомобилей. Ему хотелось высунуться в окно, запрокинуть голову и просто подышать, успокоиться, наблюдая за медленно дрейфующими в темнеющем небе облаками.

– Дава, вот ты чем думал вообще? – спросил он охрипшим голосом, чувствуя, как от быстрой езды перед глазами плывет, а от нарастающей тревоги слегка потряхивает.

Уровень стресса в крови сигнализировал опасными показателями. Дима с тихим хрустом костяшек сжимал и разжимал кулаки, пытаясь подчинить себе тело, взять под контроль эмоции. Перчатки с открытыми пальцами неприятно натирали ладони.

Внутри минивэна грохотала музыка, сносящая и без того шаткое внутреннее равновесие. Сладковатый освежитель воздуха, болтающийся подвеской на зеркале заднего вида, рассеивал, точно пыльцой, цветочную свежесть.

– Я не понимаю, о чем ты? – протянул Дава с лисьим прищуром, встраиваясь в длинную пробку, где с его стороны из окна тянулись пальмы с чуть пожелтевшими листьями, а на другой – мелькали огни кафе и хостелов с миниатюрными квадратиками бассейнов.

Дима вгляделся в пейзаж, и ему стало невыносимо тоскливо. Цветочный запах салона едва ли не душил, заставляя дышать короткими вдохами, и он едва сдерживался, чтобы не выскочить наружу, прямо на дорогу. Но это было бы слишком странно. Даже для него.

– Черт, что в твоей голове было, когда ты заказ принял?

Дима повернул голову. Сквозь общий гул ему послышалась слабая трель сирены. Страх колючками впился в ребра.

– Димыч, что ты заладил? – Губы Давы расплылись в кривоватой усмешке. – Вам же нужны деньги, а я нахожу способы их заработать. Легально. Все ж в плюсе. А я вон у вас какой заботливый менеджер.

Дава выделил слово «легально», произнеся его по слогам. Взгляд Димы помрачнел, и он весь подобрался на сиденье, чувствуя укол вины.

«Легально» – не их случай. Они каждый раз пытаются, но в итоге все идет по одному месту.

Совершенно непонятно, почему такой, как Дава, решил собрать свою танцевальную команду мечты, брейкеров, из таких отбросов общества, как они. Почему в них верил. Что пытался в них разглядеть с упрямостью наивного самаритянина.

Но пока у FIRE выходило только дружно влипать в неприятности. А Даве со снисходительной улыбкой принимать все их выходки. Знал ведь, на что подписался.

– На фига ты согласился притащить нас в тот дорогущий особняк, Дав? – Вопрос отзвуком отрикошетил в ноющей грудной клетке.

Жалостью к себе не тянуло, скорее смирением. Вот они, сломленные дети из маленького городка, у которых никогда не будет другой жизни. И даже если скрыться за маской, внутренности все так же будет стягивать леской, а сердце – болезненно биться при взгляде на то, что недоступно по праву рождения.

– А на фига я вам уже не один месяц вдалбливаю правила поведения, а? Не на поводок же мне вас сажать, чтоб вы не чудили.

Из горла вырвался смешок, горечью осевший на губах. «Чудили» – это даже как-то ласково.

Само их выступление несколько часов назад прошло хорошо, если не брать в расчет то, что опять пришлось напяливать на себя странную одежду. И, черт их дери, уши. Кошачьи. От них чесалась голова, а трогать нельзя было до самого конца номера. Издевательство, не иначе. Детский праздник удался.

Пока Дава общался с хозяевами дома, друзья завороженно, удивляясь окружающей роскоши, разбрелись по особняку. Дима, конечно же, заглянул на кухню, где обнаружил навороченную плиту, духовку последней модели и огромный холодильник. Костик прошелся по обеденному залу и гостиным, Рома развлекал девчонок и именинницу, Майя забралась на верхний этаж, решив прогуляться по личным комнатам. Там ее и нашел охранник. Дима услышал испуганный крик подруги и прибежал на помощь.

Увидев Майю, вырывающуюся из хватки мужика, Дима не удержался и бросился на него с кулаками. На поднявшийся гомон сбежался остальной персонал и Дава, который при виде этой картины иронически выгнул бровь в беззвучном вопросе: «Можно мне вас хоть на час оставить?»

Нет, нельзя. Потому что перед уходом выяснилось, что еще один член их группы – Костя – обложил себя стащенным серебром, точно собирался защищаться от нечисти или идти на нее охотиться. В общем, они успели все вернуть на место, но хозяева дома все равно что-то заподозрили. И наверняка позвонили в полицию. Последнее – лишь предположение, но никто не хотел рисковать. Дел они успели натворить. Один только охранник с фингалом под глазом мог дать показания против Димы.

В итоге все скомканно распрощались и сорвались в минивэн. Дава дал по газам, и они с ревом вырвались за ворота и поехали на скорости прочь.

И вот уже несколько часов петляли по городским улицам, а Диму не отпускало тревожное чувство, что их преследует полицейская тачка. Без сирены. Чтоб не спугнуть.

Разукрашенный яркими граффити, минивэн резко затормозил у массивной вывески с буквой «M». Орущий из динамиков рэп Дима старательно пытался не замечать.

– А это нормально, ну, что мы поесть заедем? – раздался испуганный голос Ромы с заднего сиденья.

– А что, в ресторан Мишлен хочешь, Доктор?

Рома Докторев удивленно вскинул голову, растерянно моргая добродушными карими глазами. Прозвище у него это еще с детского сада, в который он ходил вместе с Майей. Правда, ему оно не подходило. Он был скорее похож на мускулистого громилу-рестлера с по-щенячьи преданным взглядом, чем на умника-врача. Но с фамилией ничего не поделаешь.

– Да за нами же… – буркнул он, громко сглатывая и крутя головой.

Дима тоже напрягся. Вновь высунул в открытое окно взлохмаченную макушку и посмотрел на оживленную трассу, силясь разглядеть среди потока машину с мигалками. Когда мимо них пронеслась скорая, по коже пробежали мурашки, а сердце на мгновение затихло. Но огоньки оказались не те, и узел в желудке чуть ослаб.

– А перед вами я, Давид Гаспаров, собственной персоной. – Дава встроился в ряд легковушек, стоящих в очереди за едой навынос. Его минивэн представлял собой неуклюжее расписанное чудовище среди маленьких низких машин. – И вы можете на меня положиться!

– Смешная шутка, но для стендапа слабовато. – Дима с фырканьем отобрал у него солнцезащитные очки, надел их на нос и с кислой миной сполз ниже по сиденью, скрестив на груди руки. – С чего бы начать? Сложный выбор…

– Котов, я все свои грешки знаю, но можешь повторить мой послужной списочек. – Дава непринужденно подмигнул, расслабленно постукивая по рулю пальцами в такт рвущим последние нервные клетки Димы битам. – Так, народ, кто что будет? Бургер, картошечку, из напитков кому что брать?

– Успокоительное? – подхватил стремительно бледнеющий Рома.

– Папочка у нас, конечно, важный… – Дима закатил глаза, чувствуя, как в горле застрял нервный смешок. – Жаль только, что совершенно безответственный и страдающий проблемами с головой.

– Ой, Димыч, ну что за наезды опять? Не в настроении? Хочешь, позвоню и попрошу приехать твое персональное успокоительное?

– Котов, почему у тебя с Давой от нас секреты? Вы же про девочку, да? Я могу с ней познакомиться?

– Боюсь, Майя, она не очень будет рада этому знакомству. Она не признает таких отбросов, как мы.

– Она не такая, – едва не рыкнул Дима. В висках громом отдался пульс, пальцы стиснули джинсовую жилетку.

«Возможно», – протянул ехидный внутренний голосок, от которого самому стало тошно.

– Правда? Тогда беру свои слова обратно. Вы, типа, просто два любителя игры в прятки с тайными гляделками?

Дима вдруг закашлялся, хватая ртом воздух и думая о том, что еще немного, и в машине будет труп. Сначала сдаст его нервная система, а после он закопает Даву прямо под тем ухоженным кустом с белыми цветами возле столиков и лавочек, на которых расположились любители быстрых и вредных перекусов.

– Димон, не знал, что ты, ну, из этих. Извращенцев.

– Да нормальный я, Рома!

– Очень жаль, я бы тебя поддержала. – Майя качнула головой, и по ее плечам рассыпались длинные синие дреды.

– Может, меня тогда хоть кто-то поддержит в мысли, что у нас проблемы?

– Димыч, стакан всегда наполовину полон… Сложно с твоим пессимизмом.

– Рационализмом, черт.

– Почти одно и то же.

– Не хочу прерывать вашу горячую дискуссию, но мне кажется, что вон те чуваки тут явно не за бигмаком, – впервые подал голос Костя, все это время сидевший с выражением лица человека, который ничуть не раскаивается в содеянном. Он и не переживал о том, что натворил. Людям с клептоманией муки совести не всегда свойственны.

Дима чертыхнулся, злясь на то, что потерял бдительность и что спор с Давой выбил его из режима «бей или беги». В его случае чаще – бей. К ним через толпу действительно прорывались сурово настроенные злые ребята в полицейской форме. Ввязаться с ними в драку было бы очень глупым решением. Значит, оставалось второе.

– Так, телепузики. – Дава повернулся к ребятам с деланой серьезной ноткой в голосе, но в глазах Дима отчетливо заметил темный огонек, не предвещающий ничего хорошего. – Действуем по привычной схеме.

– Погодите, мы что, останемся без картошечки? Я такая голодная уже.

– А в аптеку тоже не зайдем? Мне кажется, у меня давление шалит. – Рома, белый как мел, выпятил нижнюю губу, словно ребенок, и посмотрел на Диму с Давой.

– Маечка, милая, если мы сейчас не сбежим от этих приятелей с дубинками, то следующий прием пищи у тебя будет за решеткой.

Дима развернулся, облокотившись о спинку сиденья, и с мрачной усмешкой посмотрел на Майю, про себя открещиваясь от всех будущих выездов с этим цирком. Где он, конечно, тоже тот еще кадр.

– Ты посмотри, сколько скорби и невинности в этих зеленых очах. – Дава заглушил мотор, хитро скалясь. – А кто охраннику нос разукрасил?

– Так чего он Майю лапал? Сам виноват.

– А что, надо было тебя?

– Костика. Это он фамильное серебро по карманам пихал, пока мы именинницу развлекали после выступления.

– Так я все вернул. Может, эти не за нами?

– Я не горю желанием дожидаться полиции, чтобы уточнить, по нашу они душу или так сильно хотят Хэппи Мил с детской игрушкой, что всех расталкивают по пути. Поэтому план такой…

Дима даже сам себе удивился, когда, хохотнув, открыл дверцу, выпрыгнул на асфальтированную дорожку, долгим взглядом проследил за двумя приближающимися к ним полицейскими и в процессе поймал какой-то дзен смирившегося со всем беглого преступника. А затем, мысленно отсчитав от трех до нуля, сорвался с места, перепрыгнул воздушно-нежные шапки цветов и выскочил на пешеходную дорожку, чтобы, не останавливаясь, бежать прочь.

За год их выступлений это уже успело войти в привычку. Майя сказала бы, что стало традицией их команды.

Они постоянно устраивали на улице флэшмобы. Ради съемки видеороликов проникали в закрытые места. Делали небезопасные финты. И из-за этого и многого другого у них проблемы с законом.

Так еще и группа у них с «огоньком». Вся сплошь из проблемных подростков сшита, как разноцветные лоскутки на старом одеяле.

Костя – клептоман, который тащил к себе, как сорока, все, что красиво блестело. А еще он делал нереальные сальто, ходил по крышам, и самые опасные трюки в их номерах – всегда с его участием. Жил с матерью, страдающей тревожным расстройством. Та иногда и из дома не могла выйти, не то что обеспечить их двоих. Вот он и привык брать то еду, то «красивые штучки» для мамы. А вообще, парень он добрый, наивный. Ради мамы он был готов и сердце продать, и ювелирку обчистить. Если той чего оттуда захочется. И срок отмотать тоже. Но оставить ее он, конечно, не мог.

Майя недалеко от него ушла. Таскала тоже, бывало, по мелочи. В основном у девчонок. Жила на втором этаже маленькой парикмахерской и мечтала стать режиссером-постановщиком и профессиональным визажистом. Да, одновременно. Сама танцевала нечасто, но все их образы и постановки – ее умелых рук дело.

Рома Докторев – спортсмен и красавчик с четырьмя сестрами и отцом-дальнобойщиком. Качок с огромными глазами беспомощного ребенка. С ним проблем бывало не меньше. Потому что не всегда он понимал серьезность ситуации и Даве приходилось вытаскивать его из участка, так как Доктор хотел просто договориться и все объяснить господам полицейским. Кто же знал, что этот громила будет так тонко чувствовать музыку. Он был старательным (даже слишком), доверчивым и громким. А его дело пестрило отметками о нарушениях и отстранениях от учебы.

И все-таки… Дава решил именно с ними сколотить танцевальный коллектив. Похоже, решил уверовать в чудо. Фанатам они нравились, и их число росло с каждым днем.

А у них прибавлялось проблем.

И намотанных километров бега кроссом от правоохранительных органов.

План Давы подразумевал: не попасться полицейским, а если попались – убежать как можно дальше. Запутать следы. И встретиться в парке через два часа, так как их ждало второе за день выступление. Правда, уже не как танцоров, исполняющих роль забавных аниматоров. А как крутых ребят из FIRE.

Спустя оговоренное время они встретились под большим раскидистым деревом, у ларька с кофе навынос. В воздухе витал аромат кофейной горечи и сладкого карамельного сиропа. Стоял прохладный осенний вечер.

– Маечка, сладкая, может, скажешь мне, что это у тебя за блестяшки в ушах?

Дава наклонился к Майе и приподнял ее дреды, оголяя маленькое, словно фарфоровое ушко, на котором висела сережка с маленькими переливающимися рубинами. Вроде бы. Дима не разбирался в камешках. Но ясно было одно – они влипли. И от них не отстанут.

– Ой, я, кажется, снять забыла!

– Ничего, вон ребята в форме тебе помогут. И сережки снимут, и «пальчики». И нас всех снимут, как соучастников кражи.

– А пальцы им мои зачем? – Майя в ужасе отшатнулась, прислоняя руки к груди. – За это их самих посадить надо, животные! Мы не в Средневековье! И я ведь не хотела красть, правда. Только померить, сфоткаться… для блога… Им жалко, что ли?

– Золотце, уверен, им не жалко. Они даже тебе ручку пожмут. Сфоткаться попросят. Умничка ты наша. – Дава похлопал ее по плечу и, тяжело вздохнув, с нечитаемым выражением лица, устремил взгляд к свисающим над их головами огонькам.

– Май, блин, как ты не заметила, что на тебе сережки? Мы ж реально виноваты.

– А еще меня обвиняли. А Костик что? Все вернул на место. По вашим просьбам. Тоже мне друзья, – обидчиво изрек Костя, проводя рукой по коротко стриженным волосам.

– Может, мы договоримся? Майка ведь не виновата.

– Ну да, Ромчик, полицейские сразу же все поймут, простят и за наше чистосердечное признание еще вручат по конфетке. – Дима шутливо мотнул головой, положил руку на плечо Ромы, желая, очевидно, удержать друга на месте, пока тот действительно не кинулся искать полицию в надежде их всех оправдать.

– Согласен с Давой. Дима, ты – пессимист.

– К вашему сведению, на моей рациональности мы все и держимся, – произнес Дима почти гордостью в голосе и тут же об этом пожалел.

Дава с маниакальным блеском в глазах дважды хлопнул в ладоши, а затем выдал, пресекая все его потенциальные попытки отказаться от грядущих выступлений FIRE:

– Димыч, я просто счастлив, что ты наконец признал свою ценность! Ты для нас незаменимое уравновешивающее звено, голос разума. Временами. Короче, куда ж мы без тебя, родной? Ты же не покинешь нас, таких страдающих, да?

– Да куда я от вас, придурков, денусь.

Вообще-то, это приятное чувство, когда ты кому-то нужен. Пусть у них ничего не было. Они могли надеть маску, улыбнуться и отпустить все свои страхи, тревоги и хотя бы на время танца забыть о дерьмовой жизни, которую вели. На которую были приговорены.

– Так, все, на этой сентиментальной ноте мы сворачиваем на праведный путь и идем танцевать. У нас выступление, если кто забыл. Со всем остальным я разберусь. Маечка, сережки только сними, пусть у меня будут. Надежнее. А то вдруг в Косте снова режим сороки активируется. И он боевой инвентарь пойдет снимать прямо с окружающих.