Мой тайный друг

Глава 16

Проигранная война

По плану все должно было начаться со стаканчика кофе. Ася, осторожно взяв Демьяна под руку, с тревожной улыбкой повела его к маленькому ларьку, окутанному неярким светом нескольких лампочек. Ей захотелось выпить кофе и заодно угостить его, но Демьян успел приложить карточку и себе вообще ничего не взял. Когда Ася забрала свой капучино, то повернулась к нему, недовольно поджав губы:

– Так дело не пройдет. Я что, одна буду кофе пить?

– Хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

Демьян прислонился спиной к ларьку и уставился на нее. Ася все еще ощущала на своем теле его прикосновения – от них было волнующе тепло. И даже остывающий ветер не мог сбить жар, вспыхнувший у нее под кожей.

– Я, конечно, не настаиваю, но я думала отметить мое вступление в твой фан-клуб, Демьян. Раз мы решили начать сначала.

Лукавая улыбка коснулась ее губ. Во взгляде замерцал огонек вызова.

– Только если ради этого.

Демьян недоверчиво изогнул бровь, но со вздохом обернулся к милой девушке-бариста с темным хвостиком и что-то ей негромко проговорил, вызвав у нее легкий смех, после чего повернулся обратно, чинно держа в руке пустой бумажный стаканчик, накрытый крышечкой.

– Прекрасно, ты будешь пить воздух? – Ася едва смогла удержаться от смешка.

– Включи воображение, воительница. Я собираюсь выпить лучший в мире кофе. Ты такой нигде не попробуешь. – Он покачал перед ее носом стаканчиком, а потом наклонился и игриво, по-мальчишески подмигнул, чокнувшись с ней: – За знакомство и проигранную войну.

– Проигранную?

– Да, я обезвредил противника. И привлек его на свою сторону.

– Это я, по-твоему, противник?

Ася тихо рассмеялась, но притворилась, что ужасно оскорбилась, и, приподняв свой стаканчик, сделала несколько глотков. Рот заполнился любимым ягодным сиропом, сладость которого сразу же подняла настроение. В этот момент Демьян как-то по-другому посмотрел на нее. С неподдельным интересом, что отразился в его глазах иным оттенком. В сумерках они почти магически сияли, отчего Ася испытывала необъяснимый трепет.

– Именно. Вооруженный. Опасный и очень красивый. – Последнее слово он проговорил резко севшим голосом, замерев в нескольких шагах.

Ася растерянно взглянула на него. Умел же он трепать языком. Понятно теперь, откуда у этого парня столько фанаток. Он незаметно проникает в сердце своей непосредственностью, а затем вдруг становится серьезным, опасно внимательным, и от его близости начинаешь чувствовать себя иначе. Эмоции обостряются.

– Ты очень забавный, Демьян, – Ася рассмеялась, стараясь скрыть смущение, что жаром обожгло шею и кончики ушей.

Наверняка же все эти глупости говорит каждой девчонке.

– Сказала девочка, что похитила меня с детским светящимся мечом в руках и в тапочках со смешными мышами.

– Ты хотел сказать, спасла?

– После всего пережитого меня посещают сомнения. – Демьян легонько коснулся ее плечом и кивнул в сторону лавочек. Его голос звучал приглушенно, с мягкой хрипотцой, без всякого бахвальства. – Так что у тебя с ногой приключилось?

– Боевая травма.

– Надеюсь, обидчик пострадал сильнее?

– Перед тем, как мы с тобой встретились, я как раз закапывала его труп где-то в этом парке.

– Тогда мне повезло, что я слишком красив для того, чтобы быть обезглавленным.

– Твоя самонадеянность точно приведет тебя однажды в руки какому-то маньяку.

– И он признается, что у него алтарь в шкафу с моими фотками. Вот у тебя есть такой? Хочешь себе что-то от меня?

Демьян неожиданно придвинулся к ней близко-близко, с веселой непосредственностью стуча пальцами по крышке стаканчика. Только взгляд его был устремлен вверх, на раскидистую крону дерева, к шумящей темной зелени, что утопала в свете фонарей. Ася не спешила отвечать, почувствовав какое-то хрупкое умиротворение. Тоже взглянула на парк, озаренный теплыми огоньками, тихо покачивающиеся деревья и людей, живущих свою удивительную жизнь.

– Со мной впервые такое, – вдруг поделилась Ася, поражаясь самой себе, что так искренне, без страха сказала незнакомцу то, что не говорила даже самым близким людям.

– Я тебя понимаю: не каждый день встретишь такого невероятного парня. Но ты не переживай. Если вдруг упадешь в обморок от чувств, я тебе сделаю искусственное дыхание.

– Через маску? – Ася взглянула на него с ироническим смешком, сделав еще один небольшой глоток. – Это меня, конечно, спасет.

– Кто знает. Может, ради тебя сниму.

– Какая честь. Я растрогана до слез.

– Опять язвишь, а я тебе душу открываю.

– Хочешь открыть – сними маску.

– Хорошая попытка, мушкетер, – протянул он дразнящим, хрипловатым голосом, опершись локтями о колени, а потом чуть тише добавил: – Так что там у тебя впервые?

– Это не так уж и интересно.

Ася неожиданно стушевалась. Сердце в волнении забилось. Она совсем не собиралась делиться с ним сокровенным. Это было бы странно. Но в то же время ей хотелось высказаться. Хотя бы раз.

– А что, если мне интересно? – Его такой простой вопрос породил в груди у Аси маленькое торнадо. Демьян наклонился к ней и поднял голову, действительно готовый выслушать. – Ты знала, что с незнакомцем легче чем-то поделиться? Мы ничем друг другу не обязаны, ничем не… связаны. Если хочешь, я могу побыть священником, а ты – прихожанкой на исповеди. Я как раз в черном.

– В тебе от священника только желание молиться…

– Я знал, что неотразим в твоих глазах. Все-таки у тебя дома есть мой алтарь, да?

– …молиться о том, чтобы твоя самооценка вернулась с небес на землю, – закончила Ася и, улыбнувшись, многозначительно поиграла бровями.

Демьян возмущенно фыркнул, сощурившись, но в затихающем вечере Ася все равно уловила его смешок.

– Итак… – Демьян осторожно приподнял бровь, с поддержкой коснувшись ее коленки своей.

Ася не могла понять, почему вдруг стала ему интересна. Почему он был с ней таким искренним и даже неловким. В какой момент все так переменилось?

– Я ни разу не была в таких парках, а еще сегодня, – в горле встал болезненный комок, грусть сдавила грудь, – я впервые веселилась. В последний раз мне шарики покупал отец. Мне было лет шесть. А потом он ушел из нашей жизни. И я забыла, каково это.

– Что?

Демьян перешел на отрывистый шепот, в его зеленых глазах забилась тревога. Удивительно, но он будто переживал с ней все ее страхи, всю ее боль. Удивительно. И знакомо.

Сердце зашлось в бешеном ритме. Кончики пальцев кольнуло от того, что она снова подумала о Диме, которому не говорила и половины того, что было у нее на сердце. Ей хотелось в его глазах быть храбрее, красивее, беззаботнее. Какой угодно, но не сломленной. Смотреть с ним сериалы раз в неделю, втягивать во всякие авантюры, совершать глупости и оставаться рядом. Когда могла. Но в итоге все равно косячила и заставляла Диму переживать.

Дыхание перехватило, и на миг стало так зябко, что она поежилась.

– Проживать день, ни о чем не думая. Просто веселиться.

– И у тебя так было в последний раз лет в шесть?

В голосе Демьяна прозвучала неожиданная надрывная нотка. Он закашлялся, отведя от нее взгляд, и снова принялся бездумно стучать пальцами по стаканчику. Напряжение натянулось между ними жалящим током.

– Да. – Ася судорожно втянула носом воздух, растворяясь в запахе вечерних сумерек и его, ягодном.

Почему-то это немного успокаивало.

– Тогда с почином, – едва слышно произнес Демьян, повернув повернув к ней голову. В его взгляде отразился такой яркий калейдоскоп эмоций, что в груди потеплело.

– Скажу сразу, повторять подобное рандеву я точно не намерена.

Ася устало выставила в его сторону пальчик, но улыбка все равно коснулась ее губ.

– Жаль, мне понравилось, как ты тыкала в меня мечом, – непередаваемые ощущения, – проговорил Демьян смеясь, а затем, чуть придвинувшись, с глубоким выдохом, внезапно зацепившись за ее пальчик своим: – У меня это тоже впервые. Я обычно не очень люблю веселиться.

– Ты похож на человека, в голове которого без остановки крутится диско-шар. Вечная вечеринка.

– И траур. – Он подергал их пальцы, точно скрепляя какую-то невысказанную тайну.

– Мы ведь не из черных или белых нитей сотканы, да? В нас целый узор.

– Именно. В моем случае я доска для шашек. Клетчатый.

– Замечательно. – Ася, не сдержавшись, тихо засмеялась. Этот незначительный телесный контакт, который ни один из них не разрывал, казался важнее всего, что было между ними до. – Клетчатый, ты в курсе, что это звучит совсем не привлекательно?

– Зато правдиво.

Демьян склонился ниже, отпустил ее палец и, посмотрев куда-то вниз, обеспокоенно прошептал:

– Сильно болит? Может, перевязать надо?

– Я не могу понять, ты почему со мной такой добренький? Стараешься выглядеть ангелочком в глазах своей фанатки?

– Мы уже выяснили, что из нас двоих опасность представляешь ты. Как в «Красной шапочке», где за бабулькиным прикидом прятался хищник.

– Ой, да. Бойся! Как сейчас наброшусь на тебя!

– А я о чем? Ты пару раз явно собиралась меня укусить. Всего лишь факты.

– Ладно, сдаюсь.

Ася немного нервно поерзала на лавочке. Он был прав. Сначала этот дурацкий меч, потом она почти все время пыталась подобраться к нему ближе, чтобы сорвать маску, даже надела на него смешной ободок и уговорила детвору его еще и разрисовать. Да, они стоили друг друга, но в ее огороде грешков было все же больше.

И прямо сейчас ее не отпускало обязательство перед Лианой. Ее игра еще не окончена. Но как попросить его номер? Несмотря на их вполне комфортное взаимодействие, он вряд ли поделится с ней настолько важной информацией. Это не тот уровень откровенности. Он точно не даст свой номер простой фанатке, с которой было немного весело.

Слишком личное.

Пока Ася думала о том, как подойти к этой теме, случилось непоправимое. Демьян подхватил ее ногу и положил к себе на коленку, вызвав у ее обладательницы глубокое негодование, которое быстро сменилось смущением, когда его теплые пальцы коснулись ее лодыжки. Ногу пронзила боль, и Ася возмущенно замахала руками, совсем забыв, что в одной из них все еще держала стаканчик с недопитым кофе.

Первая реакция – разрывная. Паника холодом скользнула по позвонкам, тело застыло. А в следующую секунду – стаканчик выпал из одеревеневших пальцев прямо на плитку.

Капли горячего кофе расплескались, точно краски на холсте, колкими брызгами застыли на расписной черной маске Демьяна и впитались в его жилетку. Он удивленно моргнул, а затем повиснувшая между ними тяжелая тишина вдруг прервалась его смехом с такой знакомой хрипотцой, что Ася на миг невольно улыбнулась.

– Ух ты, вот это номер! Так все-таки хочешь меня, да, малыш? – Демьян склонил голову набок. Угольные кудряшки непослушно рассыпались, а в уголках глаз скопились морщинки, когда он хитро-довольно их прищурил.

Этот ненормальный, кажется, счастлив. В его зеленых глазах взорвались золотыми искрами салюты.

– Я… не хотела. Это… – Ася пораженно смотрела на него, пока он стряхивал сладкие капли с джинсовой жилетки. Ей было трудно соображать, наблюдая, как по его шее, гипнотически маня, стекали остатки капучино. – Случайность.

– Брось, ты же не думаешь, что я на это поведусь? Просто скажи, что хотела увидеть меня мокрым.

– Боже! Я бы предпочла вообще с этого момента тебя не видеть, – вырвалось с чувством, когда она, резко отшатнувшись, ударилась лопатками о спинку лавочки.

– Конечно, потому что это запретное зрелище. А… – Он вдруг запнулся, нахмурился, а затем, нервно откашлявшись, продолжил, будто и не было этой паузы, касаясь липкими от кофе пальцами кончиков ее волос: – А ты, вероятно, еще не готова согрешить, да?

Асе вдруг в шутку захотелось встать на колени и раскаяться во всех грехах. Лишь бы раскрутить тот узел, который он завязывал своим взглядом и хриплым голосом внизу ее живота.

Ее мольба должна была звучать как-то так: «Я повелась на этого красивого засранца и на его задницу в обтянутых джинсах, как какая-то безмозглая фанатка. Дорогой бог, прошу, верни мне разум. Ставлю все свое состояние. Ты же принимаешь взятки, надеюсь?»

И тут Ася брякнула, пытаясь не вдыхать ягодный аромат, от которого уже кружилась голова:

– Раздевайся!

А затем, сгорая в атомном взрыве в его расширившихся зрачках, скомканно добавила, почувствовав, как поднялась на градус температура тела и щеки залил румянец:

– В смысле, снимай жилетку. Я постираю и верну.

Глаза напротив озорно заблестели, и Ася готова была поклясться, что Демьян под своей маской отчего-то широко улыбался, неотрывно смотря на нее. И от этого в легких стало еще жарче.

Да что с этим парнем не так?

– Постираешь? – переспросил он. Ася непонимающе изогнула бровь. – Прямо своими ручками?

– Для этого цивилизация изобрела стиральные машинки, если ты вдруг не в курсе.

– Нет, ты серьезно?

Нет, несерьезно. Ася не умела стирать и была совершенно нехозяйственной. Скорее всего, если она решится взяться за стирку, все либо сядет, либо приобретет радужный оттенок. Даже черное, сдавшись под натиском ее мастерства. Но Демьян-то про это ничего не знал. Почему тогда с таким недоверием и насмешкой косился на нее, будто она сказала, что верит в НЛО и готова организовать ему встречу с неземными существами.

– Детка, это коллекционная вещь. Нужна только ручная стирка, но если тебе так хочется, держи.

Демьян вдруг поднялся с лавочки и стянул с себя жилетку, как-то по-свойски накинув ее ей на острые линии плеч. Ощущение тепла окутало тело.

– Только будь с ней понежнее. Представь, что на ее месте я. И желательно верни мне ее назад, а не положи в свой фанатский алтарь рядом с тысячами моих фоток.

– Я не… – Ася застряла на нем изумленным взглядом и порывисто попыталась снять с себя вещь.

Возмутительно. Демьян, похоже, и правда считал, что она это нарочно. И теперь наверняка воспринимал как влюбленную в него дурочку. Да пусть катится к черту весь план! Лучше купить ему новую шмотку. Или компенсировать денежным переводом, чем так унижаться!

– Это вообще-то большая честь. Многие мечтают получить что-то от меня. Представляешь, как тебе повезло?

Демьян снова это сделал – похлопал ее по макушке, перехватывая ладонь.

– Невероятно, – ядовито процедила Ася, вскинув в гневе бровь.

Дайте ей ружье. Или ее джедайский меч. Она ему покажет – насколько повезло.

Демьян определенно поймал ее боевой настрой, и это веселило его только сильнее. Катастрофа. Он снова смеялся куда-то ей в висок, наклоняясь и обжигая горячим дыханием, что пробивалось через маску, касался кожи грубой тканью маскировки. У Аси все внутри вспыхнуло, когда она вдруг подумала, что вот там, куда он прислонялся маской, были его губы.

И это, черт возьми, что, был только что непрямой поцелуй?

Интересно, он их кривит обычно или уголок губ упирается в левую щеку, образуя одну из очаровательных ямочек?

Как у Димы.

А еще, быть может, у него есть тонкий, едва заметный шрам на подбородке. И кожа, расцвеченная ожоговыми цветами наравне с бледными веснушками, скоплением родинок и темных синяков на ребрах и сильных руках. Такая же, как у Котова.

Сумасшествие, конечно. Но ей все равно казалось, что он на него похож.

Это так забавно. У них у обоих даже имена на букву «Д».

– Так и знал, что ты в восторге от этого. – Демьян приобнял ее за плечи. Его слова мгновенно нарисовали на шее колючие мурашки.

– Не переживай, Демьянушка. Ни одного пятнышка не останется. Есть проверенный способ – сожжение.

Ася закатила глаза, громко, подчеркнуто фыркая, а через секунду погрузилась в плавящую зеленую акварель радужки Демьяна, что золотилась в лучах вечерних ламп тем редким весельем, которое она ловила, как воздух, в глазах Котова.

До их танца его глаза так не светились и не будоражили. Не напоминали взгляды Димы, обращенные к ней.

И тут в голове пронеслось то, что Дима ей так больше и не написал. И что она ему соврала, сказав, что останется на весь день дома.

Ложь неожиданно осела горечью на языке.

Так что не смотри такими глазами, популярный мальчик. С таким интересом, с таким огнем, в котором хочется сгореть дотла, чтобы наказать себя.

Не смотри.

– Это вполне в твоем духе, воительница. – Демьян ей подмигнул, весело хохоча, будто его не смутили ее слова, будто он их от нее и ждал.

Не делай вид, что мы хорошо знаем друг друга. Что ты знаешь меня. Мы впервые сегодня встретились.

– Значит, тебя устроит такой исход?

– Да вперед, только тогда мы вряд ли снова увидимся. Кто знает, вдруг ты не остановишься и захочешь, чтобы я тоже сгорел в этом пламени разгорающейся между нами страсти?

Демьян снова подмигнул – перезарядка, выстрел. Пуля застряла в реберной клетке.

Ася в отместку помахала над головой его джинсовой жилеткой, как флагом, посылая широкой улыбочкой обещание – сжечь эту «коллекционную вещь», а пепел высыпать на его макушку.

О, он же будет в восторге, да?

А затем вдруг, чувствуя, как сердце болезненно сжимается, ответила:

– И не мечтай, мое сердце уже занято. Кстати, не тобой.

– Воительница, у тебя есть парень?

Во взгляде Демьяна что-то переменилось. Искры погасли, веки задрожали.

– Нет. – Ася качнула головой. Так странно, что она вообще решила с ним этим поделиться, но ей отчаянно хотелось стереть свое имя со стены славы, где наверняка красовались тысячи портретов его реальных фанаток. – Но есть человек, которого я люблю.

Безумно. Безответно. Без шанса на то, чтобы ему когда-нибудь признаться.

– Дай угадаю: это твоя мама?

– Очень смешно. – Ася скомкала пальцами грубую джинсу и провела по нашивке «инь и янь». – Не суди по себе. Готова поспорить, что твоя мама – твоя главная фанатка.

– Моя мама… – Демьян неожиданно прервался, сглотнул и прошелся рукой по волосам, убирая их со лба. – Она не знает, чем я занимаюсь, вообще ничего про меня. Ладно, давай сюда свою руку.

– Это зачем еще?

– Чтобы я вложил в нее маркер, а ты оставила мне временное тату со своим номерком. Или как мне потом тебя искать? По платочку и старушечьей юбке?

– По моему убийственному взгляду.

– Хорошая попытка, но мне нужны гарантии.

Демьян достал черный маркер и протянул ей. Ася чуть дрогнувшей рукой вписала свои цифры между линиями его вен, проступающих под загорелой кожей. Может быть, он ей и вовсе не напишет. Свой же номер он не дал. Это всего лишь формальность, которую он позволил особо везучей, по его мнению, фанатке.

– Я напишу тебе. – Его тихий голос напоминал теплый порыв ветра, забравшегося под одежду и посылающего приятные мурашки.

Кончик маркера дорисовал восьмерку и ноль на конце.

– Мы прям как женатики. Надеюсь, твой парень не будет ревновать?

– Ему будет все равно. – Ася подняла на Демьяна глаза, чувствуя, как сердце в груди останавливается от этих слов, а затем небрежно добавила: – Если хочешь, чтобы были как женатики, могу разбить тарелку о твою бесстыдную голову!

– Для начала нашего брака хватит и того, что ты облила меня кофе. Ну, до скорого, воительница.

Мама вернулась к завтраку на следующее утро. Вдалеке гремел гром, а солнце и вовсе решило работать сегодня вполсилы.

Ася успела к этому раннему часу обработать ушиб, перебинтовать ногу и немного размяться в танцевальном зале с большими арочными окнами. Поспать удалось часа три, потому что она полночи ворочалась, кутаясь в шерстяной плед и пытаясь прогнать мысли о том, что Дима впервые не пожелал ей спокойной ночи. Они не восстановили связь. Мобильный скорбно молчал, а Ася вздрагивала от каждого спама, ощущая нарастающее беспокойство.

– Доброе утро, девочки.

Вежливая фальшивая улыбка жгла мамины губы в помаде темно-вишневого оттенка. Она прошла мимо постояльцев грациозной и твердой походкой в легком летящем белом платье на тонких бретельках.

Внешняя фарфоровая хрупкость и стальной характер: этот контраст всегда отлично уживался в их с Мартой матери. В Асе же отлично сосуществовали хаос мыслей и симметрия чувств. Ничего прочного в ней никогда не было.

– Ничего без меня не натворили?

– Конечно же нет.

Марта царапнула вилкой по белой эмали тарелки, пытаясь подцепить брокколи. Всего на мгновение взгляды сестер столкнулись: в глазах Аси – фейерверк пузырьков, шипящая газировка, а Марты – разбавленный кофе с сахаром, подчеркнуто горький, холодный, с тающей искоркой на дне.

Секунда, и сестра ей подмигнула, отчего у Аси вспотели ладони. Вчера ночью Ася застала Марту возле припаркованного черного «Мерседеса». Глеб, ее парень, первокурсник с кафедры политологии, прижимал ее к себе, и они делили на двоих тлеющую в густых сумерках сигаретку, что рыжим фитильком трещала в соленом воздухе.

«Я не выдам тебя, если ты не выдашь меня».

Вот такая сестринская у них солидарность, на которой, точно на скотче, держались их отношения. Раньше все было по-другому. Ася могла ураганом врываться в комнату Марты, разбрасывать свои игрушки и просить ее с ней поиграть. Затем они находили папу в его кабинете, обложенного какими-то важными бумажками по управлению «Лотосом», и со смехом забирались к нему на руки. Он обещал, что поиграет с ними попозже, и всегда держал слово. Мама только качала головой, увидев его в номере Аси или же Марты, строящего железную дорогу или замок для настоящих принцесс с пластиковой короной на голове.

А потом папа ушел, и их жизнь разделилась на «до» и «после», как и отношения.

Ася безумно скучала по утраченному детству. И не позволяла себе вспоминать, что было после.

– Что насчет тебя?

Мама неожиданно обратилась к ней, заставив на мгновение заискрить все нервные окончания, точно от перегрева. Ася невольно вжалась в спинку стула и выронила вилку из дрожащих пальцев.

– Готова к новому танцевальному сезону? – На губах мамы проступила мечтательная улыбка, точно это не Ася, а она сама вновь погрузится в танцевальную суету, наденет чешки или пуанты и встанет в одну из балетных стоек у станка, как изящная балерина, которой она когда-то и была.

Ася не смогла сдержать легкой улыбки. Нога все еще болела, но припухлость спала. Программа для сольного выступления давно продумана, так что она готова распахнуть двери в наглухо заколоченное материнское сердце.

Впусти, пожалуйста, мамочка.

– А то!

Ася уверенно выдохнула. Воздух, казалось, плавился от накрывших эмоций: ужас смешивался со щенячьей радостью и радостным предвкушением грядущего. Здоровая нога под столом дернулась в такт биению сердца. А затем Ася торжественно добавила, замирая, как перед прыжком:

– Буду пробоваться на солистку!

Марта подавилась от этой новости салатом, и эта реакция была красноречивее любых слов. Мама же с интересом склонила голову, как любопытный ребенок, осторожно провела пальцами по ободку стеклянного бокала, внутри которого плескался апельсиновый сок, создавая тонкий мелодичный звон, а затем откинулась на спинку стула и с той же улыбкой тихо произнесла:

– Не опозорь фамилию Волгиных. Я рассчитываю на тебя, моя маленькая танцовщица.

– Никогда!

– Ну да, Ась, прям-таки «никогда». – Марта отмерла, ее тонкие губы скривились в беззлобной усмешке.

– Это для кинематографичности! Вечно ты портишь момент!

– Ты только сама себе не испорть свою «минуту славы».

Марта произнесла эти слова приглушенно, но они больно отозвались внутри, когда мама оставила их двоих за огромным прямоугольным столом, накрытым белоснежной скатертью. Невозможно было понять, о чем она думала. Насмехалась, жалела или предупреждала?

– В этот раз я буду серьезна.

– Очень надеюсь, сестренка, а то мне иногда кажется, что у тебя локатор настроен на одни только глупости. – В глазах Марты сверкнула насмешка, но теперь голос звучал мягче, без презрения, отчего Ася не могла ей не улыбнуться.

– С этого года я решила поменять направление, – Ася беспечно пожала плечами, – для разнообразия.

Марта ничего не ответила. Разговор с ней – в принципе необычное явление, потому что обычно в свой адрес Ася слышала лишь презрительное фырканье или короткие едкие замечания. Поэтому она и не ждала от нее поддержки.

В конце концов, у нее хотя бы раз может же получиться что-то?

Перед глазами встала широкая спина отца, и звук хлопка двери сотряс грудную клетку. Ася нервно скользнула холодными пальцами по животу: белый короткий топик с рукавами-фонариками скрывал рубец шрама лишь наполовину. Из глубин памяти всплыли непрошеные воспоминания.

А в ушах забился пульс от маминого: «Я рассчитываю на тебя, моя маленькая танцовщица».