Мой тайный друг

Глава 6

Домовой в шкафу

Ася сквозь сон почувствовала касание чьих-то теплых пальцев к своей щеке. И это было настолько приятно, что она довольно замычала, уткнувшись в подушку.

– Дай угадаю, – раздался над ухом знакомый голос с саркастичной ноткой, – тебе снится сон обо мне, обезьянка? Поделишься подробностями? Интересно узнать, чем мы там с тобой занимаемся.

Ася, силясь не выругаться, приоткрыла один глаз и заметила, как Дима, устроившись на краю кровати, лениво скосил на нее взгляд. Его губы растянулись в хитрой мальчишеской усмешке, от которой по телу пробежала дрожь.

В утренних лучах солнца, пробивающихся через щели в плотных шторах, он выглядел восхитительно. Так и не скажешь, что этой ночью, застряв на кухне, они через окно забирались на второй этаж по плющу и выступам металлической сетки. Все входные двери оказались плотно заперты. Ася до сих пор с ужасом вспоминала, как они шли, прислонившись спиной к холодной стене, как дрожали и подкашивались ноги. Дима же двигался так невозмутимо и легко, точно проделывал это десятки раз и мог бы пройти здесь с закрытыми глазами. Перед номером Аси было препятствие – большой балкон люкса, который на сезон заняла постоянная посетительница гостиницы – сухонькая старушка.

Когда Дима перешел на другую сторону и с подначивающей веселой улыбочкой протянул подруге руку, тишину ночи разорвал восторженный возглас: «Алешенька, родной, это ты?» Дима так и застыл с вытянутой рукой: лицо его забавно вытянулось в тот момент, когда старушка, точно тайный агент КГБ, коим она вполне могла в прошлом быть, с небывалой для ее возраста прытью бросилась к нему.

– Тебя опасно подпускать к женскому населению планеты, Котов.

– Очень смешно, но это я тут жертва, Волгина, – прошептал Дима, смерив Асю, едва сдерживающуюся от смеха, возмущенным взглядом.

Схватившись за перила балкона, она с широкой улыбкой принялась наблюдать за этой умилительной картиной. Дима не растерялся – вошел в роль почившего возлюбленного старушки и сказал, что пришел с того света, чтобы проследить за тем, что она приняла все необходимые таблеточки, и уложить спать. После того как друзья добрались до ее номера, Ася подумала, зачем она вообще лезла на балкон, когда они могли выйти через номер старушки. Дима на ее возмущения заявил, что бедняжка не выдержала бы появления прекрасной девы рядом с ее Алешенькой и дело точно бы мирно не кончилось.

– Мне снилось, как ты умираешь мучительной смертью, Алешенька, – протянула она. – От моей руки.

Ася решила, что надо будет узнать имя постоялицы и свести ее с «Алешенькой» еще раз, если Дима будет снова дразнить. Не повредит иметь в запасе против него действенное оружие. Дима же при упоминании этого имени страдальчески изогнул брови, а затем обворожительно улыбнулся. Чуть придвинувшись, он положил ладонь на ногу Асе и проговорил:

– Интересная у тебя фантазия, Волгина. Но у всех свои недостатки, поэтому я не могу даже злиться на тебя. Я сегодня в хорошем настроении.

– Это из-за того, что принял у меня душ?

В воздухе витал дразнящий аромат персика: его сладость осела на коже Димы, как волшебная пыльца фей. Влажные после душа волосы трогательно спадали темными завитками на его лоб, и, взглянув на них, Ася ощутила, как кончики пальцев закололо от желания протянуть руку и поправить его челку.

– Обижаешь, у меня вообще-то подкуп есть.

– Так, может, стоило с него и начать?

Ася, не желая подниматься, лежала на животе, подминая подушку. Расслабленная, в забавной пижаме с пончиками, она наверняка выглядела как сущий ребенок рядом с ним. И почему он вдруг решил с утра включить все свое обаяние на максимум? И к тому же остался в номере, нарушая ее личное пространство. Правда, спустя десять лет дружбы Ася была почти уверена, что Дима считал ее тоже кем-то личным. И поэтому границ между ними не видел вовсе.

Вот так предлагай дружбу мальчишкам. Они потом до конца жизни будут видеть в тебе «свою» и принимать за сестренку. И вести себя как угодно, но только не по-джентльменски. Потому что со «своими» так можно. Шутить, поддразнивать, красть гель для душа, ходить в одну ванную и валяться на полу в обнимку, чувствуя при этом только крепкую дружескую связь. Тот случай с поцелуем Ася старалась не вспоминать, списывая все на гормоны и температуру под сорок.

А если этот щуплый и грубый мальчишка вдруг вырастает высоким атлетичным красавчиком с очаровательно-шкодливой улыбкой, то это вовсе настоящая катастрофа. Спасатели пожелали бы Асе удачи и заявили, что все безнадежно. И это было правдой. Особенно когда он бесхитростно пользовался своей привлекательностью.

– А вдруг ты откажешься?

– Какой ты проницательный. Это же очевидно.

– Погоди, я подготовился.

– Я заметила, – фыркнула она, наградив его лукавым взглядом.

Так подготовился, что ее сердце в ребрах взволнованно таранило грудную клетку.

– Это было вступление, Волгина. Я, конечно, знаю, что хорош собой, но ты все равно этого не замечаешь. У тебя просто ужасный вкус на парней. Я уже привык.

Дима раздосадованно вздохнул, но от Аси не укрылась усмешка. Черт возьми, как будто у него отменный вкус на девчонок! Все смазливые, ванильные, сами на него вешаются. Поэтому мириться с этим замечанием она не собиралась.

– Котов, хочешь получить подушкой по лицу?

– Я бы предпочел получить по лицу чем-то другим, обезьянка.

Ася уже хотела начать бой, когда Дима вдруг пододвинул к кровати столик, на котором стояла тарелка, накрытая крышкой, а затем под ее озадаченным взглядом поднял крышку, явив ей один из своих кулинарных шедевров. Стопка ароматных масляных блинчиков, усыпанная сахарной пудрой и ягодами клубники.

Удар ниже пояса. Совершенный нокаут. За что он так с ней?

Ася восторженно замерла, и благодарная улыбка тронула ее губы.

– Тася пустила на кухню, пока они все раскладывали.

Дима, уловив перемену в ее настроении, с деланой небрежностью пожал плечами, будто, подумаешь, ничего такого. А через секунду, не удержавшись, улыбнулся. И этого полумесяца Асе очень захотелось коснуться.

– С новым учебным годом, подружка. И пусть удача всегда будет на нашей стороне.

«Подружка». Конечно.

Она как раз только что решила притвориться, что не знает статуса их отношений. По сердцу точно провели чем-то острым. Хорошее настроение мгновенно испарилось.

– Спасибо, дружочек.

Ася придвинулась ближе, случайно задев Диму острым плечиком. От смеси ароматов персика и сладких блинчиков дыхание перехватило. И вообще, это противозаконно – так вкусно пахнуть. Тем более ее гелем.

– Ты пахнешь, как маленькая девочка, – пролепетала она, стараясь сосредоточиться на еде.

– Ты хотела сказать – тобой?

– Не одна я пользуюсь этим гелем.

– Ой, раз так не нравится, можешь поставить пару баночек мужского геля. С запахом мяты или с чем там их еще делают. Какой запах тебе нравится на парнях, Волгина?

– А как насчет купаться у себя дома?

Ася решила проигнорировать его последний вопрос. Только грудь на мгновение сдавило, когда в знакомой хрипотце вместе с насмешкой она уловила что-то еще. Грусть? Но с чего вдруг? Вряд ли постояльцы гостиницы – точнее, ее женская половина – внезапно разочаровались бы из-за того, что он теперь пахнул, как персиковая долина, залитая солнцем. Эффект скорее был бы обратным.

– У нас с Ником даже горячей воды нет, Ась. Могу пойти в море, но это сомнительное удовольствие. Да ладно тебе, не в первый раз же так делаю, чего ты вдруг…

Вот именно! Не в первый раз, еще с детства. Раньше было весело стоять вместе после купания и игр на пляже под душем – он в плавках, она в купальнике – и жаться друг к другу, стуча зубами, чтобы согреться. А потом тащить Диму к себе в номер и предупреждать, что ему следует привести себя в порядок, если он хочет провести с ней время. Потому что она терпеть не могла неряшливость. А потом, когда это вошло в привычку, Ася осознала, что за дверью купается парень, от которого у нее сердце не на месте. И на замену непосредственному веселью, комфорту и бесконечному доверию пришли совсем иные чувства. Головокружительные, опаляющие грудь, заставляющие пульс учащаться, а щеки – пылать. Шум воды за стенкой и беззаботное напевание Димой какой-нибудь мелодии заставляли Асю надевать наушники или выходить на балкон, чтобы остудить разгоряченное лицо.

В отличие от нее, Дима при ней нисколько не смущался. Будто и не видел в ней никаких изменений, не замечал, как она повзрослела.

– Ась, тебе не понравились блины? Не вкусно?

Его улыбка погасла.

– Ась, что не так?

Все не так, Дим. И почему они не родились в какой-то другой реальности, где не нужно выбирать между семьей и отношениями? Ведь она даже не могла рассказать ему о своих безответных чувствах.

– Все в порядке, не выспалась просто из-за кое-кого.

– Интересно, кто же этот бессовестный тип, нарушивший сон принцессы?

– Увы, не запомнила его лица. Видимо, слишком невзрачный, – бросила она последнее слово, сощурившись, а затем и вовсе положила руку на его коленку и провела вверх, желая подразнить его в ответ.

– Узнаешь, кто он, скажи мне – я с ним разберусь. Обязательно, Волгина.

Ася вытащила из шкафа школьную форму и направилась в ванную, чтобы переодеться, а спустя десять минут взвыла: на юбке заела молния. Она так резко дернула, что та зажевала ткань.

– Ась, ты там заснула? Выходить скоро.

– Почти все, не ворчи.

– Серьезно, ты там уже больше десяти минут.

– Я тут просто… – Голос Аси упал до сдавленного шепота – как же неловко это все! – Не могу справиться.

– И что же мешает? Забыла, как люди одеваются? Включить видеоинструкцию для малышей?

– Как-нибудь без тебя разберусь.

Но прошло еще минут пять, а змейка все не поддавалась. В момент, когда Ася уже решила сдаться и выпустить рубашку, чтобы прикрыть оголенную часть кожи, дверь со страшным треском проломилась внутрь. А через пару секунд под испуганный вскрик девушки слетела с петель и упала на кафель.

Ася еще не успела опомниться, как к ней со скоростью света подлетел Дима, точно ее личный всадник апокалипсиса. Котов, черт его дери, выбил дверь. Закрытую на засов.

– Дим, ты спятил?! Дверь-то зачем?..

Ася отчего-то заговорила шепотом, испугавшись, что сейчас в ее номер постучат, решив, что тут произошло стихийное бедствие или открылся портал в потустороннее измерение. Или даже ворвутся к ним. И тогда будет сложно объяснить, что Дима Котов, официант на неполную ставку, забыл в номере дочери хозяйки гостиницы.

– Ты слишком долго не отвечала! Я заволновался.

Дима растерянно оглядел слетевшую с петель дверь, взъерошив и без того вечно растрепанные волосы, а затем, нервно потоптавшись, посмотрел на Асю с едва сдерживаемой тревогой.

– Да что бы тут со мной могло случиться, Котов?

– А я знаю?

Он вдруг обхватил запястье Аси теплыми пальцами.

– Заперлась тут, подозрительно себя ведешь… Без настроения… Может, ты просто не хочешь мне рассказывать?

– И поэтому ты решил сломать мою дверь?

– Это в планы не входило. Сначала. Я просто хотел быть рядом, Ась.

Дима прижал ее к себе, зарываясь носом в макушку.

– Ничего не случилось?

Тело Аси покрылось мурашками, стоило ей уловить волнение в его голосе.

– Ничего такого.

– Ась, не обесценивай проблемы. Мы решим любую. Вместе.

Дима всегда переживал за родных. Когда его папа проваливался в глубокую бездну отчаяния, он не знал, как его вытащить. Как его спасти. А однажды, возвращаясь домой, тот попал под машину, оставив мальчика одного, с мыслями, что он не успел помочь папе и сделать его счастливым.

И теперь Дима старался быть рядом и оберегать тех, кто ему дорог. А Ася была самым главным человеком в его жизни.

Он был готов разбивать руки в кровь, наживать на теле синяки, терпеть любые нападки, только чтобы добраться до нее. Даже когда был младше и расстояние со второго этажа ощущалось куда страшнее, он все равно пробирался к ней через окно. Потому что дверь была заперта, а она – наказана. Он волновался и не мог оставить ее одну.

Мальчик, которого отвергали в детстве абсолютно все и вокруг которого ходило много дурных слухов, на деле оказался лучше всех, кого она знала. Даже лучше ее самой, девочки, что ходила за ним не одну неделю, решив, что они совпадут, как два осколка одной чаши. Асе хотелось перестать чувствовать себя одинокой и неправильной, а Диме – склеить ее, не обращая внимания на собственные трещины.

– С чем тебе помочь, принцесса?

Его дыхание стало тяжелым, а во взгляде замелькали веселые искорки. Еще пара минут – и морок, что охватил его разум, спадет и перед Асей предстанет все тот же самоуверенный и несносный Дима Котов. Ася была уверена.

И как ему сказать, что ей требуется помощь весьма деликатного характера?

– Так, Котов, ты и так уже отлично справился. С дверью. Тут уж я как-нибудь сама. Не хочется пасть жертвой, как она.

– Нет, Волгина, доверься мне. Я отсюда не выйду, пока не помогу тебе.

Боже, и почему его упрямство включается в такие неловкие моменты?

– Змейка…

– Змея? Где?!

Ася оцепенела. Он совсем дурак?

– Змейка. На юбке. Застряла.

Ася устало подняла на него глаза. От одной мысли, что его пальцы коснутся ее кожи на бедре, она была близка к обмороку. Воздух сгустился, уши заложило от громких ударов сердца.

– Волгина, ты серьезно?

– А что, похоже, что шучу?

Пришлось сдаться. И надеяться на то, что Дима не сломает змейку окончательно.

– Вот черт.

Он прочистил горло. Его взгляд медленно опустился вниз, где между клетками школьной юбки проглядывала нежно-розовая полоска белья. Ася застыла, не в силах вдохнуть.

– Только нежнее, ладно? – попросила она внезапно осипшим голосом. – Тут надо осторожно, а то сломается.

– Волгина, ты имеешь дело с профессионалом.

Дима наклонился к ней, опершись на стену, и чуть сполз вниз, чтобы подцепить змейку пальцами.

– Котов, у тебя другая задача. Раздевать меня, как своих девчонок, не надо. Ты же в курсе, да?

– Ха-ха. – Дима состроил обиженную гримасу, закатив глаза, а затем добавил тише: – Замри.

Ватные от волнения ноги Аси подогнулись. Пытаясь не выдавать эмоций, она прикрыла глаза. Дима и правда действовал аккуратно, лишь иногда задевая нежную кожу горячими пальцами.

– Не знал, что тебе нравится розовый цвет.

– Я же девочка, Котов.

– Скорее, маленькая тиранша в юбке…

На этом замечании Ася вцепилась в его кудряшки на макушке, возмущенно запыхтев.

– Ай! Пощади мои волосы, я тут пытаюсь спасти тебя.

– Можно делать это молча?

– А что такое, принцесса? Я тебя смущаю? – произнес он, на мгновение подняв голову, и их взгляды пересеклись.

Нет, этот шуточный флирт не сработает. Она не поддастся. Он ведь, как обычно, просто развлекался, его просто забавляло наблюдать за тем, как она смущалась.

– Что ты! Я просто боюсь, что ты плохо сделаешь порученную тебе работу.

На его лице появилась широкая очаровательная улыбка, и Ася вздрогнула.

– Не играй с огнем, обезьянка.

– Не провоцируй меня.

– Ты же знаешь, что после твоих слов мне хочется сделать обратное?

Ее сердце едва не разлетелось на части, когда послышался громкий стук в дверь и басовитый голос дяди Миши, который отвечал за ремонт в гостинице:

– Асечка, я слышал грохот. Это у тебя что-то сломалось? Ты там в порядке, детка?

Да, ее сердце сломалось. Почините, дядя Миша, а то она не знает, как быть дальше.

– Готово.

Дима поднялся, разминая пальцами шею.

– Дим, ты…

– Я в шкаф, – буднично произнес он, кивнув в сторону зияющего проема.

А между тем дядя Миша не переставал барабанить в дверь.

Пришлось собраться и ответить, что с ней все хорошо и она сейчас подойдет, а затем со смешком проследить за тем, как Дима, остановившись у шкафа, кивнул ей, точно прощаясь. А затем забрался внутрь с решимостью человека, готового исследовать «невиданный» мир женского гардероба.

– Ты же в курсе, что там нет прохода в Нарнию?

– Не разрушай мои детские мечты, Волгина. Я не перестану пытаться.

– Только в своих попытках не сломай еще и шкаф. А то я точно не смогу объяснить, как в мой номер пробрался дикий медведь.

Точнее, дикий кот.

– Это было исключение, а не правило, – раздалось обидчивое бурчание, пока Ася пересекала спальню, прикладывая руки ко все еще горящим щекам. – Крайние меры.

– Убеждай себя в этом и дальше, Котик.

– Ась, я починю. О'кей?

– Я, так и быть, прощу тебя, – ответила она, задумавшись. – Если приготовишь маффины.

– Вымогательница. Я тебе что, джинн, чтобы исполнять желания?

– Скорее уж домовой.

Ася, уже не прислушиваясь к ворчанию Димы, уверенно открыла дверь, дежурно улыбнулась и позволила дяде Мише пройти в номер. И еще трем горничным, обеспокоенно толпившимся за его широкой спиной: Людмиле, Александре и самой молоденькой из них – кроткой тихоне Кеше.

– Как так вышло?

– Сквозняк, наверное, разгулялся.

– За закрытыми окнами?

– Так дует же, дядь Миш, вы разве не чувствуете?

Ася невинно захлопала глазами. В номере душно и нет и намека на сквозняк, но дядя Миша добродушно улыбнулся в свои смешные усы, а женщины принялись ее едва ли не ощупывать, вероятно опасаясь, что она получила травму.

Ася, аккуратно вырвавшись из хватки, достала несколько сервировочных тарелок, положила на них блинчики и начала раздавать их горничным.

– Асечка, мы же на работе… – Людмила, полненькая веселая женщина со светлым каре и забавными сережками в форме морковок, смущенно улыбнулась.

– Я… не могу, спасибо. Это очень мило с вашей стороны, – проговорила Кеша, покраснев.

– Правильно, молодая еще, надо фигуру беречь! – Александра с теплой улыбкой подмигнула ей и принялась за блинчики. – Божественно! Бог ты мой, разве у нас кто-то на кухне так вкусно готовит?

– Да есть один. Скажите же, с таким талантом его ждет большое будущее?

– Если это мужчина, то дамы сами вручат ему свои сердца.

Прекрасно.

Это то, чего Ася точно не хотела знать.

В груди кольнуло, но она не придала этому значения. Просто продолжила шутить и уговаривать дядю Мишу попробовать хоть кусочек. Виктор, их с Мартой водитель, наверное, уже подъехал. Некрасиво заставлять его ждать. Убедив всех, что она в порядке, а дверь может пережить день без ремонта, Ася наконец захлопнула за шумной компанией дверь.

– Поверить не могу, что ты раздала им блинчики. Мои блинчики.

Дима резко вышел из шкафа, отчего Ася едва не подскочила.

– Не жадничай. Если бы ты не выбил дверь, то не заставил бы этих чудесных людей волноваться обо мне.

Ася подошла ближе и с улыбкой сняла с его головы нежно-голубую блузку, которую он, похоже, не заметил. Его глаза буквально полыхали ядовитым пламенем.

– Как и я. – В голосе Димы засквозила издевка. – Ась, ты же дочка их начальницы. С тебя тут каждый готов сдувать пылинки, лишь бы угодить твоей маме. У них своя выгода.

Ася не могла сдвинуться с места, его слова будто парализовали. Ей срочно нужно было противоядие, но Дима не спешил им делиться.

– Ты же не сдуваешь.

К горлу подступил ком, нос заложило. К чему он вел? Почему был так резок?

– Надо же! Интересно, почему?

Дима прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону, остановился рядом с грязными тарелками и, вздохнув, подхватил у балконной двери свой рюкзак. Через мгновение он достал из него коробку и бросил ее Асе в руки. Каждое его движение было резким, нервным, и она не могла понять причину столько резкой перемены.

Приоткрыв коробку, она обнаружила внутри то самое печенье, которое он готовил ночью.

– Можешь тоже раздать нуждающимся. Кто знает, сколько раз они тебе за это улыбнутся, госпожа Волгина. Может, твоя маман им еще и премию выдаст за такое доброе отношение к своей дочери, а?

Дима окинул ее коротким взглядом, но, кажется, за эту секунду успели взорваться все вселенные и галактики. Он хотел сказать ей что-то еще, но в итоге лишь качнул головой и ушел.

– Ты просто ужасен, – прошептала Ася в пустоту комнаты.

В душу будто действительно ворвался жуткий сквозняк, снося с петель ее и без того хрупкое ощущение собственной значимости. Она и так знала, что не нужна. И все равно была благодарна этим неравнодушным людям. Ей было не важно, почему они пришли, услышав в ее номере грохот.

Они поддержали ее, когда мама даже не прислала сообщение, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. Ася была почти уверена в том, что, случись в ее комнате апокалипсис, сбежались бы все, кроме мамы.

Той самой женщины, из-за которой, по версии Димы, с нее сдували пылинки.

Все они ошибались. Мама – человек, внимания которого Ася желала больше всего на свете, – была равнодушна к ее бедам. О папе, который отказался от нее, когда ей было всего шесть, она и мечтать перестала.

Это ведь нормально – хотеть хоть немного родительской любви?

Слова Димы отдались болью в старой ране. К глазам подступили слезы. В груди запекло от чувств, которые она так старательно пыталась спрятать, играя роль избалованной наследницы.

Да, ей хотелось быть нужной. Разве это преступление?

Единственным, что все еще связывало ее с мамой тонкой красной ниточкой, были танцы.

Мама с раннего детства водила ее в танцевальные классы. У Марты не было музыкального слуха и чувства ритма, поэтому мама с каким-то помешательством вцепилась в Асю. Так девочка хоть с чем-то с ней, такой совершенной и сильной, совпала. И это делало ее бесконечно счастливой, ведь мама любила смотреть на то, как она танцует. Особенно в пасмурные дождливые дни, когда у нее начинала болеть нога и она могла не вставать с постели целые сутки.

Ася запрыгивала к ней на кровать, а мама, мягко улыбаясь, включала старые песни и начинала считать:

– И… раз, два, три, – хлопок в такт, – и раз, два, три… Давай же, малышка, у тебя все получится.

Ася, слушая ласковый мамин голос, кружилась и танцевала – до сбившегося дыхания и мелькающих черных точек перед глазами. Это были их особенные вечера, и она не хотела терять ни секунды времени. А потом мама позволяла распластаться звездочкой у нее на груди и слушать истории ее молодости, в которых она была чемпионкой города по танцам.

От воспоминаний об этом времени у Аси до сих пор сердце делало кульбит, а горло царапал тихий жалобный скулеж. Но Ася, сильнее кусая губы, не давала волю чувствам, не отчаивалась.

Давай же, малышка, у тебя все получится.

Теперь она говорила это сама себе.