Мы нарушаем правила зимы

Глава 12

Приближаясь к дому, где нанимала комнату графиня Левашёва, Всеслав внутренне подобрался: ему вдруг почудилось поблизости что-то неладное. Полоцкий пустил коня шагом; вот уже близко, осталось проехать в конец улицы, свернуть направо, в небольшой тупичок — там, как объяснил Данила, и будет уютный деревянный дом с садиком и мезонином…

Стоп! Искомый дом уже виднелся, а Всеслав кожей ощущал явную угрозу. Он покосился на слугу: Данила мечтательно улыбался — он ехал рядом с князем взволнованный, счастливый, полный радостных ожиданий. Ведь он нашёл, правда случайно, Анну Алексеевну Левашёву, которая пропала по его вине! Нашёл благодаря девушке, в которую влюбился едва ли не с первого взгляда!

А вот у Полоцкого уже затылок ломило от напряжения: всё внутри него кричало: «Угроза! Угроза!» Данила не предупреждал его о таком, но…

В том доме был чужой. Неизвестный и опасный.

— Кто там ещё живёт, кроме графини? — сквозь зубы проговорил Всеслав, натягивая поводья.

— Да ведь я уж десять раз говорил! Клашенька моя, графиня Левашёва, жених её, хозяйка с детишками, хозяин…

— Ты их видел?

— Никого я, барин, не видел — только Клавдию да графиню! Я ж вам рассказывал! Ох, и удивились мы с нею: она, Анна Алексеевна, увидала меня, аж застыла, а потом и говорит: «Данила, ты ли это?! Вот уж не ждала!» И смеётся! А Клаша стоит, глазками моргает, не понимает ничего… А я им говорю…

— Молчи! — прошипел Всеслав.

Данила обиженно поглядел на него, пожал плечами и отвернулся.

Да полно, откуда там чужаки? Уж не мерещится ли ему?! Всех своих соплеменников Всеслав знал наперечёт — не так и много их нынче здравствовало! Пришлый? Или кто-то из новых?! Но откуда бы ему взяться в большом городе, кто мог его обратить?

Между тем, они уже подъехали к дому Арины Ивановны, и Данила, всё ещё обиженно сопя, принял поводья из рук барина. Всеслав пошёл вперёд, ощущая напряжение буквально каждой мышцей… Но кто же из них? Хозяин, хозяйка? Означало ли это, что Анна в опасности?

Запах чужака был силён и властен — он подавлял здесь все другие запахи. Анна… Да, она тут. Другие люди ощущались весьма слабо — а вот чужак превалировал над всеми.

Всеслав рванул на себя калитку, чувствуя, как тело начинает привычно реагировать на опасность. Он сжал кулаки — длинные острые когти вонзились в кожу. Уже некогда было думать, что случится, если кто-нибудь посторонний увидит его таким… Запах чужака висел в воздухе и был просто оглушающим. Всеслав поймал испуганно-недоуменный взгляд Данилы и бросился вперёд…

Там, в небольшом палисаднике у дома он заметил графиню Левашёву, и, мельком — невысокую рыжеволосую девушку — должно быть, ту пресловутую Клашу. Она увидела Данилу и заулыбалась. Но внимание Полоцкого было приковано не к ним — рядом с Анной стоял он. Тот самый…

Видно, чужак почувствовал Всеслава точно также — он подобрался, подобно взведенной пружине, его тёмные глаза полыхнули диким синим огнём, верхняя губа задрожала и приподнялась, обнажая острые белые клыки. Анна испуганно вскрикнула… В следующий миг два огромных волка кинулись друг на друга и сшиблись так, что земля содрогнулась — а те двое силились вцепиться друг другу в глотки, хрипя и рыча от ярости… Каждый из них выглядел крупнее обычного волка, каждый был страшен в гневе и не желал уступать…

***

Анне казалось, она видит какой-то кошмарный сон… Вацлав Брониславович… Илья… Что же происходит? Как это возможно? Неужели ей не мерещится?! Но тут же её оглушила другая мысль — да ведь они сейчас загрызут друг друга!!!

— Данила! — крикнула она. — Как их остановить?

Тот подскочил к ней, схватил за руку. Клаша лежала в обмороке — и слава Богу, потому что видеть всё это ей не стоило.

— Когда они расцепятся, барышня, я между ними кинусь… Вы только туда не лезьте, барин мне не простит! — выдохнул Данила, загораживая собой Анну и внимательно следя за битвой.

Волки катались по земле — уже клочья чёрной и серой шерсти устилали двор. Анна затаила дыхание: она увидела пятна крови… О, Господи, да что же это они?!

— Илья! — закричала она, что было силы. — Илья, остановись немедленно!

Крупный, поджарый волк неестественно-чёрного цвета, услыхав её голос, вздрогнул и обернулся… В тот же миг Данила, улучив мгновение, уже обхватил руками шею второго волка, не давая ему снова вцепиться в противника.

— Илья, не смей! — снова выкрикнула Анна. — Он нам не враг!

«Не враг» уже вскочил на мощные лапы, отшвырнув Данилу прочь, сверля ледяными голубыми глазами соперника — а тот, нагнул голову и обнажил клыки, вновь собираясь нападать…

— Нет уж, покамест довольно! — Бесстрашный Данила уже снова стоял между волками точно вкопанный и не собирался уходить. — Только если сперва меня загрызёте, барин — а ведь я вам ещё пригожусь!

— Илья, остановись же! — вторила ему Анна.

Чёрный волк немного попятился, враждебно косясь на противника — но стоило только второму приблизится с грозным оскалом, чёрный всё равно не повалился на спину, как делали его предшественники, а напротив, вытянулся в струну, готовый в любой миг отразить нападение…

— Послушайся его, дурак! — прошипел ему Данила. — Барин, сделайте божескую милость, не связывайтесь вы с этим оглашенным!

Волки ещё постояли друг напротив друга; только теперь они не могли снова сцепиться без того, чтобы Данила не пострадал, поэтому медлили. У серого клыки были окровавлены, чёрный, не обращая внимания на разорванное плечо, настороженно скалился, не отступал и не выказывал повиновения.

— Князь, да он же дикий совсем! — сделал вывод Данила. — Бог с ним! Бросьте, познакомились немного, ну и ладно!

У Анны дрожали руки и ноги. Поняв, что драка не возобновится, она в изнеможении рухнула на траву — а от последних слов Данилы её к тому же начал разбирать истерический смех.

— Не… Не знала, что к-князь П-Полоцкий имеет обыкновение знакомиться вот так… — еле выговорила она.

Данила виновато вздохнул и бережно поднял с земли лежащую без сознания Клашу.

— Бывает, барышня, — ответил он. — И такое, как изволите видеть, бывает.

***

«Слава тебе, Господи, никого из хозяев дома нет!» — отрешённо думала Анна, пока Илья и Полоцкий с помощью Данилы пытались привести себя в порядок.

Она нарочно пригласила князя зайти к ним в праздничный день, ибо знала, что хозяйка с детьми собиралась отбыть на это время в гости к родне. Хозяин же, в случае, когда оставался дома один, целый день и вовсе пребывал в полубесчувственном состоянии — его можно было не опасаться. Анна с Ильёй и Клавдией с утра ждали гостей; обе девушки нарядились в светлые праздничные платья и были тщательно причёсаны. Клаша особенно волновалась, и вообще до сих пор не могла поверить, что её Данила оказался старым знакомым Анны, да ещё слугой много раз упоминаемого подругой князя Полоцкого! И вот, когда они уже слышали приближающийся цокот копыт, Анна вдруг увидела выражение лица своего возлюбленного: оно было ещё страшнее, чем тогда, на лестнице, перед встречей с предполагаемой тюремщицей… Она даже не успела спросить, что случилось…

И вот теперь Анна сидела рядом с Клашей, которую уложили в мезонине на постель, и тряслась. Даже не от того, что Илья, оказывается — не человек. Это она и так подозревала, хотя и предпочитала не слишком много задумываться над его странной природой. Но ужас, пережитый ею, оказался слишком силён — сильнее всего остального. Она могла бы потерять любимого — после того, как снова его обрела!

А Полоцкий, оказывается, тоже… Не человек? Оборотень? Или как их там ещё называют? Анна даже удивилась, что раньше не додумалась до этого — всегда ведь знала, что с Вацлавом Брониславовичем что-то не так. И он едва не убил Илью… А может быть, он всё же не стал бы этого делать? И он так похож на того самого волка… И как она теперь объяснит всё это Клаше?

Анна накрыла подругу одеялом — той пришлось буквально силой влить в рот успокоительную микстуру; да ещё Анна пошарила в запасах хозяина в погребе и отыскала там бутылку коньяка. После этого Клавдия немного порозовела и стала дышать ровнее — Анна проследила, чтобы Данила на руках отнёс её в мезонин. Вообще Клаша вовсе не была склонна к истерическим припадкам, но увидеть обычному человеку вот такое… «Да я бы сама на её месте после этого прямиком в лечебницу для умалишённых бы отправилась!» — подумала Анна.

Она наклонилась к подруге: та вроде бы задремала после хорошей порции успокоительной микстуры и коньяка. Анна решительно поднялась — надо было пойти вниз и заставить всех присутствующих, поговорить, наконец, по-человечески. Иначе для чего же она приглашала князя Полоцкого навестить их?

***

В большой обеденной горнице Анна увидела всех троих: Данила сидел на лавке, чистой тряпицей обматывал Илье раненое плечо и вполголоса бранил своего пациента за непочтительность. Князь же стоял у окна в напряжённой позе: руки скрещены на груди, кулаки сжаты… Он внимательно наблюдал за каждым движением Ильи.

— Ну каков ты, братец, вот честное слово, — выговаривал Данила. — Я же тебе говорю: не перечь ты государю!

— Какой он мне государь?! — вскинулся Илья. — Государь наш нынче у себя во дворце, на Каменном острове пребывать изволит — я в газетах читал. А этого с чего я должен слушаться?

— То людской государь, а этот — наш, обращённых то есть! — наставительно ответил Данила. — И на него зубами щёлкать не надо, смотри: хуже будет!

От этих слов чёрные глаза Ильи снова сделались опасного светло-синего цвета.

— Эй! — воскликнул Данила. — Ты, чёртов сын, не вздумай тут опять… Ох, барышня, прощенья просим! — он заметил спускавшуюся по лестнице Анну.

Полоцкий повернулся к ней; на его хмуром лице появилась приветливая, дружеская улыбка.

— Добрый день, Анна Алексеевна, — князь поцеловал её руку. — Очень рад видеть вас… Наконец-то! Как вы поживаете?

В голосе его звучало искреннее облегчение; странно, неужто Полоцкий и впрямь беспокоился о ней? Анна прислушалась к собственным эмоциям и с удивлением поняла, что ничуть не взволнованна встречей. Даже воспоминания о той ночи в его квартире больше не заставляли её мучительно краснеть и опускать голову. Единственное, что её сейчас беспокоило, так это чтобы Полоцкий с Ильёй опять не сцепились, а то до этого, похоже, было недалеко. Впрочем, Анна надеялась, что благоразумие всё же пересилит.

— Со мной всё хорошо, благодарю, Вацлав Брониславович. Простите, что заставила вас поволноваться… Я слишком устала тогда и была не в себе.

— Это вы меня простите, барышня! — повинился Данила. — Я в тот день сдуру вас напугал, не досмотрел: надо было поговорить спокойно, а я…

— Ладно, друзья мои, — прервал Полоцкий его самобичевания. — Я тут больше всех виноват, так что не будем… Я, Анна Алексеевна, немного погорячился, когда вашего друга увидел. Неожиданно, признаюсь.

Анна настороженно кивнула. Илья пр её появлении вскочил с лавки; его плечо было туго перемотано, и на уже повязке уже проступили следы крови… Тем не менее Илья, временами посматривая на Анну, всё же не сводил глаз с Полоцкого, точно собирался снова защищаться.

— Всеслав Братиславович, позвольте, я ему всё-таки объясню, — не выдержал Данила, но князь покачал головой.

— Мы здесь не для того, чтобы устраивать собачьи свары, не правда ли? — тихо проговорил он. — Я пришёл сюда ради Анны Алексеевны, а также ещё одного существа, которое мне дороже всего на свете. Сожалею, что напал на тебя — просто я не ожидал встретить тут… такого как ты.

Илья некоторое время размышлял, прищурившись, затем отрывисто кивнул и первым протянул Полоцкому руку, которую тот пожал, уже не колеблясь.

— Хорошо, будем знакомы, — глухо произнёс Илья. Анна видела, что ему трудно принять присутствие Вацлава Брониславовича — хотя пока не понимала, почему — и в этот момент была ужасно благодарна ему за выдержку. Слишком уж неожиданно всё это произошло.

Анна зашла в боковую комнатку и достала из сундука чистую рубаху, которую Илья накинул на плечи: из-за раны он не мог её надеть. Князь же прошёлся по горнице, оправляя на себе элегантный серый сюртук.

— Я ещё раз прошу у вас прощения, графиня, но прежде всего я должен задать вашему другу несколько вопросов о нём самом, — Полоцкий снова повернулся к Илье. — Всё-таки: откуда ты такой взялся?

— Здешний, — пожал плечами тот. — А вот почему я таким стал — расскажу, что помню, коли уж так интересно.

Илья повторил Полоцкому свою историю; Анна внимательно наблюдала за Вацлавом Брониславовичем и замечала, что князь всё больше мрачнел.

— От рождения ты, значит, был… таким, как все? Обычным? И ничего странного с тобой не происходило?

— Да, — не колеблясь ответил Илья.

— А когда научился обращаться, помнишь?

— Это вот, как сегодня? А впервые, когда тебя увидел, — заявил Илья в ответ.

— Ты государю не тычь! — возмутился Данила. — Забыл, кто перед тобой? Напомнить?

— Оставь, Данила, пустое! — Полоцкий махнул рукой. — Послушай, Илья! Если после встречи с… той девушкой в лесу ты начал меняться — ты, верно, помнишь её лицо? Как она выглядела? Поверь, это очень важно, — тихо прибавил он.

От его тона Илья немного смягчился.

— Я не помню лица, будто в тумане расплывается… Быть может, голос смог бы узнать. — Илья посмотрел в сторону своей невесты, и она машинально сделала шаг к нему. — Помнишь, Анна я говорил: мне тогда казалось, что её голос на твой похож, когда я впервые тебя услышал.

— Да, — кивнула она. — Вацлав Брониславович… Что-то не так?!

Полоцкий стоял у окна, закрыв лицо руками. Ставни были открыты, за окном, оказывается, сгущались тёмные тучи и слышались нервные крики ворон. В горницу ворвался вдруг холодный ветер, так что Анна невольно вздрогнула и прижалась к Илье. По летнему времени в доме ещё не топили, но ей в этот миг захотелось оказаться поближе к горящему камину.

Полоцкий шумно вздохнул и повернулся к ним. Даже в сумерках Анна заметила, что он сделался бледен, как мертвец.

— Не хотите ли, я самовар поставлю? — дрогнувшим голосом предложила она. — А то, зябко что-то стало…

— Не беспокойся, Анюта, побудь с гостями! — решительно прозвучало за её спиной. — Я принесу самовар.

Клаша стояла в дверях в своём лёгком перкалевом платье, с платком, накинутом на плечи, такая же, как обычно — если не считать того, что её руки заметно дрожали. Анна и Данила одновременно сорвались с места и подскочили к ней.

— Клашенька, душа моя, я тебе всё объясню…

— Кланя, я давно собиралась тебе рассказать…

Клавдия растерянно обвела глазами всю компанию, а на Полоцкого и Илью покосилась с откровенным страхом. Затем она перевела взгляд на Анну и Данилу.

— А что, и вы… тоже?

Данила хотел было что-то ответить, но лишь виновато вздохнул. Анна же схватила подругу за руки.

— Я тебе всё расскажу, сегодня же! Пожалуйста, не сердись! Я давно хотела, но не знала, с чего начать… Вдруг ты бы стала меня бояться, или подумала бы что-то не то… Я всё откладывала, потому что не хотела терять нашу дружбу! Но и так вот неладно вышло! — с отчаянием прибавила Анна. — Я не думала, что сегодня…

Клавдия взглянула в упор на Данилу. Тот, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Я, Клашенька, тоже всё хотел рассказать про себя, а боялся… Я когда увидел тебя… Всё не осмеливался, думал, вдруг прогонишь с глаз долой… Я же не знал про Анну Алексеевну! — пробормотал он. — Не ведал, что её сестрицей называла.

— Да уж, хороши! — сурово сказала Клавдия.

Она помедлила, запахнулась плотнее в платок и направилась к двери. Сердце у Анны мучительно сжалась.

— Куда ты?!

— Куда-куда, самовар поставлю, а потом печь надо затоплять. А то вы ж так и будете сидеть да браниться тут, в темноте! — сердито ответила Клаша.

Последовало растерянное молчание; слышно было только, как шумит дождь в саду. Затем Анна заметила, как у Ильи дрогнули уголки губ — иначе улыбаться он и не умел.

— Я помогу, Клавдия Самсоновна, дров принесу, а то вы промокнете, — предложил он, снял рубаху с плеч, бережно сложил её на лавке и спокойно вышел под холодный дождь.

***

На столе пыхтел самовар, ласковое тепло разливалось по горнице. В печи уютно потрескивали дрова, пахло сосновыми шишками и через приоткрытое окно врывался аромат влажной листвы. Клавдия принесла тяжёлый медный шандал с пятью свечами, накрыла стол вышитой скатертью, подала всем чаю, мёду, испечённых с вечера пряников, и брусничного варенья — из собственноручно сотворённых Анной ягод. Клаша старалась уже ничему не удивляться, хотя на Полоцкого и Илью по-прежнему поглядывала с некоторым страхом.

Они сидели за столом все вместе; Анне было одновременно и радостно, и тревожно, и больно — от того, что здесь не хватало только Алтын. Её матери, которую она никогда не видела воочию, но всегда незримо чувствовала рядом с собой.

И Вацлав Брониславович наконец рассказал им о ней всё, что знал. Впервые Анна услышала настоящее имя своей маменьки — Злата. И о том, как мать металась между двумя мирами, стремилась защитить её, Анну от собственных сородичей, принести себя в жертву вместо неё, уходила и возвращалась, пыталась тайком разговаривать с дочерью… Пока, наконец, не решила совсем скрыться от людей, остаться навеки запертой в другом мире с той лишь мыслью, что только так её дочь может жить нормальной жизнью.

Анна слушала, не шевелясь: она не замечала, что слёзы текли по её лицу, так что Клаша в итоге заплакала вместе с ней. Илья подхватил Анну на руки и нежно прижал к себе, баюкая словно ребёнка.

— Не плачь! Раз твоя матушка жива, я найду её, клянусь! Надо только отыскать тот берег, мы ведь знаем, что он существует… — прошептал он ей на ухо.

Однако Полоцкий услышал.

— О чём ты говоришь, Илья? Какой берег?!

— Вацлав Брониславович! У вас хоть малейшее предположение, где моя матушка теперь? — спросила Анна, вытирая слёзы. — Вы-то должны это знать! Вы ведь тоже, как и она…

Но тот лишь печально покачал головой.

— Увы, Анна Алексеевна! Я не всесилен и не имею на сёстрами-мавками никакой власти. Злата не хотела, чтобы я бросился за ней… Я бы отдал всё на свете, чтобы получить хоть малейшую подсказку, куда она ушла. Если бы я это знал, уже отправился бы туда хоть сейчас. Я медлил, пытаясь найти вас и убедиться, что вы в безопасности — Злата завещала мне позаботиться о вас. А вот теперь…

Анна с Ильёй переглянулись, и графиня Левашёва решительно встала.

— Тогда, князь, возможно, я подскажу вам!

Оставив его в изумлении, Анна бросилась наверх за своим рисунком, тем самым, где изобразила песчаный берег, Каменный коловрат, залитый солнцем и Илью рядом с загадочной девушкой-мавкой.

***

Когда Полоцкий с Данилой собрались, наконец, уходить — на дворе была уже глубокая ночь. Дождь прекратился, облака рассеялись, и на холодном небе теперь виднелись мириады звёзд. Клаша перестала уже так сурово смотреть на своего друга; Данила, спохватившись перед самым отъездом, вспомнил, что пришёл не с пустыми руками и преподнёс Клавдии тёплый шерстяной платок тончайшей вязки, после чего, кажется, был прощён. Во всяком случае, Клаша согласилась отойти в сторонку и пошептаться со своим кавалером, а после даже позволила поцеловать себя в щёчку — правда, с весьма строгим видом.

Анна же дрожала от волнения: Полоцкий забрал её рисунок с собой, чтобы попробовать выяснить, где находится пресловутый Каменный коловрат. Илья сообщил о нём всё, что знал; увы — Всеславу это ничего не говорило.

— Данила, а отчего ты называешь князя другим именем? — чтобы немного отвлечься, спросила Анна, пока Илья пытался как можно подробнее передать Полоцкому свои воспоминания об этом месте.

— А он, барышня, перед светскими господами иностранцем прикидывается, — рассмеялся слуга. — А то, не ровен час, подумают про него что-нибудь этакое… Глаз да ушей вокруг много! Кто недоглядел, кто недослышал — и всё-таки надо быть осторожным. Князь-то в обществе часто бывает! А так — иностранец, мол, значит — чудак!

— Что же, разумно, — не могла не согласиться Анна. — Так значит, его настоящее имя…

— Всеслав Братиславович, князь Полоцкий — уж много веков. Вот оно как! — многозначительно отвечал Данила, погладывая на Клашу.

Илья и Всеслав, наконец, закончили разговор; вид у князя Полоцкого был весьма озадаченный. Анна готова была поклясться, что тот всё же чего-то недоговаривал, но допытываться уже не стала — и так достаточно было открытий для одного дня.

— Я счастлив, Анна Алексеевна, что вы наконец нашлись, и с вами всё хорошо, — сказал Всеслав, усаживаясь на лошадь. — Теперь нам остаётся ждать. Мои… мои подручные должны разыскать этот таинственный берег, где бы он не находился. И тогда мы окажемся на один шаг ближе к тому, чтобы найти вашу маменьку.

— Но… Чтобы найти её, придётся ещё как-то проникнуть в этот самый Коловрат! — взволнованно сказала Анна. — Вы уверены, что сможете это сделать?!

— Илья же был там. В любом случае — проникновение туда станет уже следующим шагом, графиня. — Полоцкий слегка улыбнулся.

— Всеслав Братиславович… — Анна запнулась. — Это вы уж точно должны знать… Скажите, чёрный ворон, который прилетал ко мне, который помогал спасать меня от разбойников… Это же?..

Полоцкий понял без слов.

— Да, — подтвердил он. — Не печальтесь, Анна Алексеевна, я верю, что всё будет хорошо. Клавдия Самсоновна, благодарю за гостеприимство!

Зардевшаяся Клаша поклонилась в ответ. Князь тронул поводья, и его вороной жеребец шагнул за ворота. Данила что-то торопливо говорил Клавдии; та приторно-сердито выслушала, бросила: «Ну давай, ступай уже: видишь, барин ждёт!» Данила засмеялся, ловко чмокнул её в лоб и вскочил на лошадь.

— Клаша, ты на меня не сердишься? — спросила Анна, когда цокот копыт вдали стих, и они втроём остались стоять на дорожке, ведущей в сад. — Я тебе завтра всё расскажу, честное слово! Ничего не утаю!

Ночь выдалась холодной; Илья поднёс к губам озябшие пальцы Анны, согревая их своим дыханием.

— Завтра? — лукаво спросила Клавдия. — А сегодня что же, недосуг? Ладно-ладно, пойду я спать! Вы только не простудитесь тут!

Клаша удалилась наверх, в мезонин, Анна же в задумчивости вглядывалась в глаза Ильи — в темноте они всегда светились странными серебристыми искорками.

— Ты что, и вправду не знал, что может случиться такое — как сегодня? Что ты можешь… обернуться волком?!

— Не знал, — подтвердил Илья. — Это произошло как-то вдруг. Я почуял опасность, и вот — стал защищаться.

— И даже не испугался? — удивилась Анна. — Такое ведь не каждый день происходит!

— Не успел. — Илья усмехнулся уголком губ.

Анна хотел ещё что-то спросить, но любимый покачал головой:

— Руки у тебя совсем холодные. Пойдём, поздно уже.

— Да, тебе ведь на работу завтра! И хозяева утром вернутся. Ох, как же хорошо, что их сегодня дома не было… Илюша, а о чём вы с князем так долго говорили? Не ссорились больше?

— Нет. — Илья взял её за руку и повёл к дому. — Я даже и прощения попросил за грубость. Только он всё хотел знать, кто меня таким сделал — и не верил, что я не помню.

Они вошли в натопленную горницу; Анна привычно прильнула к Илье, прежде чем подняться наверх; он же поцеловал её в губы, в лоб — но она чувствовала, что мысли его где-то далеко.

— Ты не переживай, Илюша: когда-нибудь вспомнишь всё, непременно!

— Возможно, — прошептал он в ответ. — Но я теперь не уверен, что хочу это знать.