Мы нарушаем правила зимы

Глава 19

Анне казалось, что прошёл уже год с тех пор, как она со своими спутниками очутилась в этом странном мире. На самом же деле, по словам Ильи, они находились здесь меньше недели — всего несколько дней.

Она ужасно устала, и чем дальше — тем больше грустила и разочаровывалась. Анна представляла себе, что увидит мать сразу, как только они попадут внутрь Каменного коловрата. Потом — что встретит её на берегу озера. Потом — что увидит Злату, когда они попадут на эту самую песчаную дорогу.

Увы. Деревня псоглавцев осталась уже далеко позади, а они опять шли и шли. По обеим сторонам дороги простиралась пустыня, освещаемая холодным серебристым «солнцем», которое оставалось на месте всегда — не было ни заката, ни рассвета. Сплошные барханы, тучи песка, перегоняемые ветром с места на место — и больше ничего. На берегу озера и то казалось веселее.

Анну охватывало отчаяние. Что толку бродить вот так, без цели, по этому чуждому, неприютному миру, слушать вой и свист ветра, смотреть на равнодушный холодный свет, что безмятежно лился на них сверху. «Тут же всё ненастоящее», — думала она. — «Над нами лишь груды камней. Это не солнце, не пустыня. Даже ветер — и тот какой-то неестественный».

Похоже, приуныли все, кроме Ильи. Он по-прежнему чутко прислушивался и принюхивался, только вот свои выводы теперь держал при себе. Велижана молча заботилась о путниках, делала всё, чтобы те хотя бы были вовремя накормлены и напоены чаем. Из Велимира невозможно было слова вытянуть, Данила давно уже перестал шутить и смеяться. Полоцкий всё больше худел и темнел лицом, и чутьё Анны подсказывало: если они никого не найдут, для князя это будет страшным ударом, ещё хуже, чем для неё самой. Ей вдруг вспомнились слова отца: «Да если бы я знал, где Алтын — пешком бы пошёл за ней, хоть на край света! На четвереньках бы пополз!»

«Но ведь я точно знаю, что она здесь!» Если бы всё было напрасно — Коловрат не впустил бы Анну внутрь, а ворон не спас бы её снова! Анна подумала, что и Злата не могла оставаться в неведении об их появлении здесь! Их с маменькой всегда связывала некая незримая нить.

«Мы найдём друг друга!» — упрямо повторяла Анна. — «Мама, я обязательно к вам приду! И князь тоже!»

— Подождите! — вдруг попросил Илья, беря Анну за руку.

— Что? — резко спросил Полоцкий. — Илья, что ты почувствовал?!

Прочие приблизились к Илье, с опаской ожидая его предостережений.

— Ветер усиливается, — проговорил Илья.

— Это я и сам знаю! Ещё что? — бросил князь.

— Скоро будет дождь.

Данила прыснул со смеху, даже угрюмый Велимир ухмыльнулся. Велижана похлопала Илью по плечу, пробормотала: «Ну-ну, сынок, устал ты, что ли?»

Всеслав махнул рукой и зашагал вперёд, по ненавистной песчаной дороги, что вилась меж серебрящихся барханов. Унылый равнодушный пейзаж тянулся впереди и по обе стороны тропы, насколько хватало глаз.

В самом деле, что им дождь, даже если он как-то вдруг и появится? Хотя, откуда здесь взяться дождю, если нет ни туч, ни облаков, а над головой — камни? Анна направилась дальше, не отпуская руки жениха, но тот мягко высвободился: «Подожди, родная».

— Князь, послушай, — сказал Илья, нагоняя Полоцкого. — Тут может появиться такая странная штука: ну, вроде как молнии бывают у нас…

— И что? Ты хочешь сказать, что нас ожидает ливень с градом и молниями? Здесь и туч-то нет!

— Н-нет, не то… — Илья задумался, пытаясь разъяснить свои предчувствия. — Эта штука, она скорее отсюда придёт — снизу. Из песка.

— Молнии из песка? — Князь остановился, внимательно вгляделся в лицо собеседника, затем покачал головой. — И как, по-твоему, это возможно?

— Не знаю!

Не понятно, как там Илья почувствовал, дождь, однако после наводнения Анна дала себе слово никогда не сомневаться в любимом. Если он сказал, что будет дождь, значит так оно и случится! Даже и хорошо: она казалась себе ужасно пыльной, грязной, едва ли не чумазой от песка. Начнётся дождь, хотя бы лицо и руки можно будет помыть как следует!

***

Дождь хлынул просто так, без каких-либо предпосылок. Только что ветер вдруг усилился, взметнул бесчисленные круговерти песка; путники растерянно остановились, закрывая лица руками — и тут на них хлынули сверху потоки ледяной воды. Через несколько мгновений песок и земля под ногами превратились в жидкую, вязкую грязь, а затем — в настоящее болото…

Полоцкий оглядывался, ища хоть какое-то укрытие, но поблизости ничего подходящего не было, кроме песчаных барханов. Илья же распахнул свой плащ и, накинув его на Анну, прижал любимую к себе. Обнявшись, они во все глаза смотрели на разыгравшийся ливень — казалось, кто-то сверху пролил на них громадное ведро воды.

Непогода закончилась так же внезапно, как и началась. Потоки иссякли; и за какую-нибудь минуту лужи, доходившие до колена, впитались в песок. Стало очень зябко; намокшее платье липло к телу и ужасно холодило кожу. Всеслав Братиславович откинул мокрые волосы с лица и первым делом спросил Анну, цел ли её альбом?

Альбом и правда почти не пострадал: когда началось ненастье, они с Ильёй, не сговариваясь, спрятали бумагу и карандаши под одеждой. Анна могла бы нарисовать несколько веток, только вот огниво и трут тоже были мокрыми…

— Стало быть, нам нужно идти быстро, как можно быстрее, чтобы согреться! — решил князь. — Если останемся на месте, можем захворать.

Анна помогла Илье скинуть и отжать плащ, благодаря которому её одежда не промокла насквозь. Полоцкий решительно велел трогаться в путь — как вдруг Илья сильно вздрогнул и прижал Анну к себе.

— Что такое?..

— Назад! Туда нельзя! — крикнул Илья, но оказалось поздно: влажная земля и песок впереди и вокруг них зашевелились, словно почва начала оживать. Кто-то или что-то огромное выползало из недр земли и собиралось выбраться наружу.

Путники сбились в тесный кружок и приготовились защищаться: однако сабли теперь были только у Всеслава и Велижаны, а Данила, Илья и Велимир вооружились палицами с каменными наконечниками, подобранными в деревне псоглавцев. Непонятным оставалось только одно: что за существа будут противостоять им на этот раз?

Стоя за спинами Всеслава и Ильи, Анна почувствовала мягкое, тёплое прикосновение — это оказалось её золотистое облачко, о котором она забыла во время ливня. Судя по всему, искусственное «светило» ничуть не пострадало от холодной воды. Впрочем, сейчас её внимание было приковано к тому неизвестному, что выбиралось из-под толщи песка…

Оно приближалось и росло, окружая путников огромным кольцом, неотвратимо выворачивалось из земли, будто винт из мягкой древесины. Мало-помалу стало видно огромное, змееобразное кольчатое тело, покрытое длинной, но редкой, жёсткой даже на вид шерстью, плоская голова с блестящими, красными шарами глаз. Илья сделал шаг вперёд, уже намереваясь атаковать чудовище, как Всеслав схватил его за руку.

Едва только Илья сделал движение, со вставшей дыбом шерсти гигантского червя начало с треском срываться голубое пламя, по виду и впрямь напоминавшее молнии… Путники отшатнулись.

— Боже мой! Тэмээн суул! — прошептал Полоцкий. — А я-то думал, их не существует…

Концы шерсти чудовища стояли колом; голубоватое пламя на них начало ярчать и наливаться синевой.

— Князь! Он не пропустит нас! Позволь, я попытаюсь оглушить его! — зашептал Илья.

— Стой, подожди! Никому не шевелиться! Велижана, убери саблю!

Женщина опустила оружие; впрочем, страха на её лице не было, скорее изумление.

— Не двигайтесь! Может быть, он сам уйдёт.

Но тэмээн суул, будто в насмешку, принялся сворачиваться кольцами вокруг растерянных путников. Он не делал попытки удушить, либо сожрать их — но и пройти не давал. Анна, дрожа, прижималась к плечу жениха, и больше всего боялась, что он всё-таки бросится на это отвратительное создание…

Трудно сказать, сколько они простояли так в неподвижности. Всё тело у Анны онемело, но она не осмеливалась пожаловаться. Тем временем чудовище будто бы соскучившись, погасило свои голубые огоньки и задремало, затянув алые глаза мерзкой зеленоватой плёнкой…

— Князь, это хороший момент! Если мы оба обернёмся волками и вцепимся клыками ему в шею…

— Молчи, Илья! Эти голубоватые огни — то, что ты называл молниями — они смертельны, если до них дотронуться! Они убивают!

Илью это не остановило. Поразмышляв несколько минут, он предложил:

— Если кто-то отвлечёт его на себя, я проткну ему кинжалом глаза, не дотронувшись до шерсти!

— Нет, нет! Подождём…

Ожидание ни к чему ни привело. Анна старалась как можно незаметнее переминаться с ноги на ногу, а чудовище по-прежнему спокойно возлежало на влажном песке, не выказывая намерений уйти и оставить путников в покое.

— Барин, а может, и правда? Кто-нибудь из нас как всадит ему кинжал в буркала — вот и сбежим! — предложил изнывавший от долгого ожидания Данила. — Дозвольте, попытаюсь?

Всеслав помедлил, настороженно вглядываясь в гигантского червя — тот не шевелился, голубоватые огоньки на его шерсти совсем погасли.

— Илья! — Полоцкий мотнул головой в сторону тэмээн суула и протянул Илье свой кинжал с разукрашенной драгоценными камнями рукояткой.

— Почему опять он? — обиженно зашептал Данила.

— Ты же к озеру в разведку ходил! — прошипел в ответ Илья.

— Молчать! — Всеслав сверкнул на них глазами. — Нашли время!

Анне ужасно не хотелось, чтобы любимый брал на себя столь опасное дело, но она, разумеется, ничего не сказала: Полоцкому виднее.

Всеслав Братиславович еле слышно проговорил несколько слов Илье на ухо, тот кивнул. В следующий миг чёрная тень молниеносно и неслышно скользнула к голове чудовища. Полоцкий сделал какой-то знак рукой: Илья, уже принявший человеческое обличье, перехватил кинжал поудобнее, и, невысоко замахнувшись, ударил в правый глаз чудовища…

Несколько мгновений ничего не происходило… Затем зеленоватая плёнка, прикрывающая страшное красное око, осыпалась, будто разбитое стекло. И тут земля загудела от ударов гигантского хвоста — но ещё до того, как это произошло, Анна услышала, как вскрикнула Велижана и рванулась вперёд, но князь схватил её за плечо.

Песок вокруг них взвихривался; почти ничего разглядеть было невозможно. Чудовище билось в судорогах, его оставшийся целым левый глаз яростно щурился и, казалось, извергал огонь… Огромное кольчатое тело уже не сжималось вокруг Анны и её друзей — они кинулись было бежать, но Анна остановилась. Илья… Где он?!

— Илья! В сторону! — крикнул князь.

Оказалось тот, пользуясь своей невероятной быстротой и ловкостью, бесстрашно бросался на гигантского червя, метя ему кинжалом в левый глаз. Тэмээн суул извергал голубой огонь каждой своей шерстиной, норовил сдавить противника в своих могучих кольцах.

— Илья, уходи оттуда! — снова закричал Всеслав.

«Он не послушается!» — в ужасе поняла Анна. — «Не отступит!» Она остановилась, как вкопанная, не замечая, что Велижана схватила её за руку и попыталась оттащить…

Илья, думая обмануть врага, снова обратился волком. Он совершив огромный прыжок и очутился у кончика хвоста тэмээн суула. Тот, подняв, словно гигантская кобра, половину тела в воздух, силился разглядеть быструю чёрную тень. Однако волк метался туда-сюда, так что тэмээн суул тщетно пытался навалиться на него и раздавить своей огромной массой. Тогда он начал растягиваться во всю длину, окружая волка громадными кольцами, стараясь поймать его в ловушку.

Путники с затаённым дыханием следили за этой отчаянной борьбой. Анна сжимала руку Полоцкого так, что пальцы у неё свело судорогой… Почему они все бездействуют? Почему не помогут Илье, не отвлекут внимание чудовища на себя?

Кольца сужались вокруг волка — тот лишь отскакивал, когда смертоносные голубые огоньки оказывались слишком близко. И вот, улучив момент, когда тэмээн суул, по-видимому, уже торжествовал победу, волк снова сделал мощный прыжок и оказался прямо у головы противника, со стороны проколотого правого глаза. Анна не видела, где кинжал: возможно, Илья обронил его, возможно, бросил. В этот раз волк просто кинулся прямо на громадную плоскую морду и вцепился клыками в выпуклое левое око…

Анне казалось, что она видит ночной кошмар, странным образом замедлившийся и застывший во времени: от удара гигантского хвоста волк отлетел в сторону, приземлился как раз на сверкающие голубые молнии, которые составляли главное оружие тэмээн суула. Чёрная вольчья шерсть вспыхнула голубоватыми огоньками — больше ничего разглядеть не удалось. Ослеплённое чудовище устроило настоящую песчаную бурю, вздымая вокруг вихри и ураганы. Земля стонала и вздрагивала, раздавался оглушительный сухой треск, что-то ухало и завывало вокруг. Анна упала на песок, кто-то — кажется, Данила или Всеслав — заслонил её собой, накинул сверху плащ и прижал к земле, не давая пошевелиться…

***

Она не знала, как долго это всё продолжалось; лишь когда её подняли чьи-то руки и помогли вытереть лицо от пыли, Анна обрела способность видеть и слышать.

Велижана поставила её на ноги.

— Жива? Дышать можешь, ну-ка?

Расплывающаяся перед глазами картинка вдруг обрела страшную чёткость: весь песок был влажным и перепаханным, будто яровое поле. Путники же находились рядом с огромной воронкой, на самом краю которой лежало тело чёрного волка. Около него уже стояли Всеслав и Данила.

Даже не вскрикнув, Анна рванулась туда, к своему возлюбленному… Всеслав не стал возражать, когда графиня Левашёва упала рядом с волком на песок и положила его голову себе на колени.

— Он жив, барышня, — кашлянув, проговорил Данила. — Может и придёт в себя, но…

От Анны не укрылось, что Полоцкий подтолкнул своего наперсника локтем.

— Вы можете обратить его в человека сейчас? — спросила Анна. — Князь, вы же это уже делали!

— Его — да, могу — пожал плечами Всеслав. — Только что это изменит?.. Но, если вы думаете, что так лучше…

— Да, — бросила Анна.

Полоцкий вздохнул и шёпотом проговорил несколько непонятных слов, прозвучавших для Анны полнейшей абракадаброй. Затем он наклонился и коснулся волчьей морды — под его рукой шерсть начала исчезать, уши и лапы — съёживаться… Через мгновение Анна увидела своего возлюбленного в привычном ей, человеческом виде. Она прислушалась: Илья дышал, но очень слабо и тихо.

— Расстели плащ и уложи его, — приказал она Даниле.

Тот молча повиновался. Появилась Велижана с водой и какими-то своими настойками. Она вымыла Илье лицо, влила ему в рот несколько капель травяного отвара…

Анна уселась рядом с Ильёй и взяла его за руку: да, пульс прослушивался, был слаб и неровен. Ну что же, теперь её очередь. Золотистое облачко, будто бы желая поддержать хозяйку, выползло откуда-то и замерло над ними — отчего на бледно-смуглом лице Ильи появились светлые отблески. Анна поманила облачко и велела ему опуститься чуть пониже, чтобы любимый не мёрз.

Они провели так несколько часов: Анна всё время оставалась рядом с Ильёй. Она развязала ворот его рубахи и положила руки ему на грудь, ощущая под пальцами слабое биение сердца. Её никто не отвлекал, и она разговаривала с ним — то вслух, то шёпотом, то про себя. Говорила, как она долгие годы даже не представляла, что это значит — любить. Просто видела вокруг себя людей — счастливых и несчастливых, красивых, умных, благородных, а то и подлых, и гадких. Но она не понимала, о чём говорил отец, когда вспоминал свою Алтын. Он пошёл бы ради неё на край света, а если бы понадобилось сидеть рядом с любимой сколь угодно долго, и держать её за руку — он бы и это сделал. Вот так же и она, Анна, будет сидеть рядом с Ильёй и говорить с ним: ведь только встретив его, она поняла, что такое любовь…

***

— Анна Алексеевна! Слышите меня? — Оказывается, Всеслав Братиславович уже давно стоял над ними.

Графиня Левашёва подняла голову, пошевелилась, разминая затёкшие плечи.

— Отдохните немного, Анна Алексеевна! Если хотите, я посижу рядом с ним. Вам надо беречь силы.

— Хорошо, побудьте здесь. Но Илью я не оставлю.

Она улеглась на потрёпанный плащ и положила голову возлюбленного себе на плечо. Илья дышал, сердце его билось — он не собирался сдаваться. Значит, надо просто немного подождать. Скоро всё будет хорошо, он придёт в себя.

***

Вокруг что-то происходило, рядом находились друзья, они о чём-то разговаривали, отдыхали, что-то делали — Анна же не интересовалась ничем, кроме слабо шелестящего дыхания Ильи и неровного стука его сердца под её ладонями. Если её просили нарисовать воду или пищу — она быстро, не глядя, рисовала и возвращалась на своё место. Подходила Велижана, кормила Анну горячими похлёбками, печёным картофелем или ещё какими-то овощами — та торопливо жевала, не чувствуя вкуса, благодарила и знаком просила Велижану оставить их с Ильёй наедине. Анна не чувствовала настоящего голода и ела лишь для того, чтобы окончательно не потерять силы. Остатки воды и чая она вливала любимому в рот по крошечной капле, боясь, как бы он не захлебнулся. Илья, казалось, слышал её, понемногу уже мог глотать — Анну это окрыляло. Золотистое облачко не покидало их с любимым ни на миг.

Она потеряла счёт времени, не хотела знать, сколько они уже сидят среди этих проклятых барханов. Первое время до неё долетали разговоры: что делать, если вернётся тэмээн суул, если появятся ещё какие-нибудь неведомые чудища? Данила и Велижана спрашивали, князь что-то отрывисто отвечал; Анна же не вникала в суть их бесед. Главное, что Илья вчера слегка пошевелил пальцами, а сегодня смог поднять руку и дотронуться до её ладони — не сильнее, чем это сделал бы крошечный младенец…

— Анна Алексеевна, — Полоцкий присел на песок рядом с ней. — Мне надо с вами поговорить.

Он протянул ей котелок с горячим чаем; Анна благодарно кивнула и сделала несколько глотков.

— Анна Алексеевна… Не поймите меня неправильно, но мы находимся здесь уже слишком долго, и… Словом, если мы хотим достигнуть нашей цели, я считаю, что пора выступать.

Она с удивлением поглядела на князя.

— Но как мы можем куда-либо выступать, если Илья не в состоянии даже сидеть или стоять? Ему становится лучше, но пока — вы сами видите.

— Знаю. Разумеется, я принял это во внимание. Послушайте! Мы с вами не можем больше терять время. Мы вдвоём, вы и я, двинемся дальше по этой дороге, а потом — туда, куда приведут те сигналы, которые вы получаете… Илья, Данила и Велижана с Велимиром побудут пока здесь. Они с него глаз не спустят. Мы отыщем наконец Злату… То есть вашу маменьку. А потом заберём Илью и остальных. Мы с Данилой понесём его и будем нести, пока не достигнем выхода отсюда. С ним всё будет хорошо, я обещаю.

— Вы предлагаете мне уйти, бросив Илью здесь?! — изумлённо спросила Анна.

Полоцкий поморщился и взял её руки в свои.

— Зачем вы так говорите? Никто не собирается никого бросать, Анна Алексеевна! За ним будут смотреть Данила и Велижана, ответят головой, я прикажу им лично! Просто поверьте, если мы хотим, чтобы наш поход всё-таки увенчался успехом…

— Так и идите с Данилой, или в одиночку, как вам угодно! — Анна отстранилась. — Я не знаю, князь, как вы можете предлагать мне это.

— Что «это»? Я хочу всего лишь продолжить наш путь! А без вас я не смогу явиться к Злате и сказать ей, что оставил вас здесь, в пустыне, по соседству с тэмээн суулом, псоглавцами и ещё Бог знает с кем! Вы же так переживали за вашу маменьку, а я переживаю за неё во сто крат сильнее! Неужели вы не понимаете?!

— Это вы не понимаете, Всеслав Братиславович! Разумеется, я мечтаю найти маменьку, и вам это известно! Но бросить Илью… Как вы можете даже произносить такое?!

Всеслав шумно вздохнул.

— Не далее, как несколько дней назад, вы рыдали от сознания, что снова придётся откладывать встречу со Златой! А теперь вам нет до неё дела?!

Слёзы выступили у Анны на глазах.

— Мне есть до неё дело! Но Илья ради нас с вами рисковал жизнью, лишь бы мы осуществили свою мечту! Он готов был на всё! И ведь маменька не ранена, не обессилена, не умирает!

— Откуда вы знаете? — тихо произнёс Всеслав. Его застывшее белое лицо под гладкими чёрными волосами сейчас казалось гипсовой маской. — За это время могло случиться всё, что угодно!

— Тогда несколько дней ничего не изменят!

— А с чего вы решили, что через несколько дней Илья встанет? Он может пролежать несколько лет!

— Что?! — беспомощно переспросила Анна и оглянулась. Сейчас любимый, казалось, просто спал. Грудь его вздымалась и опадала спокойно, ровно. — Вы не доктор, чтобы судить об этом!

— Графиня, это бессмысленный спор! Я помню, что вы весьма упрямы, когда дело касается близких вам людей — но сейчас-то речь идёт о вашей матери!

— И о моём будущем муже. — Голос Анны прозвучал твёрдо. — Допустим, что на месте Ильи были бы вы, а на моём месте — маменька! Представьте, если бы она вдруг ушла и оставила вас здесь беспомощным, как бы вы к этому отнеслись?!

— Мне нечего представлять, — устало ответил Всеслав и потёр лицо. — Я понимаю справедливость ваших возражений, но… Моя твёрдость и сила воли не безгранична! Думайте, что хотите, считайте меня подлецом! Это невыносимо, быть так близко к ней и не иметь возможности наконец её увидеть!

Его светлые, ледяные глаза блеснули безумным огнём — не хуже молний тэмээн суула.

— Вы пойдёте со мной сейчас! Мы достигнем этого проклятого обиталища мавок, чего бы это ни стоило!

Анна в испуге попятилась: Полоцкий сделался похож на умалишённого. Могло ли оказаться так, что долгое пребывание в этом месте губительно подействовало на его рассудок?!

— Князь, придите в себя! — крикнула она. — Что вы делаете?!

Не обращая внимания на её слова, Всеслав схватил Анну за руку и потащил за собой. Она отбивалась, молчаливо и упорно, кусала его за руки, царапалась: сейчас ей было всё равно — пусть они уходят все, пусть бросят их с Ильёй здесь! Лишь бы его и её не разлучали!

Всеслав сжимал руки Анны, будто в тисках. К ним подскочили перепуганные Данила, Велижана и Велимир… Глухо, будто сквозь пуховую подушку, Анна слышала их голоса, уговаривающие Полоцкого успокоиться… Её переполнял ужас: если она всё-таки не сумеет вырваться, и Всеслав утащит её силой, то Илья останется тут один?!

Как-то у неё всё же получилось высвободиться; оттолкнув Велижану, которая попыталась её удержать, Анна помчалась назад, туда, где оставался Илья… Она уже видела его, по-прежнему лежащего на плаще — как вдруг земля под ней дрогнула и начала проседать. Анна попыталась отступить, но твёрдая почва будто на глазах превращалась в зыбучие пески: Анна чувствовала, что они засасывают её, тянут всё ниже и ниже… Становилось трудно вздохнуть, пошевелить руками, страшная тяжесть давила грудь и виски…

— Илюша, любимый… — прошептала она. — Маменька… Я не хочу вас терять…

***

Перед глазами стоял мягкий, тёплый золотистый свет. «Это моё облачко», — подумала Анна. Значит, она всё-таки не провалилась под землю? Или, лучше сказать, в самую преисподнюю?!

— …Всё хорошо! — долетел до неё нежный голос, который раньше слышался Анне лишь во сне. Такой знакомый и родной, что сердце едва не разорвалось от боли. — Бедная моя малышка…

Анна открыла глаза — ей показалось, что лицо, которое она видела рядом с собой, совсем близко — её собственное отражение в зеркале. Оливково-смуглая кожа, блестящие чёрные миндалевидные глаза, широкие скулы, ореол пышных тёмных кудрей. Неужели?..

Ласковые руки коснулись её лба, щеки, будя этим прикосновением что-то доселе ей неизвестное, то, о чём она думала и мечтала много лет. То, что ранее было закрыто для неё.

— Маменька! — с усилием произнесла Анна волшебное, загадочное слово, будто пробовала его на вкус. В детстве она называла так мачеху, Катерину Фёдоровну, но тогда оно звучало совсем по-другому, не то, что теперь. — Маменька… Я всё-таки вас нашла…