Мы нарушаем правила зимы

Глава 17

Анна стояла перед мольбертом, держа кисти в руках — и всё происходило бы как обычно, если бы под ногами не похрустывал замёрзший песок, вдалеке не шумел лес, а над головой — не неслись низкие тучи.

Этот мольберт, холст, кисти и краски — самые лучшие и дорогие — приобрёл для неё князь Полоцкий. Их с Анной идея проникнуть в Каменный коловрат выглядела почти безумной и совершенно фантастичной. Не то, чтобы Анна не сомневалась в успехе — да она сейчас даже боялась представить, что будут чувствовать они с князем, если снова ничего не выйдет.

Позади неё полукругом стояли те, кто должен был оказаться рядом с графиней Левашёвой, когда Каменный коловрат позволит ей проникнуть внутрь того самого «иного» мира. Полоцкий, Илья, Данила; ещё к ним присоединились двое: мать и сын, странные существа, называемые «оборотными поневоле». Всеслав рассказал Анне и Илье трагическую историю их племени; не скрыл он и то, что вовсе не был уверен, что сможет им помочь. Впрочем, Велижана — так звали женщину-волчицу — выглядела готовой ко всему. Её сын, молодой, неразговорчиый и хмурый малый, держался больше в тени, молчал, во всём слушался мать и князя Полоцкого.

Клавдию решили с собой не брать: та всё-таки являлась человеком. Да она и не горела желанием путешествовать в чуждый, враждебный мир и вполне понимала, что окажется там не к месту. Поэтому Клаша перекрестила и поцеловала Анну на прощание, затем Данила положил руки ей на плечи и прикоснулся губами к её губам.

— Мы скоро вернёмся, ты жди, Клашенька! И береги себя!

— Да уж, желательно… Хоть к лету-то возвращайтесь! — смахивая сердитые слёзы, напутствовала их Клавдия.

— Не тревожься за нас, Кланя! — Анна, в свою очередь, обняла подругу.

Данила оставил Клашу дожидаться их в жилище князя Полоцкого, разумеется, с полного согласия хозяина. Только вот никто из путников не мог сказать, долго ли они будут отсутствовать, и все ли вернутся обратно?..

Хотя именно сейчас Анна старалась про это не думать. Она сосредоточилась лишь на своей картине — не разу в жизни она не пробовала делать ничего подобного. Каково это — зажечь небесное светило собственной рукой? Почувствовать себя сродни силам небесным?

Над ними тускло серело утреннее зимнее небо. Велижана и Велимир смотрели себе под ноги с одинаковым покорно-озлобленным выражением: ровно с восходом солнца они меняли человеческий облик на звериный. Анна бросила взгляд в их сторону; остальные даже не пошевелились, и она приказала себе не отвлекаться.

Получится или нет? С холста на неё смотрел роскошный рассвет — точь-в-точь такой, какой горел над Обуховским мостом, когда они с Илюшей встретились после долгой разлуки. Картину заливало нестерпимым светом, точно Анна писала не красками, а жидким золотом…

Получится или нет?

Ещё немного — добавить не только игру золотистых красок, а ещё и голубого неба, белеющих вдалеке облаков… Но не увлекаться! Её цель — не создать шедевр, а обмануть Каменный коловрат! Убедить его, что сейчас не первые дни зимы, а разгар весны, котора вот-вот перейдёт в лето!

— У нас всего лишь несколько мгновений до рассвета, Анна Алексеевна, — кашлянув, негромко проговорил князь.

Он старался держать себя в руках, но тело его сотрясала крупная дрожь. На секунду Анна пожалела Полоцкого: каково-то ему вот так, стоять и ждать, понимая, что от него ничего больше не зависит? Но вот если у неё получится… Если получится…

В лицо ударил яркий, какой-то сумасшедший свет — Анна зажмурилась и заслонила глаза руками. Кто-то — вероятно Илья, кинулся к ней, отвёл в сторону — а когда она обрела способность видеть, над её картиной будто взорвался золотой фейерверк! Солнечные лучи брызнули с холста на землю, песок, коснулись, наконец, застывшего Каменного коловрата.

Камни, словно вдруг обрели силу, принялись вращаться вокруг своей оси, расти в высоту и ширину… Золотые лучи окрасили камни к жёлтый цвет, а песок под ними стал отсвечивать красным. И вот уже огромный золотой коловрат понёсся в стремительном беге…

***

Замерев от изумления, путники наблюдали эту фантастическую метаморфозу, а коловрат всё вращался и рос, пока не сделался огромным. Уже было видно, что человек мог бы свободно пройти туда, во внутрь, и выйти с другой стороны — как и рассказывал Илья.

Уразумев это, Анна позабыла обо всём на свете, подобрала юбки и ринулась вперёд. Он ворвалась под прохладные и тихие каменные своды — там был полумрак, и лишь ещё не отгоревшее солнце с её картины пока давало немного света. Анна побежала вперёд, даже не думая, собственно, в какую сторону ей нужно идти.

— Маменька! Маменька, вы здесь?!

Ей казалось, что всё уже получилось, что Злата совсем близко и вот-вот откликнется, но каменный лабиринт хранил тишину — лишь эхо подхватило её призыв. Анна бежала и бежала, так что даже дыхание у неё сбилось и ноги начали подкашиваться от усталости. Однако перед глазами стояли лишь каменные коридоры, тихие и безжизненные.

— Маменька! — в отчаянии позвала Анна. — Где же вы?

Господи, неужели она здесь совсем одна? Анна остановилась и посмотрела вокруг: оказалось, она уже убежала далеко вперёд и входа в Каменный коловрат было не видно. Впереди, справа и слева застыли стены лабиринта, под ногами — холодный песок, над головой высились каменные своды… Анна в испуге закрутила головой туда-сюда: откуда же она выбежала, из этого входа? Или вон из того?! Где же Илья, Данила, все остальные?!

Ей стало очень холодно: пока она писала свою картину, то руки её горели от возбуждения и азарта, а по спине стекали струйки пота. Тогда она и скинула тёплую меховую накидку и перчатки, нарочно заказанные для неё Полоцким… Теперь же Анна осталась в платье и капоре: зубы у неё застучали. Причём, чем дальше она уходила, тем холоднее делался каменный лабиринт.

Она приказала себе прекратить панику и подумать. Как бы там ни было, Илья не оставит её одну ни за что на свете! Он станет её искать, если понадобиться, потратит на это несколько дней! Вот только выдержит ли она сама хотя бы несколько часов в таком холоде, без тёплой одежды, еды и питья?!

«Господи, какая же я дура! Зачем помчалась сюда одна со всех ног?!» — стараясь не поддаваться страху, думала Анна. От сознания, что её друзья наверняка бросились на помощь, стало чуть легче. Как бы подать им знак?

Наверное, лучше бы ей не метаться тут по каменным коридорам, будто курица с отрезанной головой, а сесть и подождать. Анна так и сделала: присела на холодный песчаный пол и начала прислушиваться изо всех сил. Временами она улавливала звук чьих-то шагов; она вскакивала и бежала туда, где они раздавались — для того лишь, чтобы убедиться, что ей всё почудилось.

В лабиринте царил полумрак, и графиня Левашёва недоумевала, отчего она всё ещё различает что-то перед собой. У неё не было ни огнива, ни свечи, ни масляного фонаря: всё снаряжение, заготовленное Полоцким для путешествия по неизвестным местам, осталось там, снаружи. Либо здесь, среди камней, имелся всё же какой-то источник света, либо… И тут она со страхом поняла, что чем дальше углубляется в проклятый лабиринт, тем хуже начинает видеть. Стало быть там, впереди — полная темнота…

Анне казалось, что она начала задыхаться, словно кислород вокруг неё заканчивался. Возможно ли это? Ведь она не в стеклянной бутылке, которую плотно закупорили! Воздух должен быть… Но сознание начало мутиться — не то из-за паники, не то кислороду действительно не хватало…

Она оперлась рукой о ледяную каменную стену, а через несколько мгновений опустилась на пол и щекой ощутила шероховатую ледяную почву. Силы уходили, точно вода в песок; Анна была уверена, что блуждает по этому проклятому лабиринту уже много-много часов… Вокруг сгущалась темнота, а ставшие чёрными стены готовы были вот-вот сдавить её, словно в тисках… Ну, вот и всё… Вероятно, Всеслав Братиславович ошибался, когда полагал, что Каменный коловрат должен принять Анну, как свою. Нет, коловрат собирался просто поглотить её и уничтожить — а она сама покорно, будто овечка, пришла сюда, отбившись от своих друзей.

— Илюша… Маменька… — прошептала Анна.

Ей ответило насмешливыми шёпотками равнодушное эхо… Анна закрыла глаза — и тут же ей показалось, что в соседнем переходе резко и громко крикнула птица!

— Маменька! — закричала Анна.

Ворон? Но где же он?! Графиня Левашёва вскочила на ноги: силы вернулись, даже кровь, казалось, быстрее заструилась по жилам… Она снова начала внимательно осматриваться и уже не спешила нестись, очертя голову, на звук. Если ворон знает, что она здесь, то сам прилетит к ней! Послышался шум крыльев; он раздавался совершенно ясно, недалеко — вот только темнота мешала ей что-либо разглядеть. Анна пошла на звук: дышалось спокойнее, голова уже так не кружилась, но видеть она пока не могла. Ей подумалось, что ворон — или это была какая-то другая птица? — ведёт её старой дорогой, так как вокруг постепенно становилось светлее.

— Где же ты, покажись? — тихо позвала Анна. — Не бросай меня!

Да, она уже узнавала знакомые коридоры: вот здесь, на развилке, она сперва ринулась направо, ибо услышала там чьи-то шаги, а потом свернула налево под прямым углом…

Между тем шум крыльев начал удаляться…

— Нет! Нет, пожалуйста! Я же пришла за тобой! — Анна в изнеможении облокотилась на какой-то каменный столбик, и тут вдруг до неё долетел далёкий-далёкий зов.

— Анна Алексеевна!

— …Алексеевна! Сеевна! — насмешливо повторило эхо.

— Князь! Я здесь! — закричала Анна что было мочи, совершенно позабыв, что Полочкий не имеет понятия, где это «здесь».

Она снова ринулась было вперёд, но заставила себя остановиться. Лабиринт коварен и сейчас снова начнёт водить её туда-сюда.

— Оставайтесь… айтесь… айтесь… на месте… есте… — слабо донёсся голос. — Мы придём… дём…

Анна рухнула на песок, прижимая руки к груди. Ну вот, её друзья идут за ней. Илья и Полоцкий найдут её, для них темнота и лабиринт — не помеха, ведь они звери… Волки… Ночные охотники… Это она слабая и беспомощная, а вот Илья — он видит в темноте лучше чем днём и сможет взять её след даже если она упадёт в болото и её начнёт засасывать трясина. Илья придёт и спасёт её…

Веки сделались тяжёлыми, будто на них налипло по целому пуду глины из мастерской хозяйского сына Петруши. Анна положила голову на какой-то каменный выступ и приготовилась ждать — всю ночь… Или теперь уже утро? Или…

Раздалось тяжёлое шумное дыхание — человек не мог дышать так — и в темноте она увидела страшные, горящие будто угли, глаза. Чёрная, как сама ночь, безмолвная тень спрыгнула на неё сверху, прямо с каменной стены. Анна закрыла лицо руками и отчаянно закричала…

— Тише, тише, родная, это же я! — Сильные, тёплые руки подхватили её и подняли с песка. — Всё хорошо, Анна, любимая… я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

***

— Ну, слава Богу, очнулась наконец-то! — Велижана по капле вливала в рот Анне какую-то горьковатую жидкость, пахнущую травами. — Ох, девочка, и напугала же ты нас!

— Анна Алексеевна, что вы там видели? — спросил Всеслав, опускаясь на корточки перед ними.

Анна лежала на разостланной полости, голова её покоилась на коленях Велижаны. Женщина осторожно помогла ей приподняться и протянула кусок хлеба с сыром:

— Вот, покушай, подкрепись! Ты погоди, государь, с расспросами. Чай, барышня ещё в себя не пришла: несколько часов без сознания!

Илья, заметив, что Анна попыталась сесть, тотчас придвинулся к ней — так, чтобы она могла сидеть, опираясь спиной о его грудь. Анна повернулась и прижалась лбом к его щеке.

— Ты нашёл меня…

— Да, но на некоторое время я потерял надежду. Я не слышал тебя… не чувствовал твой запах. Будто тебя кто-то забрал у меня.

Анна, дрожа, прильнула к Илье всем телом — и понемногу ужас от происходящего начал отступать. Возможно, она всего лишь… Всего лишь заблудилась — ну и что же такого?!

— Анна Алексеевна, как могло получиться, что за столь короткое время вы оказались так далеко от входа в Каменный коловрат? Там кто-то был, кроме вас? Мы не могли взять ваш след, даже Илья — а ведь его нюх необыкновенно остёр, в чём-то он превосходит даже нас с Данилой.

— Как долго я отсутствовала? — еле шевеля языком, спросила Анна.

— Примерно три четверти часа, или чуть дольше, — прозвучало в ответ.

— Но… как такое возможно? — пролепетала она.

— Вот и я хотел бы это знать!

— Боже мой! — воскликнула Анна. — Ведь я была уверена, что блуждала там одна долгие часы… Быть может, даже целые сутки! А вы говорите: три четверти часа?!

— И тем не менее, это так, — подтвердил Всеслав. — Поэтому я и решил, что там был ещё кто-то кроме вас, графиня… Этот кто-то мог забрать вас и унести — правда, я не понимаю смысла во всём этом.

— Князь, смысл тут и вообще бесполезно искать, — отозвался Илья. — Нашлась — и слава Богу! Ты помнишь хоть что-то? — спросил он у Анны.

Та постаралась как могла внятно рассказать, что с ней было.

— Ворон?! Вы не ошиблись? — Всеслав вскочил на ноги. — Но это значит, Злата…

— Я не видела ворона, Всеслав Братиславович! Я только слышала его, но уверена, что не ошибаюсь! Он снова спас меня! Вывел, привёл к вам! Иначе я бы погибла там, я уже задыхалась!

— Успокойся, — попросил Илья. — Князь, ты слышал? Нам больше нельзя разделяться ни в коем случае — и не ходить наугад!

— А где мы теперь находимся? — дрогнувшим голосом спросила Анна.

Над её головой клубился слабый золотистый свет, будто солнце силилось пробиться через тучи; под ногами был по-прежнему холодный песок, рядом какие-то валуны…

— Мы внутри Каменного коловрата, неподалёку от входа, — подсказала Велижана. — Ночь у нас нынче.

— А откуда же эти… солнечные лучи?! — изумилась Анна.

Илья и Всеслав переглянулись.

— Как тебе сказать — это с твоей картины, как видно, — кашлянув, проговорил Илья. — Только когда ты убежала, оно… солнце твоё то есть, не смогло тебя догнать. Мы и перепугались, что ты куда-то пропала или забрал кто.

— Ну и дела! — пробормотала Анна. — Я даже не думала…

— Тогда поступим так, — перебил её Полоцкий. — Илья, должно быть прав: искать в этом месте логику и нормальность нам точно не стоит. Если ворон вам, Анна Алексеевна, не привиделся, значит, вас здесь знают и ждут. Тогда вам и быть нашим проводником!

— Но я ничего не знаю, — смутилась Анна. — Я сама заплутала и чуть не погибла! Илья, ты ведь был здесь, ты помнишь?

— Тогда всё выглядело совсем не так, — тихо возразил Илья. — И здесь не было никакого лабиринта. Мы просто прошли вон туда — он кивнул на тот коридор, что вёл через середину лабиринта — и вышли с другой стороны!

— Хорошо, почему бы и нам не сделать так же? — спокойно предложил Данила. — Ведь другого пути мы не знаем! А вот в лабиринт этот соваться точно не нужно!

— Договорились, — неохотно уступил Полоцкий, с сомнением поглядывая на Анну. — Значит, Илья, пока что ведёшь нас ты. Идёмте вперёд и будем осторожны! Не отставать и держаться друг у друга на виду.

Они торопливо собрали прихваченную с собой провизию, воду, тёплые вещи и непременный альбом графини Левашёвой вместе с карандашами. Ещё Анна приметила, что князь, Данила и Велижана вооружены — саблями и кинжалами. Анна содрогнулась: значит, Полоцкий не исключал встречи с какой-то опасностью?..

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, оказавшейся далеко-далеко от дома, испуганной и растерянной. От неё чего-то ждут, надеются, а она… Анна поморщилась, вспомнив, как понеслась в лабиринт с криком: «Маменька, маменька!» С чего она вообще решила, что только лишь очутившись внутри Каменного коловрата тотчас встретит там мать?!

Анна поймала встревоженный взгляд Илья и поспешно улыбнулась ему. Нет, не стоит заставлять любимого беспокоиться и переживать за неё уже сейчас — кто знает, что будет ждать их впереди.

***

— Государь, скоро рассвет, — нарушила молчание Велижана. — Но мы с Велимиром готовы сопровождать вас и днём.

Рассвет? Анна удивилась: как они это поняли? Ведь путники шли уже давно, и никакого освещения, кроме того самого золотистого облачка, что плыло над графиней Левашёвой всё это время, у них не было. Сперва Данила нёс зажжённый факел, но вскоре каменный коридор стал сужаться, а потолок сделался ниже. Факел начал чадить, и князь приказал потушить его.

— Попробуем обойтись без огня: благодаря Анне Алексеевне у нас достаточно света.

И правда: клубок золотистых лучей следовал за Анной, будто ручной: останавливался, когда она стояла и перемещался, чуть только она снова делала шаг. Анна сперва ожидала, что их искусственное «светило» исчезнет, растает, станет невидимым — но ничуть не бывало.

Это, несомненно, облегчало путникам жизнь — но и только. Выяснилось, что оставшийся в памяти Ильи «выход на ту сторону» либо существовал лишь в его воображении, либо зимой Каменный коловрат был совсем не таким, как летом. Или же мавки умели ходить через него более короткой дорогой. Так или иначе, но они шли по каменному коридору уже несколько часов, а никакого выхода даже не предвиделось.

Илья хмурился, напряжённо прислушивался, глубоко втягивал носом воздух — ничего! Тот же холодный, желтоватый песок под ногами, по сторонам — ледяные стены и каменные своды над головой. Потолок уже опустился настолько, что рослые Всеслав и Илья доставали до него рукой — а в остальном пейзаж оставался тем же самым.

— Точно кому-то хочется заставить нас повернуть назад, — пробормотал Данила. — Чтобы мы отчаялись и ушли…

— Подождите! — попросила Анна.

— Что такое? Ты устала? — тотчас повернулся к ней Илья, но Анна замотала головой. У неё перед глазами вдруг возникло необыкновенно яркое видение — Алтын, вернее Злата, юная, прелестная, совсем, как на том портрете. Она смотрела на неё влажными от слёз глазами и улыбалась — горько и нежно.

— Маменька… Я ни за что не брошу вас здесь, — прошептала Анна.

Илья внимательно поглядел на неё.

— Что с тобой? Анна, с кем ты разговариваешь?!

Но она не слушала; выхватив альбом, Анна быстро принялась набрасывать рисунок: узкая длинная пещера с низким каменным потолком посередине которой плескалось глубокое на вид озеро… Где оно оканчивалось, видно не было.

— Что это? — Полоцкий склонился над её рисунком. — Почему вы изобразили именно это?

— Не знаю. — Анна пожала плечами. — У меня и раньше такое было: я не знаю почему рисовала Каменный коловрат, маменьку, вас, Илью…

— Государь, возможно мы как раз и должны следовать этим путём, какой нам барышня указывает. Вы ведь говорили — она проводник! — напомнил Данила.

— Значит, теперь надо искать какое-то озеро! — уныло протянула Анна. — А я опять не знаю, где оно…

Путники направились дальше; впрочем, через четверть часа Всеслав Братиславович приказал остановиться и отдохнуть. Анна про себя возблагодарила Бога: она уже буквально шаталась от усталости. А стоило сказать об этом Илье, он просто взял бы её на руки и понёс дальше — хоть весь день. Ей не хотелось слишком утруждать его.

Велижана вместе со своим отпрыском — угрюмым безмолвным Велимиром — обратились волками и заснули. В отличие от Ильи и Всеслава «обращённые поневоле» выглядели как совершенно обыкновенные волки, только тощие и облезлые. Анна про себя испытывала некоторую робость перед молчуном Велимиром, ловя иногда на себе его острый, испытующий взгляд. Впрочем, его мать Анне скорее нравилась: Велижана держалась спокойно, шла неутомимо, беспрекословно слушалась князя, а её мужественное, приятное лицо хранило следы пережитых испытаний и невзгод.

Данила и Всеслав расстелили большую теплую полость на песке, достали из узла несколько одеял. Илья уселся, опираясь спиной о камни и прижал к себе Анну — она утомлённо опустила веки, устроилась поудобнее в его объятиях… Данила примостился рядом с ними, Всеслав же коротко сказал: «Отдыхайте, я покараулю» и принялся вышагивать туда-сюда по каменному коридору. Волки свернулись на песке, будто обычные дворовые собаки. Анна слышала, как Данила завозился, укладываясь на полость.

— Тоскуешь по Клавдии Семёновне? — тихонько спросил у него Илья. — Не тревожься, она о тебе думает.

— Что ты ко мне в голову лезешь, дьявол? — раздражённо буркнул Данила. — Я тебя не приглашал!

— Я не лезу… Просто слышу, когда кто-то рядом сильно чувствует: страх, ненависть, любовь, тоску… А у тебя и вообще на лице всё написано, — поддразнил его Илья.

— А ну тебя, тоже ещё ведун нашёлся! Отвяжись! — вспылил Данила, отворачиваясь.

Впрочем, выдержал он недолго, повздыхал немного и повернулся снова.

— Слышь, ты, умник! Так ты скажи, коли знаешь — Клашенька… Клавдия то есть — она меня любит? — голос Данилы слегка дрогнул. — Несмотря, что я — нелюдь, от псицы рождённый?!

— Да, — незамедлительно ответил Илья, — Клавдии Семёновне всё равно, кто ты по рождению.

Данила засмеялся, недоверчиво и радостно и стал ещё что-то спрашивать, но этого Анна уже не слышала: она спала.