Мы нарушаем правила зимы

Глава 23

Возможно, там наверху уже стояли морозы, мела метель, деревья серебрились инеем, а реки и озёра сковало льдом. Но здесь, во владениях Праматери, под Каменным коловратом царила тишина, было всё так же тепло, ровным неярким светом сияло серебристое солнце, а внизу, у подножья могучего дерева тихо плескалась тёмно-синяя вода.

Анна попыталась сосчитать про себя: всё-таки сколько дней она со своими спутниками находилась тут? Она каждый раз сбивалась со счёта — дни были настолько похожи один на другой, что различать их становилось всё сложнее.

Всеслав вместе с Ильёй, Велимиром и Данилой отправились наверх, за оборотнями из племени Велижаны. Друзья отсутствовали недолго: оказалось, Праматерь открыла для них гораздо более короткий путь. Она приказала им нырнуть в пруд как можно глубже, не пытаясь выплыть на поверхность, задержать дыхание, а затем ясно, чётко представить себе берег реки, что привела их сюда, и Каменный коловрат. Она пообещала, что вынырнут они уже там, в мире людей, прямо в реке, вытекавшей из озера Глухого. По её словам, река ещё не замёрзла, и путники с лёгкостью выберутся на поверхность.

Анна и Злата наблюдали, как они по очереди опускались в воду и исчезали там, в глубине. Анна плавать почти не умела, и эта синяя бездна внушала ей ужас: пруд был не особенно большим, но, по-видимому, очень глубоким. Последним в воде очутился князь Полоцкий, который двигался скованно, всё ещё дрожал от лихорадки и, похоже, чувствовал себя нехорошо. А хуже всего было то, что князю больше не разрешалось беседовать со Златой наедине — и вообще Праматерь запрещала теперь кому-либо кроме Анны разговаривать с непокорной воспитанницей.

Возвращения ожидали нетерпеливо — и вскоре Всеслав вместе с несчастными оборотнями предстали перед Праматерью. Анна впервые видела «оборотней поневоле» и отметила только, что те выглядели, будто толпа нищих или погорельцев: тощие, оборванные, лохматые существа, с диким затравленным взглядом. По сравнению с ними княгиня Велижана и её сын Велимир смотрелись хотя и замкнутыми, но вполне нормальными людьми.

Праматерь не стала долго разговаривать с племенем, лишь спросила Велижану: ручается ли она за своих сородичей, что те станут служить верой и правдой, стеречь на советь один из входов в её владения? Ещё она обещала не неволить оборотней и не держать силой под Каменным коловратом: когда настанет весна, тем смогут по очереди появляться наверху, коли захотят. Здесь, около подземного озера они будут пребывать в человеческом виде, а обращаться в звериный лишь, если потребуется защищаться. И уж точно никто не станет преследовать их и подвергать пыткам и казням.

По просветлевшим лицам оборотней Анна поняла, что такая жизнь им видится более желанной, чем оставаться вечными изгоями и для людей, и для зверей. Соплеменники Велижаны преклонили колена перед Праматерью и поблагодарили за милость — лишь некоторые юные лица оборотней были печальны. Уж не тех ли, кто не желал оставлять мир человеческий, несмотря ни на какие трудности?

Получалось, что это дело было решено, а вот что будет дальше — никто не мог сказать. Анна и её спутники оказались заперты в мире под Каменным коловратом, как мыши в мышеловке. Всеслав и Анна ни за что не согласились бы уйти без Златы — Праматерь же не гнала их и никуда не торопила. Только вот надежды, что она отпустить Злату по доброй воле — этой надежды больше не существовало. Праматерь не желала даже слышать такие разговоры.

Поэтому Анна и её друзья чувствовали себя будто застрявшими в каком-то безвременье. Графиню Левашёву Макаровна привечала, приглашала помогать с зельями и снадобьями — а во время совместной работы даже рассказывала кое-что о детстве Илюши и Катерины Фёдоровны. Анна же, слушая её неторопливый говорок, гадала про себя: скоро ли Праматерь начнёт тяготиться присутствием чужаков и выставит их вон? Что тогда делать? Оставить здесь Злату на верную смерть?! Маменька и так с каждым днём всё больше хирела и чахла, словно отчаяние и отсутствие надежды подрывало её силы. Анна подолгу сидела с матерью, но строить планы на будущее уже не осмеливалась — вместо этого рассказывала об отце, о себе, Илье и Елене. Эти разговоры только и поддерживали силы Златы: всё-таки ей было интересно узнать единственную дочь как можно лучше.

Илья, энергической натуре которого такая жизнь была противна, готов был уже десятки раз самолично броситься на Праматерь и вцепиться ей зубами в горло, либо удавить собственными руками. Скорее всего, он давно уже поступил бы так, если Анна бы со слезами не умоляла его потерпеть.

— Ты пойми, Илюша — так нельзя! Силой с ней не справиться, тебя просто высекут, как тогда князя Полоцкого!

— Пусть высекут! Небось, до смерти она меня не запорет — не осмелится! Так я и в другой раз попытаюсь! — хмуро отвечал тот.

— Не нужно, Илья. — Всеслав был полностью согласен с Анной. — Если бы с Праматерью можно было совладать таким образом, я бы сделал это сам. И потом… она только больше озлобится против Златы.

Велижана пока оставалась с ними — она послала Велимира устраивать племя оборотней на берегу подземного озера, дабы те заняли там опустевшую деревню псоглавцев. Она объясняла своё решение тем, что сыну пришла пора брать власть в свои руки и подменять мать на её посту. А старейшины племени помогут, если что. Всеслав на это пожал плечами: его занимали другие заботы.

— Так что же мы будем делать? — в который раз уныло спрашивал Данила. — Не можем же мы здесь ещё десять лет просидеть, а, государь?

— Десять лет нас тут терпеть не станут, — отвечал Всеслав.

Данила лишь вздыхал и отворачивался: Анна с Ильёй понимали, что он ужасно тосковал по Клаше, но признавался Данила в этом только Илье. Жаловаться своему барину он не считал возможным.

Анна, зная, что Макаровна вроде как благоволит к ней, десятки раз пыталась завести разговор об их возвращении в человеческий мир, но всегда натыкалась на неизменный ответ: «Да я ж вас не держу, голубушка моя! Коль решили, то загостились — ступайте себе!» Макаровна смотрела на Анну своими выцветшими голубыми глазами и посмеивалась.

Иногда они вместе с Ильёй и князем Полоцким обсуждали, нельзя ли Всеславу со Златой бежать как-нибудь вдвоём, незаметно, пока Праматерь отвлекается на свои занятия. Князь возражал, что уход Златы не останется незамеченным, а тогда суровая хозяйка разгневается ещё больше и наверняка вышлет за ними погоню — да и сама Злата не двинется с места, если Анна останется здесь.

— Нет, мы сможем бежать только все вместе, — сказал как-то Полоцкий. — И есть ещё одна вещь, Анна Алексеевна. Мы не сможем уйти старым путём — подход к озеру охраняют оборотни Велимира. Они теперь служат Праматери и не пропустят нас.

— Но… Разве вы не сможете им приказать, Всеслав Братиславович?

— Теперь уже нет. Я им больше не государь.

— Пусть только попробуют не пропустить! — мрачно буркнул Илья, сжимая кулаки.

— Нет, Илья! Мы не станем так рисковать! И убивать те создания, которые доверились мне, о помощи которым я же первым беспокоился — это не по-человечески, а мы не должны превращаться в зверей!

Илья виновато взглянул на него и опустил ресницы.

— Прости князь: я, как всегда, глупости болтаю. Однако, что же делать всё-таки?

— Пока разве что ждать остаётся, — бросил в ответ Полоцкий. — А если бежать, то только через пруд.

Оказавшись наедине с женихом, Анна просила его обуздать свою натуру и не наделать глупостей — ведь могли пострадать и он сам, и Злата! Илья в ответ молча поцеловал её в лоб, в глаза… Они постояли немного на нижних ветках дерева, глядя в тёмную воду.

— И не страшно вам было туда нырять? — боязливо осведомилась Анна.

— Нырять-то, это что… Князь говорил, если бежать, то этим путём — только, думается мне, это может не получиться.

— Отчего же?!

— А ты вспомни: мы когда за оборотнями ходили, зима ещё в силу не вошла, речка та не замёрзла. А теперь там лёд — мы и вынырнуть не сможем.

— Ты точно это знаешь? Какой у нас месяц-то нынче? — попыталась припомнить Анна.

— Декабрь. — пожал плечами Илья. — А то, что наверху морозы стоят, так это я чувствую… как тогда наводнение. Потому и думал, что возвращаться надобно старой дорогой — но нет, видно и в самом деле через реку придётся.

— Но как же тогда быть?!

— Если только лёд чем-то пробивать, — задумчиво проговорил Илья. — Или оттепелей ждать.

Анна содрогнулась. Разумеется, ей, как и всем им, тоскливое пребывание под Каменным коловратом сделалось невыносимо и хотелось поскорее уйти. Но как они проберутся наверх таким образом, сквозь замёрзшую реку?! По правде говоря, Анна и представлять себе это боялась: она почти не умела плавать, и даже в тёплые водоёмы летом заходила с опаской. А тут — сначала глубокий тёмный пруд, потом ледяная река под слоем льда, который ещё надо будет разбить!

— Не бойся, я всё время буду рядом! — Илюша сильной рукой обхватил её плечи, привлёк к себе. — Главное, это уйти отсюда.

***

Ещё некоторое время они провели в полном бездействии и непонимании, что будет дальше. Анна уже начала всерьёз бояться за Илью, ибо тому невероятно сложно стало держать себя в руках — при виде Праматери он приходил в ярость. Однако Макаровна умудрялась этого не замечать и была с Ильёй неизменно ласкова. Это тоже пугала Анну, ибо они понимала, насколько Праматерь непредсказуемое существо, а уж после того, что она сделала с Полоцким…

В один из вечеров Макаровна позвала Анну к себе в кладовую; та решила, что они снова займутся составлением каких-нибудь зелий, но вышло по-другому. Старушка внимательно взглянула Анне в глаза и сообщила, что обстоятельства в человеческом мире требуют её присутствия.

Анну разом пробрала дрожь. Означает ли это, что Праматерь собирается их оставить? Макаровна тихонько засмеялась — ей не нужно было сильно утруждаться, чтобы понять, о чём думает собеседница.

— Вижу, как у тебя глазки заблестели! А что я тебе говорила, помнишь? Готова будешь вместо маменьки здесь, со мною остаться?

Стоило ли солгать, притвориться? Анна не сомневалась, что Макаровна легко распознает ложь, поэтому в ответ покачала головой.

— То-то же, милая. Ну, мне пора. Надо за сестрицей твоей присмотреть, чтобы очередных глупостей не наделала.

— За Еленой? А что, с ней опять что-то случилось? — встревожилась Анна.

Макаровна снова внимательно всмотрелась ей в лицо.

— Переживаешь за неё? Это хорошо. Всё-таки родная кровь — надо бы вам снова встретиться, поговорить.

— Я обязательно с ней встречусь, — подтвердила Анна. — Я не желаю больше видеть моего бывшего мужа — но Елена виновата лишь в том, что слишком сильно любит это ничтожество. Я бы очень хотела, чтобы её жизнь наладилась.

— Вот и правильно, — кивнула Макаровна.

Анна в волнении перебирала мешочки с сушёными травами, собираясь всё-таки выведать, надолго ли Праматерь их оставляет — но когда она наконец повернулась, то едва не вскрикнула. Макаровны рядом не было. И Анна не слышала ни звука шагов, ни шороха, вообще ничего!

Анна быстро поднялась наверх и заглянула к Злате — ветви чудесного дерева соединялись мягкими, но прочными лесенками. Злата спала, или просто дремала; Макаровны же не было и там. Анна не стала беспокоить маменьку и направилась на ту ветвь, которую Всеслав делил с Данилой и Ильёй.

***

— Вы уверены, Анна Алексеевна? Она точно ушла, или готовит нам какую-нибудь ловушку? — Данила так и вскинулся, будто застоявшийся жеребец.

Всеслав в задумчивости побарабанил пальцами по мощному стволу дерева.

— Илья? Что скажешь, Праматерь где-то поблизости или нет? Ты ведь лучше всех чуешь её присутствие?

Илья прикрыл глаза, сосредоточенно прислушался, будто бы не к внешним звукам, а к чему-то внутри себя… Ему понадобилось некоторое время, прежде чем он зажмурился, потряс головой и объявил наконец:

— Здесь её нет, или же… Или она научилась становиться кем-то, кого я не знаю!

Анна вздрогнула, но Всеслав нетерпеливо воскликнул:

— Тогда, вот он, наш шанс, которого мы так долго ждали! Надо спешить!

— Всеслав Братиславович, не думаете же вы, что Праматерь могла вот так, просто оставить нас одних и позволить увести отсюда мою маменьку? Притом, что она наотрез отказалась её отпустить?! — воскликнула Анна.

— Возможно, она уверена, что её слуги-оборотни не выпустят нас, а другой дорогой через лёд мы не пройдём! — Глаза Полоцкого сверкали от возбуждения. — Как бы там ни было, такую возможность упускать нельзя!

— Как будем пробиваться сквозь замёрзшую реку? — осведомился Данила.

Всеслав хотел что-то сказать, но его опередил Илья.

— Я думал… Если у меня в руках будет что-то тяжёлое, попробую разбить лёд: слава Богу он ещё не настолько крепок.

— А мы не окажемся замурованы во льдах? — тревожно продолжал Данила. — И сколько тебе понадобиться времени, чтобы справиться со льдом? Воздуху-то нам хватит?

Анна застыла от ужаса. Мало того, что они окажутся в ледяной воде, так ещё и вынырнуть оттуда сразу не получится!

— Боже мой… — прошептала она. — Нет, я не смогу…

Но её не услышали, вернее услышали по-своему.

— Графиня, — повернулся к ней Полоцкий. — Чем вы можете помочь: попробуйте нарисовать увесистый, но не громоздкий камень. Лучше — с острым краем. Что-то вроде обломка скалы!

— Может, лучше несколько? Чтобы у всех троих было по камню?

— Нет, Данила, — отозвался Илья. — Какой смысл разбивать лёд в разных местах? Лучше я сам.

На это никто не возразил. Анна трясущимися руками достала свои рисовальные принадлежности, чувствуя, что лично ей было бы проще просидеть здесь ещё до весны, только бы не оказываться в ледяной промёрзшей реке подо льдом. Да ещё с весьма призрачными шансами на спасение! Но ведь неизвестно, что будет весной! И вообще, непонятно, что станется с ними, если они дождутся возвращения Праматери и снова окажутся в её власти.

Анна заставила себя сосредоточиться и выполнить работу, которую могла сделать только она. Когда Илья взвесил в руке получившийся булыжник с острым краем, он одобрительно кивнул.

— Прекрасно, спасибо тебе, родная!

— Мне так страшно, Илюша! — прошептала Анна. — Я ведь не умею плавать! Как бы я не оказалась обузой для всех…

— Нет, нет! Мы поднырнём вместе, я буду держать тебя за руки и смотреть за тобой, а потом разобью лёд, и мы окажемся на поверхности. А пока я буду занят, о тебе позаботится Данила. Я ему так и скажу: пусть хоть сам потонет, а тебя сбережёт!

— Ох, не знаю, Илюша…

Анну трясло мелкой дрожью, но она приказала себе успокоиться. Ещё не известно, не оставила ли им Праматерь какого-нибудь сюрприза? С чего Полоцкий и остальные вообще решили, что им позволят вот так, с лёгкостью, увести Злату и уйти самим?!

***

На ветви Златы они собрались, стараясь вести себя как можно тише, хотя никто не был уверен, что тишина имеет какое-либо значение. Велижана на всякий случай сложила им целый мешок съестных припасов, из того, чем снабдила их Макаровна: сушёных яблок и груш, мочёной брусники, мягкого сыра и лепёшек.

— Ты не идёшь с нами, княгиня? — обратился к ней Всеслав, но та покачала головой.

— Что уж мне делать там, наверху? Доживу здесь, сколько осталось — да и поклялась я Праматери за свой народ. Не бросать же их! Спасибо тебе за всё, государь.

— Ну, как знаешь. — Полоцкий торопился и не собирался никого уговаривать.

Злата сидела на своём травяном ложе; когда же увидела вошедших, то не произнесла ни слова, даже не удивилась.

— Вы уже слышали, маменька? — Анна бросилась к ней. — Вы готовы идти?

— Злата, дорогая моя! — Всеслав подошёл к своей любимой и взял её за руки. — Праматери ведь правда здесь нет? Уж ты-то точно поймёшь, не подстерегает ли она нас?!

— Её нет, — произнесла Злата, — но она не отпустит меня просто так…

Маменька сделала движение чтобы встать, и не смогла: тонкие, гибкие ветви, точно так же, как давеча при Праматери, молниеносно метнулись к Злате. Будто живые, они змеями вплелись в её длинные роскошные кудри, намертво удерживая женщину на постели.

— Да чёрт побери! — взревел князь Полоцкий и выхватил кинжал…

Одна из ветвей изогнулась и наотмашь хлестнула его по руке — оружие отлетело в сторону, рубаха на предплечье была разорвана, на коже князя вспух новый алый рубец… Всеслав зашипел сквозь стиснутые зубы и потянулся за кинжалом…

— Стой! — повелительно крикнула Злата. — Всеслав, остановись! Анна, возьми кинжал!

Анна повиновалась, подобрала упавший клинок и боязливо приблизилась к матери. Ветви не шелохнулись — а вот Злата не могла даже пошевелиться. Она скосила глаза на дочь.

— Режь! — приказала она. — Волосы режь!

Анна всхлипнула и попыталась осторожно отрезать прядку у виска: приходилось резать чуть не под корень, иначе маменьку было бы не освободить. Проклятые ветви вплелись в её кудри слишком плотно к голове…

— Быстрее, милая. Режь, не бойся! — мягко, но настойчиво сказала Злата.

Всё внутри Анны противилось этой работе: казалось невыносимым своими рукам уродовать такую красоту, но выбора не было… Она быстро срезала волосы, стараясь не сделать матери больно; хорошо хоть кинжал князя Полоцкого оказался заточен на славу!

Когда все волосы были отрезаны, Злата вскочила и метнулась к Полоцкому: тот крепко обнял её и прижал к груди… И тут взвизгнула Анна — проклятые ветви, почувствовав, что жертва ускользнула, ловко зашарили по полу, по травяному ложу, начали подбираться к группе людей, стоявших рядом со стволом дерева…

— Маменька, осторожнее! — крикнула Анна.

Полоцкий подхватил Злату на руки и отступил. Вовремя! Ветви слепо завозились на том месте, где они только что стояли… Злата ахнула — сверху на её плечо уже спускалась новая лоза.

— Анна, отойди скорее!

Анна успела отпрыгнуть в сторону от одного клубка ветвей, однако рядом, сверху, снизу уже подползали другие… «Господи», — в отчаянии подумала она. — «Так вот почему Праматерь не беспокоилась и не опасалась, что мы сбежим! Дерево ни за что не отпустит маменьку!»

Илья выхватил у Данилы из рук кинжал и внимательно следил за заколдованными ветвями, что превратились в смертельных врагов. Но из становилось всё больше: казалось, вокруг Златы и Анны смыкается клубок безглазых змей…

Мать и дочь, крепко обнявшись, оглядывались в отчаянии — Всеслав и Илья изо всех сил работали кинжалами, получая удары хлёстких ветвей по рукам, лицам, плечам… Анна уже прощалась со свободой и жизнью: всё равно им не справиться с волшебным деревом, ветвей слишком много и рано или поздно Илюшу и князя Полоцкого удушат или забьют до смерти…

Вдруг кто-то резко оттолкнул их обеих. Велижана, про которую они успели позабыть, выдернула из косы ленту и отбросила в сторону. Её длинные золотисто-рыжие волосы, не тронутые сединой рассыпались по плечам, укрыли её едва ли не до пола… Ветви, будто обрадовавшись новой жертвой, вцепились в густые пряди и намертво пригвоздили княгиню оборотней к травяному ложу.

— Бегите! — крикнула Велижана. — Скорее, государь!

Полоцкий, чьё лицо было всё в крови, опустил руку с кинжалом.

— Она же убьёт тебя, княгиня! — вскрикнула Злата. — За то, что помогла мне уйти — не пощадит!

— Скорее, скорее! Идите! Да ныряйте глубже, не бойтесь! Чтобы на берегу озера не очутиться — не пропустят вас родичи мои!

— Спасибо, княгиня! — тихо сказал Всеслав.

Ветви, державшие Велижану, не обращали больше на путников никакого внимания. Полоцкий обвёл путников глазами.

— Все готовы? Злата, милая, ты сможешь нырять?

Та лишь дёрнула плечом и пронзила его взглядом — будто князь спрашивал нечто самой собой разумеющееся. А вот у Анны буквально подкашивались ноги от ужаса.

— Боже мой, боже мой, — шептала она. — Маменька… Илюша…

— Всё будет хорошо. Сделай глубокий вдох, — ласково сказал Илья.

Он обнял её, и… В следующий миг тёплые тёмно-синие волны сомкнулись у них над головой. Анна успела только втянуть воздух в лёгкие, и ещё заметила, что её постоянный спутник — золотистое облачко — тоже ринулось вслед за хозяйкой.