Мы нарушаем правила зимы

Глава 14

Анна проснулась ещё до света, оттого что в дверь тихо постучали. Она накинула на плечи платок и выглянула.

— Илюша, ты? Что такое?

Илья осторожно прижал её к себе, прикоснулся губами ко лбу. В потёмках его глаза светились, будто у настоящего дикого зверя.

— Я чувствую опасность, Анна… Слышишь, ветер завывает? А вчера и сегодня ещё и льёт, как из ведра!

— Ну и что же?

— Вода идёт! — не колеблясь, заявил Илья. — Река поднимается, скоро тут всё затоплено будет!

Анна помолчала, обдумывая услышанное. Вчера Полоцкий не стал заходить к ним: он спешил и не хотел разговаривать впопыхах. Сегодня же они собирались обсудить «находку», которую Данила с таинственным подручными Всеслава Братиславовича сделали на неизвестном берегу. Данила утверждал, что они нашли тот самый Коловрат, только вот выглядел он не так, как на рисунке Анны. Она надеялась, что ни сегодня-завтра она испросит у фрау Пфайфер отпуск хотя бы на день, дабы уладить семейные дела. А затем они поедут туда, на эту Осиновую мызу, найдут там речку и пресловутый Коловрат — и заберут оттуда маменьку Анны.

— Надо уходить отсюда! Предупредить хозяев, что оставаться нельзя, брать извозчиков и уходить, пока ещё возможно! — настойчиво говорил Илья.

— Но… зачем?

— Я же говорю: здесь очень опасно! Вода поднимается! Слышишь, как шумит?

Анна босиком, на цыпочках спустилась вниз, прошла в сени, отворила дверь и прислушалась. Да, лил дождь и ветер бесновался в мокром саду, но больше она не слышала ничего.

— И куда надо ехать? — спросила она. — Послушай, мы ведь ещё вчера договорились с князем Полоцким…

— Полоцкий и Данила сами должны это знать! — хмуро ответил Илья. — Полагаю, их предупреждать не нужно. Но вот наши хозяева могут попасть в беду, если я им не скажу!

— Да с чего ты вообще решил, что будет какое-то происшествие?!

— Анна, это не происшествие, это настоящая беда! Здесь скоро всё будет покрыто водой — выше человеческого роста! Надо уезжать — в восточную часть города!

Анна всё-таки не могла поверить. Вчера утром Полоцкий ничего такого ей не говорил. Разумеется, она уже уяснила, что Илья сильно отличается от обычных людей, но разве он не мог ошибаться?

— Илюша, возможно, тебе показалось, — терпеливо сказала она. — Да, дождь сильный, но ведь река ещё не выходит из берегов…

Илья закрыл глаза и внимательно прислушался к чутко спящему предутренним снов городу, глубоко втягивая воздух; на его обычно спокойном лице появилось непривычное тревожное выражение.

— У нас ещё есть несколько часов. Я пойду, предупрежу старосту артели и товарищей. А вы с Клавдией должны собраться!

Он даже не накинул на плечи армяк — так и выскочил под дождь в рубашке, с непокрытой головой. Анна зябко поёжилась. По правде, она не собиралась никуда уезжать: как она объяснит своё отсутствие фрау Пфайфер? А сегодняшняя встреча с Всеславом Братиславовичем и Данилой? Ей непременно нужно знать, что там не так с этим Каменным коловратом!

Да нет же, Илья наверняка ошибся! За окном тихо: ну, дождь барабанит в стекло да ветер воет. Анна представила, как Илья мчится по улице под ледяными потоками воды, и содрогнулась. Когда он вернётся, она непременно заставит его напиться горячего чаю и закутаться в одеяло, хотя… Илья, похоже, полон решимости увезти их с Клашей и хозяевами отсюда.

Силы небесные, а если его болезнь вернулась и проявляется таким вот образом? Он сам сознавался, что многого не помнит, что ему мерещилась здесь, в городе, та таинственная незнакомка, которую он встретил тогда, в лесу! А если теперь у него новые галлюцинации?

Анна поднялась к себе — всё равно уже не заснуть — и принялась одеваться. Погода и правда была ужасная; ну, дай Бог, к тому времени, как ей придётся идти в пансион, дождь перестанет или хотя бы немного утихнет.

***

Когда сели завтракать, появился Петруша — оказалось, он ещё с раннего утра куда-то бегал. Он сообщил, что на улице ужасно холодно, Нева стала похожа на океан в бурю. А ещё прошедшей ночью нарочно было приказано развести все мосты и поставить все речные судёнышки на прикол.

На его сообщение никто особенно не встревожился. Для Петербурга случаи непогоды и ненастья были слишком часты, чтобы обращать на них серьёзное внимание.

— А сейчас зеваки по набережной толпятся и смотрят, как Нева волнуется. Ух, красиво! — рассказывал Петруша. — Туман стелется, скоро ничего будет не видно!

«Если мосты развели, то тогда Полоцкому и Даниле придётся нанимать лодку, чтобы сюда приехать», — подумала Анна.

— А где Илья Фёдорович? — осведомилась Арина Ивановна.

— Он… Он куда-то ушёл рано утром, кажется, с товарищами встретится собирался, — коротко ответила Анна. Ей страшно не хотелось, чтобы хозяева заподозрили, что Илья не в себе. Анна предполагала, что виной его нездоровья могла быть непогода или дурной сон.

Обитатели дома торопливо заканчивали завтрак; Клавдия собиралась в свой магазин, Анна и девочки — в пансион, а Арина Ивановна намеревалась идти на рынок, когда Илья, промокший и посиневший от холода, ворвался в дом.

Он начал с того, что отвёл Петрушу в сторону и несколько минут с ним говорил. Подросток слушал внимательно и кивал, а его глаза, и без того округлой формы, с каждой секундой ещё больше округлялись.

— Да ну! Неужели правда? — совсем по-мальчишечьи изумился Пётр.

— Петруша, что за выражения? — остановила его мать.

— Поверьте, Пётр Семёнович, это не игрушки! — подтвердил Илья. — И, поскольку, ваш батюшка, э-э-э, недужен, ответственность за маменьку и сестриц ложится на вас.

Петруша огляделся слегка растерянно, но в глазах его промелькнула гордость.

— Я всё понял, Илья Фёдорович! Я пойду и пока понаблюдаю! — он вихрем кинулся к двери.

— Петенька, ты куда? — воскликнула Арина Ивановна. — Что вы ему поручили, Илья Фёдорович?

Илья с прежним спокойствием оглядел всех присутствующих.

— Я сказал ему, что, из-за непогоды все жители этой части города подвергаются большой опасности. А этот дом не настолько велик и крепок, чтобы выдержать наводнение. Я попросил Петра Семёновича пойти на набережную и побыть там некоторое время — если в течение сегодняшнего утра ветер не утихнет и не переменится, надо будет срочно уезжать отсюда. А вам я бы предложил собрать хотя бы самое необходимое.

— А… Но… Откуда же вы знаете? — пролепетала побледневшая Арина Ивановна. — Кто вам это сказал?

Клавдия, которая хотела уже выйти, топталась в дверях и тоже растерянно глядела на Илью, а дочери хозяйки в испуге замерли на месте.

Илья не смутился, когда в него упёрлись вопросительные взгляды, лишь устало вздохнул.

— Вы слыхали, Арина Ивановна, что дикие звери всегда чуют бедствие: огонь, бурю или землетрясение? Они при этом стараются уйти подальше от опасной местности. Вот и у некоторых людей бывают схожие способности — считайте, что у меня тоже… нечто в этом роде.

Анна уже не могла утерпеть — она дёрнулась вперёд, чтобы отвести Илью в сторону, а вот Клашу эти слова совершенно убедили. Она отошла от двери и схватила Илью за руку.

— Илья Фёдорович, а как же Данила? Он тоже знает? Ну… он ведь такой же, как и вы?.. — зашептала она.

— Не волнуйтесь за него, Клавдия Самсоновна, — так же тихо ответил Илья. — Я уверен, Данилу эта напасть не застанет врасплох. Мы скоро увидимся с ним и князем Полоцким…

— Илья, подожди! — перебила Анна. Она всё-таки взяла его под руку и отвела в сторону. — Зачем ты пугаешь наших хозяев? Посмотри — вокруг всё спокойно. Ну да, сильный дождь, так что же — разве в этом городе не бывало дождей?!

— Ветер переменился, Анна. Теперь он гонит в город воду из залива. Если он не утихнет…

— Но ведь здесь в домах, лавках, присутственных местах полно людей!

— Да, — тихо ответил Илья. — И, возможно, завтра спасать их будет уже поздно.

Анна в отчаянии покачала головой. Если бы была хоть малейшая опасность, наверное, в городе уже подняли бы тревогу — хотя бы выстрелами из пушек — и расставили бы постовых. Пока же, как сообщил им Петруша, власти всего лишь приказали развести мосты и поставить суда на стоянки.

— Илюша, пойми, ты так долго находился в одиночестве, что многое позабыл! Ведь мы не звери в лесу: генерал-губернатор наверняка бы предупредил жителей об опасности, а сейчас настоящей опасности нет! Мне вот нужно идти в пансион, я не могу пропустить день просто так!

— Ты можешь пойти и предупредить фрау Пфайфер, чтобы тоже уезжала отсюда и сказала об этом родителям учениц.

Анна всплеснула руками, представляя, что скажет ей фрау Пфайфер, если она, Анна, примчится в пансион с подобными речами! Да начальница сочтёт девицу Калинкину сумасшедшей и тотчас откажет ей от места.

— Илья Фёдорович, — послышался испуганный голос хозяйки. — но, если вы правы — что же станется с моим домом и садом?!

— Боюсь, это не имеет значения, Арина Ивановна, — ответил Илья. — Сейчас для вас самое важное — спасти ваших детей.

Арина Ивановна беззвучно открыла рот и опустилась на лавку. Её круглое миловидное лицо в обрамлении тёмных кудряшек утратило обычный румянец и сделалось похожим на гипсовую маску. Её дочери взволнованно перешёптывались между собой, а Клаша решительно направилась к лестнице в мезонин.

— Пойду, соберу самое ценное. Анюта, могу и твои вещи сложить.

Арину Ивановну сотрясала нервная дрожь, но она отдала такое же приказание дочерям, и голос её прозвучал почти твёрдо. Анна же ушам своим не верила. Да что это они все, с ума посходили?! Куда они собираются уезжать? А как же её служба в пансионе, сегодняшняя встреча с князем Полоцким, поездка на Осиновую мызу?!

Анна начала было что-то говорить, но Илья, не дослушав, как был с непокрытой головой вышел в сад, потом на улицу. Анна выскочила за ним.

Их узенькая улочка, заставленная небольшими деревянными домами с садиками и палисадниками, была спокойна. Где-то взлаивали собаки, иногда раздавался стук копыт и скрип проезжающей телеги или повозки. Лил сильный дождь и люди торопливо пробегали по своим делам, не задерживаясь, прячась под плащами, накидками и зонтами. Постепенно от земли поднимался туман, но здесь, на улице он не был настолько густым, чтобы мешать видимости.

Илья беспокойно вдыхал холодный воздух и прислушивался; его светлые волосы были влажны, с лица и плеч стекали капли дождя. Он расхаживал по улице туда-сюда, словно дикий зверь по тесной клетке. «Точно волк, пойманный в неволю!» — подумалось Анне.

— Илюша, подожди, успокойся. Если бы тут и вправду была опасность, князь Полоцкий бы предупредил. — Анна взяла его под руку.

— Вчера он мог ничего не заметить. Я сам почувствовал это только сегодня ночью. Возможно, они с Данилой и вообще уехали из города.

— Это значит… его сейчас нет в Петербурге? — спросила Анна.

— Не знаю.

— Но мог ли он уехать куда-то далеко? — настаивала Анна.

— Не знаю! Я знаю только, что если ветер не переменится…

Анна закрыла лицо руками. Она больше не хотела ничего слышать о ветре, дожде и тумане. Неужели же Полоцкий сам отправился за Златой, никому не сказав? И теперь неизвестно, когда вернётся — сегодня, завтра или позже? И если он привезёт её мать в город, Анна даже ничего не узнает, пока они будут здесь бегать и спасаться от мифического наводнения!

Слёзы брызнули у неё из глаз: после вчерашнего разговора с князем, она была уже уверена, что цель близка! Анна даже придумывала, какие слова скажет маменьке в их первую встречу! Она так волновалась всю ночь, так ждала визита Всеслава Братиславовича и Данилы!

Илья, как всегда, угадал её досаду.

— Анна, послушай, сейчас, по правде говоря, не до князя Полоцкого! Я знаю, как ты хочешь скорее броситься на поиски своей маменьки, но поверь: князь до нас не доберётся ни сегодня, ни завтра! Это всё можно отложить…

— Разумеется, можно! — бросила Анна. — Это ведь не твою мать уже несколько лет держат в непонятном, заколдованном плену, откуда нет возврата! Это ведь не тебе посылали видения, не с тобой пытались говорить через рисунки и сны! Это не ты больше двадцати лет ждёшь и боишься: а вдруг её уже нет в живых! Это всё можно отложить — ещё на двадцать лет, пока я сама не состарюсь!

Анна говорила это, наполовину осознавая, что осыпает Илью несправедливыми и гадкими упрёками. Вторая же её половина захлёбывалась от обиды: ведь она же думала, что как раз Илья и должен понимать её, как никто! Уж ему-то известно, как сильно она мечтает найти Злату и, наконец, обрести настоящий покой! А он твердит о каком-то наводнении, собирается куда-то их везти, когда надо оставаться на месте и ждать приезда Полоцкого и Данилы!

Илья постоял немного, глядя куда-то вдаль; Анна видела, что на скулах его перекатывались желваки. Впрочем, он слишком хорошо владел собой, чтобы вспылить.

— Пойдём домой, — ровным голосом произнёс Илья. — Ты совсем замёрзла.

Он взял Анну за руку, и повёл обратно к дому. Анна и правда дрожала от ветра и ледяного дождя — тонкая шерстяная накидка промокла и защищала плохо. Прохожих вокруг стало ещё меньше. Анне хотелось вырвать свои озябшие пальцы из руки жениха, но было ясно, что Илья гораздо сильнее, и, если она начнёт вырываться, как капризный ребёнок, то будет выглядеть смешно и нелепо. Она украдкой всхлипывала и вытирала злые слёзы; Илья же был занят своими мыслями и держал её руку как всегда — спокойно и нежно. Его ладонь была тёплой, несмотря на непогоду.

Когда они вернулись в дом Арины Ивановны, Петруша уже воротился: промокший насквозь, озябший, но весьма гордый собственной храбростью.

— Ветер всё тот же: с моря дует, Илья Фёдорович! А вода, знай, прибывает: уже чуть не через парапет перекатывается! — объявил Пётр Семёнович, клацая зубами. — Через реку только на лодке можно перебраться: мосты сводить не приказано! Народ покуда ходит-смотрит да руками всплескивает! И туман всё гуще.

Прочие домочадцы столпились вокруг Петруши, с тревогой внимая рассказу.

— Так как же нам быть, Илья Фёдорович? — спросила хозяйка. — Может быть, подождём до завтра?

Илья покачал головой.

— Завтра будет поздно, поверьте! Эта часть города может пострадать больше, чем какая-либо другая.

— Из-за близости к морю? — сообразил Петруша.

— Да! Арина Ивановна, я советую вам всё-таки собраться, но много вещей взять с собой не получится. Значит, собираем самое ценное. Я попробую договориться с кем-нибудь, кто перевёз бы нас на тот берег, пока погода ещё позволяет.

Илья накинул, наконец, плащ и вышел. В доме поднялась суматоха; дети бегали туда-сюда, плакала младшая дочь Арины Ивановны, которой не позволили взять с собой всех любимых кукол; причитала сама хозяйка, предчувствуя, что, если наводнение будет сильным, да ещё, не дай Бог, ураган поднимется, от её любимого старого домика ничего не останется.

Верная себе Клаша ласково утешала Арину Ивановну. До Анны долетели слова: «Ну что вы, даст Бог — обойдётся! Вдруг выстоит домик, тогда через пару деньков и вернёмся сюда. А покуда у родни побудете, туда река не дойдёт. Вы ведь недавно у них гостили на Выборгской стороне: чай, и теперь не прогонят! Вам о детках надо думать!», «Да, да, всё верно, Клашенька, милая!» — всхлипывала в ответ хозяйка.

Сама Клавдия собрала только немногие деньги, что нажили они с Анной, драгоценности, подаренные бароном, да одежду. Больше у них, собственно, ничего и не было… Петруша же едва не рвал на себе волосы, представляя, что взлелеянные им скульптуры и рисунки достанутся вышедшей из берегов реке! Клаша и его умудрялась утешать на ходу, доказывая, что до поступления в Академию ещё много времени: он создаст новые произведения искуства, куда лучше прежних!

Анна же одна стояла неподвижно посреди этого тарарама; ей казалось, что она видит какой-то дурной сон. Неужели все домочадцы — вот так сразу, безоговорочно поверили, что завтра, а то и сегодня всю эту часть города покроет вода, и дом будет разрушен?! А если Илья ошибся, ветер через пару часов утихнет, дождь перестанет? Князь Полоцкий приедет сюда и не найдёт графиню Левашёву! А они в это время буду спасаться не пойми от чего на какой-то Выборгской стороне, где Анна никогда и не бывала!

— Анюта! Ну что же ты? — позвала её Клаша, но Анна не двинулась с места.

Клавдия вгляделась в неё, пожала плечами и снова направилась в мезонин — как догадалась Анна, собирать теперь уже её вещи. Ну уж нет!

Стукнула дверь, и на пороге появился Илья, окончательно вымокший. На его бронзовом лице горел румянец от холода и ветра.

— Надо идти! — решительно сказал он. — Скоро ветер усилится, а пока мы ещё можем успеть.

Арина Ивановна сцепила зубы и устремилась в каморку хозяина, который, как обычно, с самого утра утешался бутылкой хлебной водки. Из-за прикрытых дверей донеслось неразборчивое пьяное бормотание, гневные возгласы хозяйки, шорох и скрип половиц. Петруша поморщился и прошёл за матерью — вдвоём они, видимо, всё-таки уговорили хмельного подполковника послушаться голоса разума и пойти с ними.

Когда же двери распахнулись, и появились Петруша с Ариной Ивановной, поддерживающие едва переставлявшего ноги хозяина, Илья без слов шагнул к ним. Он отодвинул хозяйку в сторону и сам взял подполковника под руку, а другой рукой легко вскинул на плечо огромный узел с хозяйскими вещами.

— Идёмте!

— Я не пойду! — впервые за долгое время разомкнула уста Анна.

Голос её прозвучал решительно, так что присутствующие притихли: стало слышно, как дождь барабанит в стёкла и ветер швыряет туда-сюда упругие струи воды.

— Но, Анна Алексеевна, как же это…

— Анюта, ты что? Надо спешить!

— Аннушка, милая, ведь мы уже собрались!.. — раздавалось вокруг.

Только Илья ничего не сказал — лишь с горечью взглянул ей в глаза.

— Анюта, ну что ты? — бросилась к ней Клаша. — Ты разве не поняла? Илья Фёдорович ведь объяснил: нужно ехать сейчас же, а потом, когда всё закончится…

— Нет, — перебила Анна. — Я отсюда не пойду. Я должна дождаться князя Полоцкого — ты, Клаша, знаешь, почему — и узнать, когда мы поедем за маменькой? Я слишком долго этого ждала, чтобы сейчас опять броситься бежать неизвестно куда! Да и никакого наводнения пока нет!

Клаша в изумлении развела руками.

— Да ведь Илья Фёдорович сказал!.. Мы с ними непременно спишемся, только позже! Анюта, пойми, это вопрос всего лишь нескольких дней!

— Да, для тебя и Ильи Фёдоровича это вопрос нескольких дней, а для меня — всей предыдущей жизни, — глядя в окно, ответила Анна.

Клаша вместе с Ариной Ивановной хором принялись уговаривать и убеждать Анну послушаться, но Илья их прервал. Оставив пошатывающегося полковника, он подошёл к Анне.

— Мне очень жаль огорчать тебя, и я очень хотел бы сделать всё, как ты пожелаешь. Но не сегодня, — спокойно сказал он и невозмутимо поцеловал её в ладонь. Затем легко, точно пёрышко подхватил Анну на руки и велел всем выходить.

Графиня Левашёва готова была шипеть и царапаться, будто рассерженная кошка, только это было бесполезно. Илья держал её в своих сильных руках, не давая ни вырваться, ни соскочить, а уж говорить и возражать что-то и подавно было бы впустую. Анна могла лишь давиться горькими злыми слезами и собственной обидой, теперь уже не только на жениха, а ещё и на Клашу, Арину Ивановну и весь окружающий мир! Ей казалось, что самые близкие люди предали её и остались равнодушными к её беде.