На факультет к оборотням

Глава 16 Сантарра

– Издеваешься? – слышу я почти беспомощный голос Фолла, и очень жалею, что мои глаза закрыты.

Ну а когда еще удастся посмотреть на вечно надменного преподавателя, который вдруг стал говорить так, словно не знает, что делать.

– Ты просишь у меня противоядие для ведьмы? У оборотня? Может, в ее карманах посмотришь?

– Не смешно. – Отрезает Виктор, а я размышляю, что вообще-то, забавно.

Ну а как иначе, если испокон веков именно неосторожные, слишком самоуверенные оборотни бегали к ведьмам за всевозможными травками?! А те лишь закатывали глаза на их безрассудство и незнание элементарных вещей в лесу. А теперь, вот… Полюбуйтесь. Ох, какой я позор для всего ведьмовского факультета, и для Анге!

– Слушай, ну она же вот тут, по краешку ходила! Где эта чокнутая успела найти «окаменей» – ягоду?!

– Там же, где все неприятности. Талант у нее!

– Безмозглость-то?

– Угу…

Оба оборотня так тяжело вздыхают, что даже хочется пожалеть их, не готовых к такому ходячему несчастью в своей группе. Если б не одно «но» – несчастьем тут считалась я, и безмозглой, по их словам, тоже!

– Ох, надеюсь, потом опять не будет утверждать, что ее пытались отравить, – бормочет Фолл, и я чувствую, как под моим телом напрягаются мышцы Виктора, – ладно, положи ее в палатку. Через пять-шесть часов очухается. Кажется, это будут самые спокойные полдня в походе…

Съер, судя по движениям, покидает преподавательскую палатку, и несет меня куда-то дальше. Очень некомфортно вот так висеть на чьем-то плече – и не иметь возможности хоть как-то выразить свое недовольство.

А еще более тяжело молчать, когда привыкла на каждое слово выдавать в ответ десять.

Меня неожиданно аккуратно укладывают на что-то мягкое, и даже укрывают сверху. Пару минут вокруг не доносится ни звука – и я уже решаю, что меня оставили одну, и можно поспать, как снова слышатся чьи-то шаги.

– Оу.

– Даже не спрашивай.

Ого, оказывается, Серый до сих пор здесь! И, судя по голосу, к нему сейчас присоединился и старший брат…

– Да я итак в курсе. Все только и судачат о том, что ведьма наелась не тех ягод. Ты как такое допустил-то?

– А я знал, что она их сожрет?! Клянусь, Митр, как только мне кажется, что я все предусмотрел, и понял, как надо – она выкидывает какой-нибудь новый фокус!

Димитр усмехается, и я мысленно представляю, как он по привычке приглаживает волосы. А вот лицо Виктора почему-то ускользает, не давая понять эмоцию оборотня – он что, раздражен? И даже капельку… Расстроен?

– М-да, тут надо держать ухо востро. Тогда другой вопрос, братец – а почему мисс катастрофа в нашей палатке?

Чего?!

– А куда мне ее деть? Ее палатка еще сырая, как и вещи, ну ты в курсе. А оставить ее на открытом воздухе одну… Черт, даже страшно представить, что будет.

– Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я обедать, ты со мной?

– А чем поделишься?

Братья покидают палатку, обсуждая, что Димитр один из первых поймал дикого кабанчика, и как сейчас будут его готовить. А я остаюсь лежать в полной темноте и одиночестве, размышляя о своей невезучести.

Ну как же так вышло?! Анге битый час объясняла мне, какие ягоды есть можно, а какие – категорически нельзя, а я и здесь напутала! Теперь вообще не ясно, что делать – вряд ли после подобного я смогу съесть еще хоть что-нибудь с ветки, а питаться чем-то надо… Может, перестать упрямиться, и принять помощь от Виктора?

Только почему мысль умереть от голода пока кажется мне привлекательней, чем принять еду из рук оборотня?

Я неожиданно слышу совсем рядом какой-то треск, и удивленно прислушиваюсь, стараясь понять, что происходит. Братья ушли совсем недавно – и вряд ли уже успели поесть и вернуться обратно. Тогда кто сейчас тихо-тихо крадется совсем рядом, настолько близко, что я ощущаю легкое движение воздуха на своей щеке?

И как позвать на помощь, если даже завопить сейчас я не в силах…

Я силюсь услышать еще хоть что-то, но неожиданно все звуки пропадают, и следующие полчаса я действительно провожу в одиночестве. А затем медленно, с отступающим напряжением проваливаюсь в сон – и уже в полудреме чувствую, как кто-то ложится рядом.

Пробуждение выходит, кажется, самым пугающим за всю мою жизнь. Я просыпаюсь – но не могу не то что пошевелиться, но даже открыть глаза, а из-за того в панике мечусь внутри, пытаясь понять, что происходит.

– Тише, тише… Синеглазка! – тут же кто-то подскакивает рядом, и я чувствую, как с меня убирают (!!!) тяжелую, горячую ладонь, – у тебя сердце стучит, как ненормальное… Т-ш-ш… Все в порядке. Ты все еще под действием ягод, которые проглотила по собственной глупости. Еще около часа, и ты постепенно начнешься приходить в чувство.

Я начинаю успокаиваться, вспоминая, что произошло ранее. Кажется, я довольно неплохо поспала, раз осталось потерпеть всего какой-то час… Только вот непонятно с каких щелей вдруг рядом примостился Съер, и с чего его лапы так вольготно были расположены на моем теле…

– Если тебе интересно, то вечер у всех свободный. Ребята сейчас собрались у костра и рассказывают друг другу всякие истории. Митр, судя по всему, уже поведал парочку наших легенд из клана… Как очнешься, можем тоже сходить, послушать.

Повисает неловкое молчание, в котором как бы должен быть мой ответ. Но его нет – и Вик продолжает болтать, словно так и надо.

– Как удачно, что молчание на всех языках мира означает согласие. Кстати, еще Митр подсказал, как быстрее вернуть телу чувствительность – надо помассировать конечности, тогда яд сгонится быстрее. Ты как, не против?

Снова тишина, в ходе которой я мысленно ору, что пусть только попробует. Бесполезно – Вик уже довольно занимает сидячее положение, и я чувствую его руки на своих ногах.

О нет!

Только не это… Глупый оборотень, не смей лезть к моим ботинкам! Я же весь день в них проходила, а мои пальцы в мужских носках вряд ли выглядят хоть сколько-нибудь презентабельно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но, кажется, Съера это мало волнует, потому что он спокойно развязывает шнуровку на моих ботинках, а следом, не говоря ни слова, стаскивает и носки. На секунду замирает – за которую я успеваю мысленно помолиться всем ведьмам и Прародительнице – а затем двумя горячими ладонями обхватывает мою стопу.

Ох. Черт. Возьми.

Какое блаженство.

Я бы даже застонала с первыми движениями его рук, если б могла произнести хоть что-то. Съер мягко скользит пальцами по косточкам и суставам, слегка надавливает, даря какие-то незнакомые, но томительно-чувственные ощущения, среди которых я теряюсь на время, не давая себе мыслить рассудительно.

Еще. О Прародительница, еще, пожалуйста, еще немного…

– Не знаю, о чем ты думаешь, ведьма, – неожиданно хрипло произносит Съер, не прекращая массаж ни на секунду, – но у тебя участился пульс, и покраснели щеки. И, раз уж мне самому пока позволено решать, что ты чувствуешь…

Он замолкает, затем неожиданно убирает руки, отчего я едва ли не испускаю разочарованный стон – а затем его губы шепчут у самого уха, вызывая столп мурашек во всем неподвижном теле.

– Пожалуйста. – Выдыхает Виктор, и я явственно чувствую в его голосе улыбку, – поблагодаришь потом.

Все, что угодно, только вернись к тому, что делал до этого! Потому что, кажется, оборотней с пеленок учат не только ставить палатки – но и доводить до совершенного сумасшествия массажем ног.