На факультет к оборотням

Глава 25 Виктор

Бег по лесу – теперь, кажется, единственное занятие, способное хоть как-то меня успокоить.

Я несусь сквозь деревья, на ходу сдерживаясь, чтоб не обратиться тут же. Замедляюсь – и парой движений скидываю за ближайшую ель всю одежду, чтобы после пробежки не плестись в академию в чем мать родила. Лишь затем снова разгоняюсь, прекрасно зная – на «лету» перевоплощаться приятнее. Ничего, в принципе, необычного – просто кайфовее для мышц, и внутреннего удовлетворения.

Удивительно, как получается сдерживаться. Даже Фолл подметил, что с внутренним зверем у нас какой-никакой баланс. Если в обычной жизни я вспыльчив и способен к самоконтролю почти также, как Митр – к внезапным всплескам агрессии, то в плане перевоплощения и звериных повадок все намного лучше.

Может, стоит взаимодействовать с ведьмой в «режиме волка»?

Хоть тогда, возможно, мне не захочется сразу же свернуть ей шею…

Я зло убегаю все глубже в лес, не особо заботясь о расстоянии. Обратную дорогу найду по запаху – как и оставленную одежду, тем более в волчьей ипостаси это сделать еще проще. А вот если б я был в человечьей, то мне бы понадобился ориентир посильнее.

Например, запах одной несносной ведьмы, которая не умеет даже «извини» сказать без оскорблений.

О, как же я злюсь, Луна…

Мне самому не хватает еще смелости признаться, что я сам заставил ведьму выйти из себя. Не потому, что не хотел помириться. Напротив – сильно хотел.

Слишком сильно для оборотня, который вот-вот прошел обращение, и в скором времени должен явиться в стаю для назначения наказания. Чересчур для всегда пофигистично настроенного к проблемам Съера, который, в отличие от старшего брата, умел класть любых размеров орган на самые разные приключения в жизни.

Но только не в случае с Сантаррой, которая как будто была маленьким центром моей вечно спокойной души, и своим одним присутствием бередила там воронку проблем и переживаний.

О, Луна, как же это бесило!

Когда я навестил ее там, в медблоке, мне казалось, что мы сможем поговорить и договориться. До чего конкретно – понятия не имею, но чувствовал, что нам обоим требуется сказать нечто важное друг другу. Я даже не ушел тут же спать, как Митр, а отправился прямиком к ведьме, узнать, как она себя чувствует, и хоть что-то выяснить у Анге по поводу ее откровенной наготы в той яме.

А в итоге эта ненормальная уже, оказывается, сделала свои выводы!

Да какие!

Я с дуру едва ли не сношу перед собой тонкое деревце, но лишь из-за с детства вдалбливаемого уважения к природе ухожу в последний момент в сторону.

Не знаю, с каким окружением росла и взаимодействовала ведьма раньше.

И уж точно не представляю, какой уровень недоверия ко всем вокруг нужно иметь, чтобы делать вот такие вот выводы.

Но уж точно понимаю, что не сделал ровным счетом ничего, чтобы терпеть подобное! И пусть мне невыносимо хочется касаться, говорить, смотреть и трогать маленькую блондинку – черта с два я позволю ей разбрасываться такими словами!

Я действительно жду извинений.

И в то же время, как только вижу ее на горизонте, невероятно бешусь от осознания того, насколько слаб перед нею.

Не могу устоять, чтоб хоть ненароком не бросать в сторону девушки взгляды. И чтоб через других, незаметно ловить фразы о ее самочувствии, делах, событиях в жизни… Это полный провал в плане моего хваленого пофигизма, и жутчайший тревожащий фактор в общей спокойной жизни.

И вот как помириться двум людям, если один из них злиться и не может простить без искренних и забивающих на гордость извинений, а другая настолько высокого о себе мнения, что ни в жизнь не извиниться так, как бы это устроило другого?!

Какой-то затхлый круговорот обиды, и пока я не нахожу в себе сил быть умнее, и отпустить ситуацию. Но и силы держаться в стороне от ведьмы уже кончаются…

Пробегав до позднего вечера, я с приятной усталостью возвращаюсь в свою спальню, чтобы удивиться незапертой двери. Вхожу, втягивая носом воздух – и еще до того, как вижу гостя, понимаю, кто здесь.

– Митр, ты не вовремя, – бросаю разлегшемуся на кровати брату, и прикрываю за собой дверь, – если ты за поболтать, то давай уже завтра. А если это что-то важное – я сейчас вообще не настроен решать проблемы.

Я прохожу к шкафу, доставая чистую майку, а брат меж тем усаживается на кровати, внимательно наблюдая за моими действиями.

– От родителей пришло письмо. Они перенесли наказание на каникулы – после сдачи первых зачетов будет неделя отдыха. Так тебе не придется прерывать учебу, чтоб…

– Хорошо. – На выдохе прерываю я брата, и резко поворачиваюсь к нему лицом, – то-то еще?

Димитр чуть прищуривается, разглядывая мое лицо, и в его глазах мелькает понимание.

– Что, очередной неудачный разговор с ведьмой?

– Откуда ты…

– Знал, что из ее извинений не выйдет ничего толкового. И еще подозревал, что ты непременно «убежишь» развеяться. Хм, два и двух однако…

– Так это ты подослал ее ко мне извиняться?! – рявкаю, делая шаг навстречу, и запускаю пальцы в волосы, – черт, она что, даже не сама додумалась…

– Ну, погодь, Вик. То, что Санти решилась извиниться – уже просто гигантский шаг, если брать во внимание ее характер. Да, согласен, попытка не удачна. Но ведь это первый раз, нужна практика.

Я в изнеможении сажусь за стол, откидывая голову, и снова пытаясь утихомирить воющего внутри зверя. Ему не нравится, что мы от ведьмы далеко. А после нашего «разговора» на поле стало только хуже…

– Что это вообще за извинения такие? – стону я, не пытаясь спрятать свои эмоции перед братом, – больше было похоже, что ко мне подошли сделать одолжение, а когда я его не принял, приплясывая от радости, еще и полили сверху тем же соусом, мол, кушай, не обляпайся! Клянусь, Митр, гонору в девчонке побольше, чем в некоторых вожаках кланов…

– Кстати говоря…

– А еще говорят, что это оборотням тяжело признавать свою вину! Твою мать, пусть еще хоть где-нибудь мне подобное скажут – я буду предоставлять им ведьм в противовес всей этой лживой теории! И, чтоб ты понимал, для баланса хватит одной конкретной ведьмы!

– Да я собственно об этом и хотел поговорить…

Слова Митра прерывает неожиданный, резкий стук в дверь, от которого мы оба замолкаем, и резко поворачиваем головы. Брат только-только пытается принюхаться – а я уже вскакиваю, и распахиваю дверь.

Что за…

– Сантарра?

Девушка стоит, как-то странно сжавшись, и сцепив руки на животе. Неловко переступает с ноги на ногу, выражая смущение, но в глазах я вижу решимость – а еще какой-то незнакомый, почти панический страх – отчего сам сразу же пугаюсь, и отодвигаюсь, предлагая войти.

– Спасибо.

Она протискивается в комнату, замечает не менее удивленного Димитра – и сразу же разворачивается, собираясь уйти.

– Я не вовремя…

– Все нормально. Что случилось?

Моя злость на нее, разногласия, обиды – все эту еще минуту назад беспокоило и не давало допустить и мысли о том, что мы снова будем вот так запросто общаться с ведьмой. Но лишь одна следующая фраза – и я забываю обо всем, понимая, то это не так уж и важно.

– Со мной что-то не так, Виктор…

Она слабо улыбается, будто пытается самой себе казаться сильной, но одно вот это уже пугает меня самого в вечно непримиримо сильной ведьме. Я подхожу ближе, аккуратно расцепляя ее ладони от живота – и придирчиво оглядываю ведьму на предмет целостности шкурки.

На первый взгляд все в норме. Но тогда что…

– Садись, – киваю на стул, с которого совсем недавно соскочил сам, – рассказывай.

Она послушно (черт, кажется, действительно случилось что-то страшное!) усаживается, и подцепляет колени к груди, с ногами забираясь на стул. Снова обхватывает себя руками – и беспомощно замирает под нашими внимательными взглядами.

И молчит.

Ну твою ж мать!

– Санти, – очень стараясь говорить спокойно, зову ее я, и девушка переводит на меня голубые глаза, – расскажи, будь добра, что случилось.

– Я странно себя чувствую.

– Это мы поняли. В чем конкретно? У тебя что-то болит, или беспокоит?

Девушка отрицательно мотает головой, и снова задумчиво молчит, будто пытаясь подобрать нужные слова. Я перевожу взгляд на брата – но тот лишь следит за лицом Санти, так, словно ждет чего-то…

Чего-то, о чем имеет намного больше представления, чем я.

– Я сегодня очень сильно захотела пойти в лес, – наконец, произносит девушка, и это вот совсем не то, что я хоть на секунду ожидал услышать, – после того, как мы поссорились там, на поле. Я вернулась в академию, и ужасно захотела обратно. Просто не представляешь, как…

– Вообще-то, представляю. Но… Проклятье, Санти, всем нас время от времени хочется на свежий воздух, погулять. Ты пришла из-за этого?!

Может, это вот такой способ у ведьмы – помириться без извинений? Хотя по виду совсем не похоже…

– Не совсем, – отмахивается Сантарра, и на удивление даже не обижается от моих резкий слов, – я очень сильно… Хотела увидеть тебя.

На этот раз я тоже замолкаю, пытаясь переварить последнюю фразу.

Увидеть меня?

Хм, звучит очень и очень… Вкусно. Настолько, что волк в груди перестает в панике метаться, и удовлетворенно мурчит, явно смакуя эту фразу.

Но я не даю себе права хорошенько ее обдумать, а просто развожу руками, выискав наиболее подходящий ответ. Ну, правда, нельзя же вот так с головой просто окунаться в такие неоднозначные признания ведьмы…

– То есть, ты хочешь сказать, что тебя настолько мучало чувство вины? Действительно, сильно необычно и странно для твоего мира. Но, Санти, боюсь тебя удивить – и такое вполне бывает. Что-то еще?

Удивительно, но мы как будто поменялись ролями. Теперь я не могу сдержать колкость на любую ее фразу, и все жду, когда блондинка взорвется, и надает мне словесной сдачи. Может, все дело именно в том, что мне страшно ее такой видеть? И на самом деле своими издевками я хочу привести ее в чувство?

– Я боролась с собой почти целый вечер, – будто не слыша моих слов, продолжает ведьма, и словно проваливается в те чувства, что испытывала ранее, – ходила из угла в угол комнаты, размышляла, переживала… Это необъяснимо, если честно. Я не находила и до сих пор не нахожу внятной причины того, что так сильно хотела покинуть комнату. Просто пойти в лес. Просто тебя увидеть. Догнать и… Сама не знаю, что дальше.

Она снова пожимает хрупким плечиком, и неотрывно глядит в окно. Мы молчим – я словно ощущаю, что самое важное еще впереди, и затихаю, давая ей время все обдумать.

Вряд ли бы она пришла ко мне в спальню, чтоб сказать только это.

Но что же тогда…

– К концу вечера я не выдержала, – наконец, словно в страшном грехе, сознается Санти, и даже чуть-чуть раскаивается на стуле, сжимая свои колени, – переоделась, решила, что все-таки схожу…

Мне не нравится мысль о том, что она собралась идти одна в лес. Вот не нравится, и все тут. Но я молчу, упрямо стискивая зубы, и ожидая дальнейшего признания.

– Я вышла из академии, как в полусне, действительно собираясь в темноте искать тебя по лесу. Это… Просто вот так, и не просите меня объяснить, почему и зачем! А затем. Еще даже не дойдя до поля, я вдруг поняла – тебя там нету.

– В лесу? – Словно отупевший, уточняю я.

Ведьма кивает, и трет ладошкой нос, беспомощно оборачиваясь к нам. Я все еще чего-то жду, потому что не понимаю, что вообще происходит. А Санти в полном поражении цепляется за меня глазами, и тоже словно ждет приговора.

– Ничего не понимаю. Так как ты поняла, что меня нет в лесу-то?

Сантарра кивает, словно этот вопрос – то, чего она боялась и в то же время хотела услышать. А я просто до предела напрягаю слух, боясь пропустить хоть слово в дальнейшей фразе.

– Я почуяла твой запах, Вик, – в отчаянии шепчет она, и кусает себя за нижнюю губу, как будто хочет удостовериться в реальности происходящего, – и нашла тебя сейчас я тоже… По запаху.

Я в полном недоумении смотрю на ведьму, а она – на меня, и мы ищем ответ друг в друге. Что это вообще все значит? Какого… И как я должен реагировать на подобное?

– Вот как раз здесь, кажется, я могу внести хоть немного ясности.

Голос брата, что неожиданно врывается сбоку, и разрушает наши взгляды, звучит непривычно громко и замершей тишине спальни. Я поворачиваюсь к Митру – и думаю, что же он может знать такого, чего не знаю я.

– Если можешь – уж просвети, пожалуйста.