На факультет к оборотням

Глава 35 Сантарра

В комнате, куда Виктор забросил мой рюкзак, совсем мало места. Односпальная кровать с серым покрывалом, хиленький шкаф и зеркало с одним стулом в углу. Зато имелась отдельная душевая – куда я и направляюсь первым делом, желая смыть липкое ощущение помоев с тела.

«…– Мисс Майр, Детка, что с лицом? Ты что… плачешь?!

– Я… Я не набрала баллов на ваш факультет. Придется вернуться к родителям, и работать какой-нибудь посудомойкой в забегаловке, чтоб кормить младших. Простите, что вываливаю все это на вас, просто это было мечтой – учиться здесь…

– Не расстраивайся, милая. Ведь ты можешь поступить на следующий год…

– Боюсь, это невозможно. Родители больше не дадут мне шанса, да и смысл, если подготовиться я вряд ли смогу. Спасибо за то, что выслушали…

– Стой! А ты знаешь, что на факультет оборотней вообще нет никаких экзаменов? Просто подаешь свое имя в список, а после второго курса перевод между факультетами без всяких экзаменов… Д и программы первые два курсы схожи…»

Я открываю глаза, стоя под какими-то мягкими, неприятными струями воды. Душ тут тоже так себе – постоянно «скачет» вода, и никакого наслаждения от такой помывки. Но зато я чувствую себя чище – хоть и душа по-прежнему болит от воспоминаний о прошлом.

Ведь это Анге подала мне ту идею с переводом. Вот тебе и общие программы – я едва выжила за первые недели, а о прохождении последнего экзамена и помыслить не могла до недавнего времени! О чем Анге думала в тот момент? Просто не знала? Или уже тогда имела в голове какой-то четкий план, ведомый только ей одной?..

Проглатываю какие-то жгучие слезы, и почти до красноты тру полотенцем кожу. Я ненавижу эту бледность – не то, чтоб когда-то сильно переживала из-за своей внешности, но всегда выглядела так, словно мне забыли дорисовать красок.

Рыженькие и черноволосые ведьмы с ярко-вздернутыми носами и веснушками, высокие и мускулистые оборотни, изящно сложенные вампиры… А я? Куда мне вписаться с этими почти белыми прядями, светлыми бровями и ресницами? И мелкий рост, что вот никак не вписывается в расу оборотней…

Если я – одна из полуволков, то почему ни разу не выгляжу, как они?

Может, братья ошиблись, и я вообще какой-то другой вид? Но какой?

Я так задумываюсь над схожими данными с другими расами, что, укутавшись в полотенце, не замечаю, какой мокрый от моих волос пол. Берусь за дверную ручку, собираясь выходить, но ноги в этот же момент разъезжаются – и с громким «ой!» я оказываюсь сидящей на полу.

Вот черт…

– Санти! – дверь тут же распахивается, и в душевую залетает Виктор, – что с тобой опять приключилось?!

Я свожу ноги, одновременно прикрывая плечи руками – и безумно радуюсь, что упала уже после того, как обернулась полотенцем.

– Выйди немедленно, я не одета!

– Да что я там не видел… Дай посмотрю, сильно ушиблась?

У меня даже слова заканчиваются от такой наглости, и Съер почти без труда быстро ощупывает мои ступни и руки. А затем визуально пытается оценить масштабы катастрофы всего остального тела – отчего мои щеки буквально горят от гнева.

– Что ты… Да отвернись же!

Виктор чуть приподнимает брови – и, наконец, смотрит мне в лицо.

– Синеглазка, ты что, смущаешься? – он, кажется, действительно удивляется этому! – да я же уже видел тебя без одежды. Тем более я и правду беспокоюсь – судя по звуку, ты свалилась, как мешок с картошкой. Слу-ушай, надо задницу осмотреть…

От пощечины, что летит к нему навстречу, он с хохотом уходит, а затем выпрямляется и подает мне руку. Я со злостью хватаю протянутую длань – и, поднимаясь, мстительно впиваюсь ногтями в его кожу.

– Ух, котенок выпустил коготки…

– Я сказала тебе отвернуться!

– Да я…

– Да-да, ты там все видел, но это не повод смотреть теперь на постоянной основе! Тем более мне хватило уже, как тебя передергивало в прошлый раз…

Глаза Съера, до этого смеющиеся и довольные, вмиг сужаются, и темнеют до почти черного. Я очень стараюсь не подавать виду – но сама внутри пугаюсь, так как уже знаю, что вот так он злится крайне редко.

О Прародительница, он что, теперь потребует извинений за то, что я попросила его отвернуться?!

– Еще раз, ведьма.

Я сглатываю, и снова обхватываю себя за плечи – я, черт возьми, все еще тут в полотенце на голое тело! Хотя, кажется, кроме меня это никого не волнует…

– Черт, Серый, просто разверни свою шею на сто восемьдесят градусов назад, желательно, со всем остальным телом!

– Я не об этом, ведьма. Где связь между моим перекошенным лицом и твоей способностью оказываться передо мной без одежды?

Мне нужно несколько секунд, чтобы до конца понять его слова, и от этого покраснеть еще больше. А от прожигающего взгляда смутиться и самой отвернуть голову в надежде не отвечать на вопрос.

– Санти.

– Сам знаешь!

Он обхватывает мой подбородок – и я понимаю, что мы уже просто в полушаге друг от друга. Но сейчас это не заигрывания или дразнилки – Виктор тяжело смотрит на меня, разворачивая к себе лицом, и впиваясь взглядом в глаза.

– Нет, черт возьми, не знаю. Понятия не имею. Скажи!

Я слегка дрожу от странного смущения и страха произносить все это, потому что кожей чувствую – такое не понравится оборотню. Но ведь это правда! Или произносить подобное вслух не принято? Покрепче стискивая у груди полотенце, я набираю в легкие воздуха, и решаю продолжить, раз уж ему Съеру так того хочется.

– А какая еще тебе нужна связь, Серый? Да у тебя все на лице было написано при одном воспоминании о том, что я валялась там голой! Ума не приложу, что так тебя поразило – но, конечно, до ваших идеальных самок мне далеко! Но все равно, это не дает тебе право пялиться, и уж тем более затем с отвращением вспоминать, что…

– О Луна, просто заткни свой рот, женщина!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я лишь на секунду послушно замираю – а затем обрушиваюсь на него с новой волной возмущения, даже не пытаясь разобраться, почему он так потрясен.

– Не смей меня затыкать, волчара! Я тебе не послушная кукла, чтоб пялиться и трогать, когда вздумается, и затем выключать звук при малейшем…

Он даже не пытается вставить слово в этот монолог, просто тяжело вздыхает, чуть усмехается – и одним движением соединяет наши губы, просто накрывая мой рот, глуша еще пару лестных фраз о своей персоне, и просто целуя, одновременно прижимая к себе за талию.

Мамочки…

Мамочки и Прародительница, что он творит!..

Мы целовались раньше. И даже – ну что скрывать! – не всегда я сильно сопротивлялась этому.

А еще пару раз, сильно за полночь, под одеялом и совершенно тайно вспоминала эти самые поцелуи, находя их… Приятными физически для моего тела.

Но никогда еще я не ощущала ласкающий язык Виктора так ярко, а мои руки сами собой не обхватывали его плечи – чтоб притянуть сильнее, уйти в его нежность, и будто раствориться в ней, чтобы вместе раскалить до небывалого влечения…

Может, это оттого, сколько переживаний было сегодня, а Съер – это сила и уверенность в чистом виде? Да, точно, мне просто нужна подпитка – и я нахожу ее в оборотне, что так нежно ласкает спину, лишь изредка обжигая пальцами голые плечи.

Или, возможно, это оттого, что мы наедине тесной ванной комнаты, а на мне почти нет одежды – оттого наши прикосновения и поцелуй в десять раз острее – и я даже поджимаю кончики пальцев на ногах от удовольствия, не желая прекращать наши движения губ, эту яркую, нужную близость и свои легкие постанывания между поцелуями – мне точно будет за это стыдно.

Но ведь не сейчас, верно?

Сейчас есть лишь его губы, руки, дышащее страстью сильное тело – и тысяча причин, почему я поддаюсь нашей близости.

И ни одна из них мне не нужна.