На факультет к оборотням

Глава 51 Сантарра

За стол, где некогда спорили о необходимости войны члены Совета, мы рассаживаемся вшестером.

Я и Виктор рядом, слева от меня Линн, а рядом с братом Митр и их отец, Стеван, как шепнул мне Вик. Напротив нас спокойно уселась Анге – и по обе стороны от нее замерли прислужники Серого клана.

Мы действительно словно на допросе. Но мне с трудом верилось в подобное – потому что Анге держалась спокойно и глядела на нас без страха, так, будто она все еще преподаватель на уроке, а не преступница.

– Итак, – начинает Линн, явно чувствуя себя обязанной держаться уверенней, так как все происходит на ее территории, – как я поняла, много лет назад вы подбросили мою сестру на порог приюта, и умолчали об этом, когда она появилась на пороге академии. Расскажите нам, что вас заставило так поступить, и где вы пересеклись с травницей, которая похитила у нас Санти?

– Я и есть та травница, – спокойно произносит Анге, и я чувствую, как деревенеет рядом тело сестры, а из ее груди вырывается судорожный вздох, – ты была слишком мала, чтобы запомнить. Да и я изменилась – столько лет, столько переживаний…

– Как… Как вы посмели?! – голосом, который натянут и вот-вот сорвется в визг, выдыхает Линн, и встает, сжимая кулаки, – наши родители… Вы убили… За что?!

Я пытаюсь нащупать руку сестры, но она отмахивается, и продолжает сверлить Анге взглядом. Пожилая ведьма устало прикрывает веки – и начинает говорить монотонно, без попытки добавить жалости к себе или хоть как-то дать всем понять, что она невиновна.

– Я не буду ходить вокруг да около, – произносит она, и слегка качает шеей, – в то время мы с моим мужем жили неподалеку от Каменного города. Поселение Белого клана с их тогдашним Вожаком – вашим отцом – частенько обращалось ко мне за помощью, обеспечивая нам безопасность взамен, и помогая с добычей провизии в голодный год. Я подлечивала захворавшим оборотней, помогала при родах… В общем, мы жили мирно и на взаимовыгодных условиях.

Она резко вдыхает, словно говорить дальше ей тяжело. Линн вся мелко дрожит от ее голоса – и я понимаю, что она представляет в данный момент.

Родителей. Живых, любящих, заботливых. И вот эта женщина, что убила ее счастье в один миг…

– Мой муж был охотником. – Продолжает Анге, все также не открывая глаз, – как-то шел по лесу в поисках добычи, и, заприметив оленя, достал ружье. Я не знаю всех подробностей – но по роковой случайности там пробегал один из недавно обратившихся волков стаи. Он увидел моего мужа, но не пытался спрятаться – знал, что тот ему ничего не сделает. А муж, он…

Она только сейчас срывается с монотонной речи, и глотает большую порцию воздуха, открывая глаза. Прижимает сухонькую ладонь к груди, и продолжает говорить, выталкивая из себя каждое слово.

– Он перепутал, решил, будто это хищник… Выстрелил, и попал в цель. К несчастью, рана попала в голову – и это оказалось смертельным даже для оборотня.

Тишина после ее слов была такой, словно кто-то одним движением выключил звук. Даже биение собственного сердца я уже не слышала – настолько слова Анге оглушали, давая время переварить услышанное.

– Ваш отец был суров. Наказание одно – смерть за смерть, даже если муж просто ошибся, не признал, кто несется вдалеке… Он казнил его сам, сказав лишь, что сделает это быстро и безболезненно… А я навсегда запомнила, как мой единственный любимый мужчина смотрел, и до последнего шептал мне не плакать. И жить дальше, несмотря ни на что.

Я в полном ужасе отвожу взгляд, а Линн тяжело опускается на место, указательными пальцами сжимая виски. Наш отец был таким? Я не знала его совершенно, но вот Линн… Таким ли она запомнила своего папу? И была ли это действительно справедливая, заслуженная смерть?

– А потом пришли они, – спустя пару минут раздается звонкий и ровный голос, и Линн даже вскидывает голову, глядя на прямо сидящую Анге, – мужчины из вашего клана. Сказали, что я могу отомстить за мужа. Могу поквитаться с теми, кто отнял у меня любовь и в один миг поломал всю жизнь. Сказали, что ничего не нужно – просто дать другие капли Вожаку и его жене, когда меня вызовут на роды… А еще капнуть это же средства в рот новорожденной. Я была в каком-то забытье, в отчаянии, я тонула в собственных мыслях и боли… Я согласилась.

Последнее слово она произносит, как признание и словно выстреливает этим сама себе в голову. Потому что это так и есть – вот она, женщина, что погубила мою семью! Тогда почему…

– Почему Санти осталась жива? – слишком громко для простого вопроса произносит Виктор, и я даже вздрагиваю от осознания, что меня могло здесь и не быть, – у вас не хватило снадобья?

Анге отрицательно мотает подбородком, и продолжает говорить так, словно ей… Легче?

– В тот момент, когда я увидела, что Вожак и его супруга мертвы, я словно очнулась. Поняла, что наделала, что совершила… Я знала, что они сделали мне и мужу, но не могла… Просто не могла поступить также с новорожденной малышкой. Тогда я схватила ее – и под поднимающуюся волну паники скрылась вместе с малышкой, которая едва появилась на свет.

Она выдыхает, и, наконец, смотрит прямо Линн в глаза. Не знаю, что она там видит, но продолжает говорить легко и свободно, словно не ей принадлежат эти ужасные признания.

– Столько лет я жила и ждала, когда за мной придут и предъявят все, что я совершила. Так долго, что уже не боюсь того, что со мной случиться. Я рада, что Санти, наконец, узнала кто она и обрела дом. И, надеюсь, больше семье Сьеви никто не угрожает.

Линн с все еще сжатыми кулаками поднимается с места и медленным шагом огибает стол. Перед ней расступается стража – настолько величественно она сейчас выглядит, даже со своим ростом и не пытаясь задрать голову. Просто идет и единственное, на что смотрит – это Анге, которая следит за ней взглядом.

– Я хочу убить вас, – выдыхает Линн прямо в лицо старой ведьме, и та даже не пытается дернуться в сторону, – и одновременно испытываю благодарность, что вы не стали трогать Санти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я понимаю, – отвечает Анге, как будто действительно способна разобраться в той мешанине чувств, что испытывает Линн.

– Это не отменяет того факта, что я вас ненавижу.

– И это мне известно.

– Вы понесете наказание за убийство Альфы нашего народа, и за мою мать, которой должны были помочь. Я сама выберу, что вас ждет. И это будет не смерть – вы способны испытывать муки совести, а значит, будете жить с ними столько, сколько вам отпущено свыше.

Вот на этих словах Анге прикрывает глаза – и единственная слеза скатывается по морщинистой щеке, выглядя при этом сильнее любых истерик и мольб о пощаде.

– Вы выросли очень умной, Линнвид, – произносит она хриплым шепотом, – я мечтала о смерти. О том, чтобы покаяться и воссоединиться, наконец, с мужем.

– Всему свое время. – Кивает Линн, и сейчас я даже представить себе не могу, чего бы сама хотела в дальнейшей судьбе старой ведьмы, – а теперь расскажите, что за мужчины приходили к вам, и дали яд для моей семьи? И почему я в этой схеме осталась не при чем?

Анге задирает голову – и с сожалением смотрит на мою сестру.

– Я не знаю их имен, – признается она, и Линн хмурится, – но я слышала по разговорам… Будто они не смогут сами стать Вожаками. Им нужны были вы, чтобы править… Несовершеннолетняя малышка, только-только потерявшая семью… Что может быть проще для манипуляций? Они хотели вырастить для себя удобную и послушную Альфу, которой будут крутить, внедряя свои идеи… Но, как я вижу, им это не удалось.

Линн быстро находит взглядом меня, прожигая паникой и яростью, а затем Митра – и тот кивает, словно понимая, что она хочет сказать.

– Сделаю, – лишь бросает он, уже покидая комнату.

– Стража – за ним. Слушаться любого приказа. – Выдыхает Линн стоящим на входе оборотням, и затем тяжело опускается на рядом стоящий стул.

Я подбегаю, обхватывая сестру за плечи, и не понимая, что произошло. Поднимаю взгляд – а Вик уже раздает приказы среди Серых полуволков, которые незамедлительно кидаются исполнять их.

– Найти членов Совета, разыскать и каждого привести сюда! За мной, я дам ориентиры…

Ну и, ладно, потому что мне самому так хочется!

– Это самая большая ошибка, – качает головой отец, и я замираю в ожидании, чтобы в следующий момент услышать такое, отчего и у меня, и у Митра одновременно вырывается из глотки рычание, – нужно быть умнее – и просто сделать из сестер приманку.