На факультет к оборотням

Глава 47 Сантарра

Вообще, когда ты приходишь в чью-то комнату, а хозяин в этот момент в душе – лучше выйти, и зайти в другое время.

Так я бы и сделала в обычной ситуации, но, во-первых, после разговора с сестрой все внутри зудело от желания задать несколько вопросов.

А во-вторых… Да ладно, давайте вспомним, как сам Съер ворвался ко мне в ванную! Что-то далеко от норм приличий, правда?

Успокоив тем самым свою совесть, я спокойно уселась на кровать в ожидании. Ну как, спокойно – постоянно ерзая от странно скачущих в голове образов Виктора за дверью душевой, которые я так усиленно от себя гнала. И почему, спрашивается, об этом думаю?

Может, тоже одно из действий этой загадочной Метки?

Я вспоминаю, как только что с помощью второго зеркала рассматривала у себя в спальне следы белого полумесяца на шее. Сзади стояла Линн – у которой на хмуром лице было крайнее выражение задумчивости.

– Удивительно. – Произнесла она тогда, и я встретилась в зеркале с ней взглядом.

– О чем ты?

– Я почувствовала твою Метку, но совсем не предполагала, что она с тобой так давно. Думала, у вас просто страсть, не более…

– У нас даже и не это. А… Что не так, Линн?

– Ничего, кроме того, что ты потомок вожаков Белого клана. Ты лидер по крови, Санти. И обычно такие не могут ужиться ни с кем, кто слабее. Понимаешь?

– М-м-м… Не особо. Ты намекаешь, что Виктор слабее меня?

Это звучит настолько глупо и бредово, что я даже издаю смешок. Но Линн совсем не улыбается на шутку.

– Я не об этом. Если тебе подобные не становятся вожаком в своей стае, то выходят замуж за вожака в другой. Просто потому, что на меньшее их волчица не согласится. А Виктор младший из сыновей Альфы.

– Ну и что? То, что Виктор никогда не станет вожаком – это проблема?

Я правда не вижу здесь ничего, что стоило бы обсуждения. В моих мыслях Виктор всегда был как защитная стена, сильный и смелый, готовый справится со всем происходящим вокруг. На самом деле, это так и было – ну сколько раз он вытаскивал мою неразумную головушку из неприятностей?

И то, что он не вожак какой-то там стаи, никогда не имело значения.

– Наверно, не проблема, – вздыхает Линн, и снова смотрит на Метку, – просто… Странно все это. У меня ощущение, что нас ждет еще не мало сюрпризов.

«И вряд ли приятных» – мысленно заканчиваю за сестрой я, и слышу, как внизу шарахет дверь.

Виктор вернулся.

Не знаю, как, но я почувствовала это еще даже до того, как сестра подтвердила мою догадку. Даже не усилившемся нюхом – просто словно до этого мои натянутые мышцы только и ждали, когда же мы рванем за ним в погоню – а теперь расслабились, и все внутри спокойно выдохнуло – он дома.

Ох, Съер…

Что же ты со мной сделал?

– Помнишь, что я сказала тебе о Метке? Съер не виноват – при виде будущей пары наши инстинкты зачастую затмевают рассудок, а если учесть, что в тот момент тебе грозила опасность… В общем, он не на зло тебе полез кусаться.

Я оборачиваюсь, поправляя волосы так, чтобы прикрыть Метку, и очень стараясь не вслушиваться, куда теперь направился Виктор.

– Всегда мечтала о сестре, что будет в случае чего вставать на мою сторону.

– Так я итак на твоей стороне. Иди к нему, Санти. Поверь, вам действительно нужно поговорить.

Я закатываю глаза, но послушно иду к двери, чувствуя, что сама нуждаюсь в этом. Я устала всколупывать в себе злость на Съера. Устала повторять себе, какой он плохой, и тем самым прятать истинные чувства за этими мыслями.

Я уже сама не верю в это. Но делаю все для того, чтоб поверил он.

– Тогда ты направляйся к Митру, – улыбаюсь, берясь за дверную ручку, и спиной чувствуя, как Линн перестала дышать, – и это я тоже, если что, на твоей стороне.

Она не отвечает ни слова – но я почему-то уверена, что они встретятся этой ночью. Не знаю, кто из них сделает первый шаг, но в их паре есть хоть один умеющий реагировать спокойно.

Нам же предстоит нечто настолько сложное, что у меня заранее дрожат колени, но я все равно иду, даже не стараясь придумать, что сказать при встрече.

И вот теперь я сижу на постели, а Виктор только вышел из душа – с мокрыми каплями на широких, со вздутыми после бега венками, плечах, и с туго завязанным в узел полотенцем на узких бедрах, которые просто магнитом притягивают мой взгляд.

Мамочки.

Нужно было прописывать. Каждую фразу, огромными черными буквами на листах, чтобы сейчас иметь возможность сказать хоть что-нибудь. Ибо не смотреть на него я не могу – а смотреть просто выше моих сил.

– Удивительно, но весь прошедший день я думал о том же. Правда, сейчас уже не знаю, имеет ли это значение, – спокойно произносит Виктор, так же стоя в расслабленной позе, словно его совсем не волнует собственная нагота.

– Для тебя – не имеет? – сглатываю, наблюдая за капелькой влаги, что стекает с потемневших мокрых волос по шее, на грудь, и…

– Сантарра?

Вот черт! Он что-то сказал, пока я нагло лапала его глазами! О, черт, стыд-то какой…

– Прости, ты не мог бы повторить?

– Что с тобой?

Он делает шаг навстречу, и пытается словить мой взгляд. Бесполезно – я очень сильно отвожу его вниз, к полу, чтобы не было соблазна скользить по обнаженному, такому совершенному мощному телу…

– Санти?

– Может, оденешься? – вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю подумать.

Скорость, с которой темнеет его взгляд после этой фразы, заставляет меня тяжело сглотнуть, и свести колени.

– Мне и так неплохо. Тебя что-то смущает? – приподнимает он одну бровь, изгибая губы в ухмылку точно так, как я помнила и всегда любила.

Правда, любила? Почему раньше казалось, что меня это лишь раздражает?

– Нам предстоит сложный разговор, вообще-то, – зачем я произношу это хриплым шепотом, и облизываю губы? – думаешь, это подходящий наряд для такого?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Сложный? Действительно – сложный, ведьма? – мягко говорит Съер, и делает еще шаг навстречу, сгущая расстояние между нами и тем самым создавая какую-то странную, вибрирующую энергетику, – есть ты и есть я здесь, в этой комнате. Уж чего проще, не представляю.

Я резко встаю, потому что он снова двигается, а мне страшно оказаться внизу перед ним. Кажется, что я совсем потеряюсь, как только его фигура перегородит выход между кроватью и всей остальной комнатой, и мыслить трезво не получится совершенно.

А сейчас, разве, получается?

Я молча наблюдаю, как Виктор подходит максимально близко, пока между нашими телами не остается тонкий просвет в пару сантиметров. Тяжело дышу – хоть он не делает больше ничего, просто смотрит, и этим словно вскрывает меня слой за слоем, проникая под все защитные угрозы и фразы, коими я кидаюсь без конца.

Может, все действительно намного проще?

И я сама придумываю все эти несусветные сложности?

– Когда я застала эту девушку здесь, – произношу то, что вдруг кажется важным, и легко звучит в полутьме комнаты, – когда она сказала, будто ты захотел с ней…

– Это неправда.

– Знаю. Теперь знаю, но тогда… Ты спросил, что я чувствовала. Я думала, правда думала, что на самом деле ощутила в тот момент…

Замолкаю, потому что вдруг кажется, что скажи я больше – и это будет признанием. Поэтому молчу, снова уставившись в пол, и отчаянно размышляю, не пожалею ли об этом…

– Что, Санти? Гнев? Отвращение? Злобу?

– Боль. Отрицание. Ревность. – Выдыхаю я, и наконец поднимаю взгляд вверх.

Та нежность, что льется из серых глаз, кажется, бьет сильнее всех моих врагов вместе взятых, разбивая окончательно наращенные шипы, и проникая в самую суть моих запертых секретов.

Секрет номер раз, волчара.

Я не умею сдерживать слезы от переполняющей теплоты внутри. Все, что угодно – боль, страх, обида – но не эта щемящая тоска, которая выплескивается, и тянется к твоей всепоглощающей заботе.

Секрет номер два.

Все действительно до смешного просто. Когда кто-то пробирается под кожу, и не имеет даже мысли наводить там свои порядки, а просто осматривается и хочет согреть промерзшие косточки – я совсем перестаю себя сдерживать.

И хочу дать ни грамма меньше в ответ.

Поэтому сейчас я с хлынувшими слезами буквально влипаю щекой в обнаженную грудь и слышу, как сильно и быстро бьется его горячее сердце.

– Ох…

Кажется, такого Съер не ожидал и в своем худшем кошмаре, а потому на пару секунд просто замирает, слушая всхлипы, и неловко поднимая руки – пока я стискиваю его за талию, и стараюсь не сильно заливать жгучими слезами.

А затем, крайне тихо и осторожно он опускает руки на мои плечи и спину – обхватывая как-то всю, забирая в себя и больше не оставляя шанса выбраться.

И даже в этом жесте он не забрал и подчинил. А укрыл и защитил от самой себя, бестолковой и грубой.

– Прости меня, – отрывисто дышу я, и как же легко мне дается каждое слово! – я так боюсь поверить тебе, так боюсь ошибаться на счет нас… Что становлюсь совершенно не выносимой.

– Что ж, видимо, судьба у меня такая – выносить невыносимое – мягко шепчет он мне в макушку, и оставляет там легкий поцелуй, – и я сейчас не жалуюсь совершенно.

Я улыбаюсь сквозь слезы, и, кажется, он чувствует это, потому что сжимает меня чуть крепче, и носом ведет куда-то за ухо.

– Пахнешь, как черти что с солью, – хмыкает он, а я даже не успеваю задуматься, что это такое, – никогда не мог объяснить твой запах. Но он, определенно, мой любимый.

Он снова втягивает носом воздух, а затем очень мягко отводит мою голову от себя, и смотрит в глаза, заставляя сбиться ритму сердца и зачем-то смущенно улыбаться на движение его пальца по щеке.

– Только без этого, – стирает он влажные дорожки, и наклоняется так близко, что наши губы почти совпадают в одной точке, – как ты это делаешь, ведьма?

– Что? – полустон, за который мне вот вообще не стыдно – а как иначе, когда под пальцами у меня его горячая кожа, а его руки медленно поглаживают мои позвонки под свитером?!

– Вот так маскироваться, – мурлычет он, пробираясь все выше, к кромке простого спортивного топа, – сперва скрывала от всех сильнейшую белую волчицу, а потом – вот этого маленького искреннего котенка, которого так и хочется…

– А? – рвано вдыхаю, когда его широкая ладонь вдруг ускользает вперед, и пальцы пробегают по каждому ребру, – может, поговорим потом?..

– Ума не приложу, о чем тут еще разговаривать, – медленно целует, покусывая, мой подбородок, и поднимает голову, все так же лаская где-то возле, по краю самых чувствительных и острождующих ласки мест, – но, если принесешь мне с утра завтрак, я тебя еще послушаю…

Я успеваю лишь легонько стукнуть кулаком в его голое плечо – как меня подхватывают, резко и сильно целуя в губы, и в следующий миг с величайшей осторожностью опуская на кровать.

– Тут место только для одного, – большим пальцем мягко обводя ключицу, вновь шепчет он, и снова долго и чувственно целует в губы, – придется тебе спать на мне.

– Я согласна, – не раздумывая, отвечаю я, и меня просто рвет изнутри от полыхнувшего взгляда почти черных глаз.

Да, волчара.

Вот мой секрет номер три.

Я просто до боли, до острой вспышки между коленей тебя желаю. И больше не собираюсь скрывать это.