На факультет к оборотням

Глава 28 Сантарра

Я думала, что после всех событий в Съеровской комнате уж точно не усну, но мой мозг отключается тут же, как голова касается подушки.

Возможно, здесь сыграло роль переутомление, и какая-то абсолютно необъяснимая трата сил. Что я, по сути, делала? Сидела в своей комнате, а затем сходила до спальни парней своего факультета.

Но чувствовала себя так, словно снова вернулась с похода – уставшая, разбитая и… Подавленная.

Даже с утра, вполне восстановившись, я ощущаю беспокойство, и неловко убираю волосы в косу, перекидывая ее через плечо. Улыбаюсь своему отражению, пытаясь таким нехитрым способом поднять настроение, но выходит так, как есть – натянуто и тухло.

Вот что за…

Вздохнув, закидываю рюкзак за плечи, и быстрым шагом покидаю комнату, торопясь позавтракать.

Знаю, кто виновник моего состояния.

Знаю, что сама отличилась, вновь переступив проведенную Виктором грань, и бросаясь словами, которые (это не доказано!) оказались неправдой.

И вообще внутри себя прекрасно понимаю, что сама бы такое точно не простила.

Но вот ни разу не собираюсь извиняться, просто потому, что от этой мысли перед глазами снова его потемневший взгляд, а на губах соленый привкус крови.

Наши поцелуи с ним каждый раз выходят какими-то… Неправильными.

Но это как раз оттого, что целоваться с ним «правильно» в мои планы не входит!

Я уже подхожу к столовой, когда вижу Виктора с братом, болтающими в кучке других парней. Пытаюсь пройти мимо, но не выходит – Димитр окрикивает, и приходится здороваться.

– Доброе утро. Ты как, Санти?

– Все хорошо, – я старательно избегаю взгляда младшего из братьев, хоть и чувствую, что он на меня смотрит, – а ты?

– Да чего мне сделается, – отмахивается Димитр, и я неловко переступаю с ноги на ногу.

– Ну, тогда я пойду…

– У нас сегодня будет тренировка по Обращению, – неожиданно раздается голос Виктора, заставляя меня замереть, и слушать, глядя куда-то в пол, – индивидуальные занятия для тех, кто уже поменял ипостась.

Он со мной разговаривает?!

Я в панике перевожу взгляд на Виктора, который смотрит со спокойным ожиданием, не пытаясь поторопить с ответом. Он даже не изменил тон – совершенно вежливый, дружелюбный, без намека на попытку подколоть или обидеть!

После вчерашнего я ожидала игнора, мести, гнева, возможно, даже попыток повторных поцелуев назло моим словам. Но уж точно, черт возьми, не общения, словно между нами ничего не произошло, и я такой же друг ему, как и вся остальная группа!

– Эм… Поздравляю, – брякаю, потому что от шока даже не знаю, что сказать.

– Спасибо. Приходи к шести на поле, если хочешь посмотреть.

– Я?

– Ну да. Просто подумал, что тебе это может быть интересно, – пожимает плечами Виктор, затем еще раз посылает мне вежливую улыбку, и, кивнув парням, удаляется за свой стол.

А мы с Димитром в немом изумлении смотрим друг на друга, и не можем понять, в чем дело.

– Это… была не галлюцинация? – наконец, выдавливаю я, и по компании ребят проносятся смешки.

– Нет, Санти, только если у нас всех коллективные глюки, – чешет бровь Димитр, а затем отходит от всех, осторожно беря меня за плечи, – что между вами опять произошло?

– С чего ты такое взял?! И что значит – опять? – тут же ощериваюсь я, и Митр тяжко вздыхает, качая головой.

– Санти, уж не знаю, к чему все это приведет – но кончай ломать мне брата, – мягко произносит он, провожая к ведьмовскому столу, – вежливый Виктор – совсем не то, с чем я привык справляться в этой жизни. И еще кое-что.

– Что?

Мне не нравится его тон, но почему-то слова Димитра я воспринимаю в сто раз спокойнее, чем слова его брата. Возможно, потому, что не принимаю их на свой счет и так близко к сердцу?

– Твои слова – твоя ответственность.

– Я знаю. Я ни на кого ее и не перекладываю.

– Так-то оно так. Но ответственность не значит говорить все, что хочется, и с гордым видом заявлять – да, это я такая, и идите к черту! Это еще и понимание, кому и что говоришь. А главное – зачем.

Я сжимаю губы, чтобы вот в данную конкретную минуту не наговорить лишнего оборотню, который один из немногих никогда не пытался меня обидеть. Даже сейчас его наставления звучат скорее, как дружеский совет – и он смягчает фразы улыбкой, не давая мне повода усомниться в таком выводе.

– Митр…

– Не надо. Знаю, что иногда – а особенно с моим братцем – это бывает почти невозможно. Но это просто мысли вслух, не более того. В любом случае, я в ваши странные отношения не лезу – себе дороже. А ты приходи к шести на поле, тебе действительно будет, на что посмотреть. Увидимся!

Он машет рукой, по-быстрому убираясь за свой стол, а я машу в ответ, только сейчас понимая, что он сказал. И очень хочется крикнуть вслед, что между мной и Виктором нет никаких отношений – но Митр уже слишком далеко, а вокруг слишком много любопытных ушей.

Вот ведь… Зараза.

Слишком часто сегодня мне приходится затыкать рот, не высказавшись «до победного». Ух, как бы к вечеру не рвануло…

На уроках я по-прежнему ощущаю себя подавленной и угрюмой, а поведение Виктора не добавляет облегчения проснувшейся совести. Слишком уж парень… Вежлив? При чем не ко мне одной – он общается так со всеми, спокойно и дружелюбно, и я лишь сейчас понимаю, что так, в общем-то, он разговаривает всегда.

Съер не из тех, кто задирает слабых, или пытается уязвить там, где этого не нужно. В общей массе одногруппников он со всеми находит общий язык, шутит, готов помочь и влиться в любую движуху.

А вот по-настоящему поддеть и всколупать до зубного крежета Виктор обожает своего брата – который не остается в долгу, и тем самым создают целое представление для остальных, подкалывая друг друга.

И вот вам задачка, над которой я думаю почти все пары, и прихожу к неутешительным выводам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Почему. Меня. Это. Бесит?!

Я долго не могу понять, в чем тут дело, пока не осознаю – я ведь раньше тоже была объектом его беспрестанных подколов и издевательств. Ровно до того момента, как вчера снова ступила за обозначенную черту, и тем самым словно щелкнула переключателем.

Я вышла за пределы близкого круга, который у Виктора сам по себе весьма небольшой, и попасть туда, как оказалось, не просто. А у меня, походу, был с самого первого дня доступ – который не ценился, и просрался самым тупым из доступных способов.

Я уже не являюсь для Виктора ни соперницей в шутках, ни игнорируемым объектом, что хоть как-то выделяло меня из массы.

Я теперь – как все вокруг для сероглазого оборотня.

И это, как оказалось, больнее всего.