Наше темное лето

32

Кинсли

Таунхаус, в котором жила семья Кевина, находился в одном квартале от главной улицы. Томас припарковал машину, и мы посмотрели в окно на темно-зеленую входную дверь. Кевин позвонил Томасу после того, как утром ушел из дома. Очевидно, его отец должен был вернуться только поздно вечером, поэтому после обеда мы собрались и поехали в город. Коннор вышел с заднего сиденья и быстрыми шагами поднялся по лестнице. На нем была большая пастельно-желтая футболка и хаки, которые он нервно поправил прямо перед тем, как открылась дверь.

— Как раз вовремя, — улыбнулся Кевин и поцеловал Коннора.

Даже с такого расстояния я видела, как шея Коннора покраснела, и из моего горла вырвался смешок. Я повернулась к Томасу, чтобы убедиться, что мы по-прежнему на одной волне, и он быстро поцеловал меня в лоб, от чего у меня закружились пальцы на ногах. Мы вышли из машины и поднялись по лестнице к открытой входной двери. Как только мы вошли, нас встретили узкая лестница и странный шум. Коннор и Кевин уже исчезли, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что шум доносился с верхнего этажа. Звучало, как будто кто-то разговаривал, но я не узнала голос.

— Может, просто поднимемся наверх? — спросила я, и Томас кивнул. Я видела, что его мысли уже были заняты тем, что он надеялся найти.

Поднимаясь на второй этаж, я прислонилась рукой к голубой стене, покрытой старыми фотографиями Кевина и мужчины, которого я подозревала в том, что он его отец.

— Мы здесь, — услышала я голос Коннора из-за единственной открытой двери.

— Надеюсь, вы одеты, — пошутила я, и Томас за моей спиной вздохнул.

— Очень смешно, — ответил Коннор, когда мы вошли в комнату, и я улыбнулась ему.

Стены здесь тоже были голубые, но вместо фотографий они были украшены различными пластинками. Я заметила Эминема, Элтона Джона, Альтана Эллиса, Снуп Догга, Билли Холидей, Элвиса и других. На столе под окном и рядом с односпальной кроватью лежало не менее пятидесяти фотографий зеленого попугая, и я задрожала при одном только их виде. Я также заметила небольшую фотографию отца Кевина в полицейской форме и значок с радужным флагом. Мелодичный свист вернул меня в настоящее, и я повернулась к Коннору и Кевину, которые стояли рядом с огромной птичьей клеткой. Мои глаза расширились. Вдруг я вспомнила, как Коннор спрашивал Кевина о попугае в день нашего приезда.

— Познакомьтесь с Бобом Марли, — Кевин помахал нам, приглашая подойти ближе.

— Я не думаю, что у нас есть на это время, — пробурчал Томас, но Коннор строго посмотрел на него, и его брат с досадой выдохнул.

Я осторожно сделала шаг ближе, но клетка казалась пустой. Затем снова раздался мелодичный свист, и я резко повернула голову в сторону, откуда он доносился. Попугай размером с ладонь приземлился на плечо Кевина, наклонив голову в сторону.

— Привет, — сказал он, и я широко раскрыла глаза. Черт, нет.

— Это зеленощекий ара, — объяснил Кевин с улыбкой, сделав шаг ближе. Он взял птицу, чтобы передать ее мне, но я вскрикнула.

— Все в порядке, — сказала я, поднимая руки, с дрожащей нижней губой.

— Все в порядке, это добрая птица, — улыбнулся Кевин. — Правда, Марли? — добавил он, и птица кивнула головой.

— Марли — хорошая птица, — дважды повторил попугай, в тот момент, когда Томас встал передо мной:

— Она сказала, что она хорошая, Миллер, — сказал он, закрывая меня своими широкими плечами. Уголок моего рта опустился в грустной улыбке.

— Я уверена, что ты хорошая птица. — Я выглянула из-за спины Томаса. — Просто я не умею обращаться с птицами, — добавила я, и Кевин посмотрел на меня с удивлением. — Я не ненавижу их. Просто они выглядят такими хрупкими, и я... — Я задрожала, когда птица снова пошевелила головой. Я не хотела говорить, что они меня пугают, но это было так. Я должна была признать, что эта птица была милой, но меня пугала мысль, что она может налететь на что-нибудь и умереть на моих глазах. Я снова задрожала, и Томас обнял меня.

— Убери птицу, Миллер, — предупредил он, когда Боб Марли пошевелил крыльями, как будто хотел взлететь, и я задрожала. Я чувствовала, что сейчас упаду в обморок, что было просто глупо. Я чувствовала себя нелепо.

— Прости, — добавила я, и он покачал головой. Мне не нравилось, что я чувствовала себя такой уязвимой в этот момент.

— Все в порядке. — Он положил птицу обратно в клетку и погладил ее по голове. — Я не знал, что такое бывает. Бояться птиц, — добавил он, и я кивнула, понимая, что он имеет в виду.

— Нет, я не боюсь, — ответила я, и даже Коннор нахмурился. — То есть, да, но... — Мне не нравилось говорить об этом. Я не любила, когда люди знали о моих слабостях. — Это называется орнитофобия, боязнь птиц. В основном я нормально к ним отношусь, пока они не взлетают, — объяснила я, и мое сердце забилось в груди, когда птица влетела в клетку.

— Извини, — повторил Кевин, закрывая дверцу клетки, и я покачала головой.

— Но Хелена сказала, что у тебя тоже был попугай, — вступил в разговор Коннор, и я усмехнулась. — Когда ты была маленькая, — добавил он.

— Да, был. Пока он не влетел в колесо велосипеда. — Я снова задрожала, когда тошнота наполнила мое тело. Кевин и Коннор поморщились, а Томас погладил мою руку большим пальцем.

— Пойдем дальше, — сказал он, вытягивая меня из комнаты.

Я бросила последний грустный взгляд на Боба Марли, но почувствовала облегчение, когда он исчез из поля зрения.

— Где кабинет твоего отца? — спросил Томас, скрестив руки на груди, как только мальчики тоже вышли из комнаты.

Коннор закрыл за собой дверь, а затем обнял меня за шею.

— Идите за мной, — махнул рукой Кевин.

— Почему ты не говорила мне, что страдаешь орнитиофобией? — прошептал Коннор, когда мы шли по узкому коридору.

— Это называется орнитофобия, и я никому об этом не говорила. — Единственные люди, которые об этом знают, — это те, кто видел, как я сходила с ума. Этого было более чем достаточно.

Мы подошли к единственной видимой двери в этой части дома. Кевин вытащил из кармана старый ключ и вставил его в замок.

— Я одолжил его у отца, прежде чем он ушел на работу. — Он улыбнулся, открывая дверь, но прежде чем Томас успел войти, он положил руку на дверной косяк. — Мы должны быть осторожны, — предупредил он. — Если мой отец заметит, что мы были там, — он указал на кабинет, — я уверен, что мне конец. — Он посмотрел на нас по очереди и опустил руку только тогда, когда мы все согласились.